Глава 24. Пиньшэн
В канале общения, как обычно, царил хаос. Люди обсуждали монстров, окруживших их дома, и жаловались на судьбу. Время от времени проскакивали отчаянные крики о помощи.
— Как жить-то?! За мной зверюга два километра гналась! Еле ноги унес благодаря артефакту, но ранен сильно. Ребята, у кого есть хоть какое-нибудь лекарство? Спасайте!
— Какое тебе лекарство, придурок? Жрать нечего, а он про лечение. Готовься к земле!
— Да пошёл ты на *! Я не у тебя спрашивал! Заткнись!
— Ладно вам… Всем сейчас несладко…
— Всё, я больше не могу! Слышите, мужики?! Не могу-у-у! Ха-ха-ха-ха!
— Ещё один кукухой поехал.
— Я тоже на грани. У порога медведь засел, вторые сутки не уходит. Ночью исчезает, а с рассветом снова тут как тут. Из дома носа высунуть боюсь!
Цзян Юньфэй долго и молча смотрел на эту ярмарку отчаяния. В таких условиях жизнь отдельного человека стоила меньше ломаного гроша. Помогать кому-то в одиночку не имело смысла, поэтому он, хоть и был первым в рейтинге, предпочитал оставаться сторонним наблюдателем. У него и самого каждый день проходил как по лезвию ножа, куда уж тут заботиться о других?
С горькой усмешкой он уже собирался закрыть окно чата и вернуться к готовке, как вдруг одно сообщение заставило его замереть, а зрачки — сузиться. Писал тот самый Хуан Цзипин.
[Хуан Цзипин]: «Ребята, я заблудился. Появилась серая мгла».
— Ох, господин Хуан, и вы тоже… Есть идеи, что делать?
[Хуан Цзипин]: «Слушайте меня внимательно. Этот мир чертовски странный. Не знаю, выживу ли я сегодня, поэтому хочу поделиться опытом. Вчера я нашел пещеру с рудой и отправился туда на добычу. Весь день всё было спокойно, и сегодня я вернулся, чтобы поднакопить ресурсов. Но когда я работал киркой, из глубины пещеры донесся шепот. Знаете, такой тихий, будто кто-то стоит прямо за спиной и шепчет на ухо. Под этот шепот я, как в тумане, побрел вглубь пещеры. Казалось, там, во тьме, есть что-то жизненно важное для меня. На полпути я просто отключился. Очнулся только к вечеру. Рванул домой, но… пришла серая мгла! Я не вижу дороги! Сейчас я забился в щель между камнями и пишу вам. Если во время вылазки услышите странный шепот — не останавливайтесь! Бегите прочь со всех ног!»
Слова Хуан Цзипина легли тяжелым грузом на души выживших. Оказывается, опасность подстерегала их не только ночью, но и средь бела дня в виде непонятных мистических явлений.
— А-а-а! Замолчи! Мне страшно!
— Мама, папа… где вы? Мне так страшно…
Тут в разговор вмешался некто по имени Хо Цишэн:
— Народ, не паникуйте! Мотайте на ус чужой опыт. Днем исследуйте как можно больше, но не жадничайте, следите за временем. А когда наступит ночь, мы сможем…
Он не успел договорить — Хуан Цзипин снова вышел в чат.
[Хуан Цзипин]: «Пришла черная мгла. Это конец. Ребята, постарайтесь выжить во что бы то ни стало!»
[Хуан Цзипин]: «Я выставил всё, что у меня было, на площадку. Забирайте. Живите за меня!»
[Хуан Цзипин]: «В черной мгле что-то есть… Похоже на человеческую тень…»
[Хуан Цзипин]: «Твою мать! Что это за дрянь?! Парни, берегитесь ночи, в черной мгле скрывается…»
[Хуан Цзипин]: «А-А-А-А!!!»
Этот предсмертный крик, переданный текстом, всколыхнул чат. Система общения этого мира позволяла транслировать мысли и эмоции напрямую, включая последние вопли ужаса. После этого сообщения аватар Хуан Цзипина мгновенно стал серым.
— Брат Хуан? Ты здесь? Отзовись!
— Не зови… Ушёл наш Хуан…
— Боже… такой хороший был человек. За что ему это?
Чат наполнился соболезнованиями. Хуан Цзипин с первых дней помогал новичкам советами, не скрывая своего опыта. Пока остальные предпочитали отмалчиваться, он делился знаниями, которые могли спасти жизни.
Цзян Юньфэй тоже молчал. Он всегда считал, что если человеку суждено погибнуть, то никто его не спасет. Но поступок Хуан Цзипина в последние минуты жизни перевернул его представления. Он заглянул на торговую площадку: вода, которая раньше стоила по пять единиц древесины, теперь висела по одной — минимально возможная цена. И так со всеми его припасами.
Многие могли бы назвать Хуана «святошей» и сказать, что такие долго не живут. И вот результат. Но Юньфэй чувствовал, что именно в таких поступках кроется истинная суть человечности — то, что отличает нас от диких зверей.
В чате наступило долгое затишье. Казалось, все выжившие устроили минуту молчания в память о погибшем. Лишь когда мясо в котелке Юньфэя окончательно разварилось, в канале снова появилось сообщение от того самого Хо Цишэна.
[Хо Цишэн]: «Братья, Хуан был моим другом. Мы познакомились уже здесь, в этом мире, но за эти несколько дней его честность и чувство справедливости глубоко тронули меня. Мы договорились, что, собрав достаточно ресурсов, создадим организацию, чтобы помогать другим выжившим. Его нет с нами, но я намерен исполнить наше обещание. Я создаю организацию. В память о друге я назову её [Пиньшэн]. Пока мы не можем встретиться лично, но все члены организации будут торговать на равных и честных условиях. Мы создадим здоровую атмосферу взаимопомощи и будем обмениваться разведданными. Присоединяйтесь».
Цзян Юньфэй бесстрастно закрыл чат. Он не питал иллюзий насчет организации [Пиньшэн]. В мире, где нет законов и морали, любая структура обречена на внутренние конфликты. Сейчас это ему было неинтересно.
Однако, вопреки холодному рассудку, внутри него нарастало странное беспокойство. Игнорировать происходящее — значило окончательно отбросить в сторону человечность. Он отставил еду в сторону и уставился в пустоту. Его взгляд был пуст, и никто бы не смог прочесть его мысли. Он и сам не понимал: то ли на него так повлиял поступок Хуан Цзипина, то ли он просто хотел посмеяться над этой нелепой попыткой спасти мир?
http://tl.rulate.ru/book/175682/15565912
Готово:
