Глава 17. Разбитый циферблат и Тот, кто идет с ветром
— Кха... — жизнь мгновенно начала покидать глаза Ян Вэя.
Под ошеломленным, почти безумным взглядом Го Шуая, торс его друга медленно соскользнул с поясницы. Пах. Верхняя половина тела рухнула в грязь, в то время как ноги, охваченные предсмертной судорогой, все еще продолжали стоять на месте. Кишки, внутренности и потоки обжигающей крови в один миг окрасили пшеничное поле в багровый глянец.
— Г-го... — Ян Вэй, прижимаясь обрубком тела к земле, с нечеловеческим трудом приподнял голову. Свет в его глазах мерк, но губы продолжали шевелиться. — Беги... не оглядывайся... беги, дурак...
С этими словами его голова тяжело упала, и взгляд навсегда застыл в пустоте.
— А-а-а-а-а-а!! — Го Шуай почувствовал, как сознание раскалывается от боли.
Друг, который еще минуту назад травил байки и обещал найти врача для пересадки кожи, превратился в груду кровоточащего мяса. Отчаяние. Ненависть. Испепеляющая ярость на самого себя.
«Почему... почему я не заметил этого раньше?!» — в его голове бушевал шторм. Он со всей силы залепил себе пощечину. — «Я что, совсем никчемный?! А?!»
Если бы они не торопились... если бы он не отпускал его ни на шаг... возможно, Ян был бы жив!
— Хи-хи-хи... беги... ну же, беги... — чудовище, нацепившее на себя разодранную оболочку Бай Ляньхуа, по-хозяйски наступило на труп Ян Вэя. Оно не спешило — оно упивалось ужасом своей жертвы.
— Я убью тебя! Своими руками придушу!! — Го Шуай, ослепленный яростью, готов был броситься на тварь. Но остатки разума вопили: нельзя. Друг отдал жизнь, чтобы подарить ему эти секунды!
— Бежать!!
Инстинкт выживания взял верх. Го Шуай резко развернулся и, вкладывая последние силы в каждый шаг, бросился в самую гущу высокой пшеницы. Он должен жить. Он обязан выбраться из этого проклятого поля. Стать сильнее и вернуться, чтобы стереть эту тварь в порошок. За Яна. За всех, кто сложил здесь головы.
Легкие горели огнем, ноги налились свинцом. А сзади, из глубин пшеничного моря, донеслось быстрое, шуршащее шуршание — тварь, словно огромный паук, стремительно сокращала дистанцию.
— Я слышу тебя... хи-хи... как быстро ты перебираешь ножками... — голос монстра метался из стороны в сторону, полный издевки.
Го Шуай мельком взглянул на часы. [23:58]. Две минуты! Всего две минуты до того, как откроется путь к спасению!
«Спокойно! Го Шуай, мать твою, соберись!» — он до крови прикусил язык, используя вспышку боли, чтобы вынырнуть из пучины паники. Если он продолжит просто бежать, через тридцать секунд всё будет кончено. Нужен план.
«Слабость... какая у неё слабость?» — мозг лихорадочно прокручивал детали недавнего боя. Те, маленькие пугала, отвлекались на камни... У них нет глаз!
«Звук! Всё дело в звуке! Они слепы и охотятся на слух!»
Он посмотрел на свои ноги, топот которых в ночной тишине служил для монстра идеальным маяком.
— Была не была!
Го Шуай стиснул зубы и на бегу сорвал с запястья свои старые механические часы. Старый механизм, переживший немало, издавал отчетливое, ритмичное тик-так. В этой мертвой тишине — идеальная приманка. Он размахнулся и со всей силы швырнул часы вправо, под углом в сорок пять градусов.
Вжих! Часы скрылись в пшенице в десятках метров от него. Клац.
В тот же миг Го Шуай рыбкой нырнул влево, зарываясь в густые колосья. Он прижался к земле, мертвой хваткой зажав рот и нос ладонями. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно за версту.
Секунда. Две. Шуршание сзади... стихло. Тварь замерла посреди тропы, её голова, набитая соломой, неестественно повернулась, выискивая цель.
Тик-так... тик-так... Тихий звук идущих часов донесся на крыльях ночного ветра.
— Вот ты где... — монстр издал радостный хрип и мощным прыжком бросился к приманке.
У-у-ух! Смертоносный вихрь пронесся прямо над головой Го Шуая. Тварь даже не взглянула вниз, стремясь к источнику звука.
«Сработало!» — сердце Го Шуая запело от восторга. Спустя мгновение раздался сухой хруст — это мощная лапа раздавила механизм. А затем последовал разочарованный рык.
— Не то... это не то...
Го Шуай лежал, не смея шелохнуться. Сквозь стебли пшеницы он видел то, что навсегда останется в его кошмарах. Тело монстра начало деформироваться, кожа Бай Ляньхуа лопалась и опадала гнилыми тряпками.
Хрусть! Из спины человеческой оболочки вырвалось нечто огромное, трехметровое, с тремя сучковатыми руками из мертвого дерева. Это и было истинное обличие — Кошмарное Пугало!
— Где... где ты... — монстр яростно махал конечностями, теряя рассудок от того, что добыча ускользнула.
Го Шуай замер, шепча про себя: «Не найди, не найди...»
Но в следующую секунду Пугало замерло. Оно высоко подняло свои три руки и начало совершать те самые странные, приветственные движения.
Фью-ю-ить...
Над полем внезапно поднялся ледяной, пронизывающий ветер. Он раскачивал стебли, заставляя их сталкиваться и издавать оглушительный шелест.
Хлоп. Один из стеблей, пригнутый порывом, несильно ударил Го Шуая по спине. Звук был тихим, почти неуловимым. Но для Го Шуая он прозвучал как выстрел палача.
Пугало резко обернулось. Его пасть, зияющая чернотой, растянулась в жутком оскале прямо в сторону Го Шуая.
— НА-ШЁЛ!
Бум! Тварь припала к земле и с невероятной скоростью рванула к нему.
Зрачки Го Шуая сузились, тело обдало ледяным холодом.
«Так вот в чем секрет... Оно машет не для того, чтобы здороваться. Оно создает ветер! Оно использует эхолокацию! Даже если я не шевельнусь, ветер, обтекая мое тело, выдаст меня!»
Это был мат в один ход. Глядя на приближающуюся бездну пасти и сверкающие серпы, Го Шуай в отчаянии зажмурился.
«Прости, Ян... я не справился. Я иду к тебе».
Он начал отсчет последних секунд жизни. Три. Два. Один...
Но боли не последовало. Не было звука рвущейся плоти. Вокруг внезапно воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Даже ветер, казалось, застыл.
«Что происходит?» — Го Шуай, дрожа всем телом, приоткрыл один глаз. И обомлел.
Страшное Пугало замерло в пяти метрах от него. Оно не атаковало. В его пустых глазницах вспыхнули два багровых огня — признак предельной настороженности. Оно смотрело... куда-то за спину Го Шуая.
«Что там такое?» — он медленно повернул голову.
Там, среди пшеничных волн, стоял человек. На нем была простая черная рубашка с расстегнутым воротом, открывающим крепкие ключицы. Полы рубашки мерно покачивались на ветру. Он не смотрел на Го Шуая, не смотрел на ошметки тел. Его черные, бездонные глаза были спокойны. Он изучал Пугало. Но в этом взгляде не было ни страха, ни гнева. Только... холодное любопытство коллекционера, присматривающего себе новый экспонат.
Аура, исходившая от этого человека, была куда более жуткой, чем первобытная злоба монстра перед ним. Го Шуай задрожал, и слезы брызнули из его глаз. Он узнал это лицо. Тот самый «немой», что всю дорогу молчал в машине.
— Цзян... Цзян Нань...
http://tl.rulate.ru/book/175609/15306720
Готово:
