Поэтому я решил, что лучше всего будет пуститься в путь самому по себе — тем более что у меня был магический компас. Зачарованный предмет, который всегда должен указывать мне дорогу к тому, чего я хочу, если только я сам понимаю, чего именно хочу. А поскольку я хотел славы и богатства, которые добываются заметными деяниями, то компас мог бы вести меня к ближайшей деве в беде, браконьеру, беглому преступнику, разбойнику, одичалому, потерянному кладу и так далее.
С моими улучшенными навыками и снаряжением я был более чем способен справиться с большинством опасностей, а заодно это дало бы мне возможность использовать свои таланты и лучше понять пределы собственных возможностей ещё до того, как грянет Война Пяти Королей. Эта война всё равно случится — даже если я сумею предупредить лорда Старка об опасностях Королевской Гавани, — потому что одна насмешливая птичка позаботится о том, чтобы она вспыхнула, а кое-какие Ланнистеры слишком уж жадны до власти.
Рассказать лорду Старку о своём знании будущего, сославшись на драконьи сны, я решил скорее по наитию. Но не пожалел об этом: в целом он был вполне приличным человеком и не заслуживал, чтобы о нём помнили как о предателе. Про Белых Ходоков говорить ему было бесполезно — он бы решил, что я унаследовал таргариенское безумие, — но вот о придворном коварстве он, по крайней мере, был готов слушать.
Он потерял отца и старшего брата из-за Безумного Короля, так что Эддард вполне мог представить, как сам встретит гнусный конец при дворе. Если ничего больше, я хотя бы надеялся, что мои предупреждения заставят его ехать на юг с большим числом стражников и меньшим числом детей.
После ужина я устроился в тихом углу Великого чертога, подальше от болтовни слуг, убиравших после вечерней трапезы, и от негромкого голоса леди Старк, которая уже, казалось, в сотый раз за эту неделю обсуждала с управляющим приготовления к королевскому визиту.
— Джон, а ты почитаешь мне сегодня сказку? — попросил мой младший кузен, подбегая к тому месту, где я сидел.
Хотя вслух я по-прежнему называл их своими братьями и сёстрами, сам я так их уже не воспринимал. Думать о них как о кузенах и кузинах было проще — так легче было принять, что однажды я пойду своей дорогой и оставлю их позади. Я был частью этой семьи, но в то же время стоял особняком и должен был идти своим путём.
Что же до чтения сказок, один из моих квестов заключался в том, чтобы стать культурной иконой, и в помощь этому я обзавёлся особой книгой, в которой, казалось, хранилось бесконечное множество историй, идеально подходящих для средневекового мира. На Севере умение рассказывать истории значило очень много — не зря ведь каждый в Винтерфелле мог без запинки сказать тебе, кто такая старая Нэн.
— Да, я тебе почитаю, — сказал я Рикону.
Стоило мне ответить, как будто прорвало плотину: едва ужин подошёл к концу, на меня со всех сторон посыпались просьбы уже и от юных леди в зале. Мой замысел — стать чем-то вроде воина-поэта, странствующего по земле в погоне за славой и богатством, — явно обещал сработать, если жители Винтерфелла хоть сколько-нибудь похожи на остальных северян.
— Сначала сыграй нам, Джон, — потребовала Арья.
Хотя Великий чертог и мог вместить пять сотен человек, обычно в нём собиралось меньше десятой части этого числа — даже несмотря на то, что вся семья Старков нередко ужинала именно здесь.
Эддард Старк всегда держал за своим столом одно свободное место — для слуги или советника, который мог бы присоединиться к трапезе. Это давало лорду Винтерфелла возможность говорить с гостями в более непринуждённой обстановке, расспрашивать их о том, как идут дела в замке.
Сегодня с нами ужинал псарь. Фарлен был чрезвычайно важной частью замковой обслуги, потому что собаки, которых он разводил, обучал и содержал, использовались не только на охоте, но и в обороне самого замка. Король Роберт во время визита наверняка захочет поохотиться, так что, когда он прибудет, услуги Фарлена будут нарасхват.
Его дочь Палла — довольно заурядная на вид девочка, не производившая впечатления особо сообразительной и пахнувшая псиной, хотя Арью это, разумеется, нисколько не смущало, — сидела вместе с Сансой, Арьей и Джейн Пуль, лучшей подругой Сансы и дочерью Вайона Пуля, управляющего Винтерфелла. Всем этим юным барышням страшно хотелось услышать, как я сыграю одну из своих песен, — хотя бы потому, что по вечерам здесь особенно больше и заняться было нечем.
Умение играть на музыкальном инструменте в Вестеросе считалось занятием скорее девичьим — по крайней мере, в некоторых его частях. Теон и Робб непременно подняли бы меня на смех, если бы я не играл действительно хорошо, а заодно ещё и не обыгрывал их обоих в тренировочных боях и состязаниях по стрельбе, к великому раздражению Грейджоя.
И поскольку это было чем-то таким, что считалось скорее женским занятием, а Арья этим интересовалась, леди Старк всё же позволила мне учить её дочь играть на гитаре. Могу только предположить, что Арья опять пустила в ход свои щенячьи глазки, чтобы этого добиться.
— Ладно, сыграю, — сказал я, вставая и потягиваясь. — Но только если пообещаете больше не швыряться в меня чем попало.
Арья ухмыльнулась, вспомнив, как пару дней назад после ужина я играл песни про влюблённость, которые Сансе ужасно понравились, — и как именно она на это отреагировала. Кейтилин Старк восторга тогда не испытала.
— Только если сыграешь что-нибудь стоящее, — ответила она.
Я наблюдал, как Арья с живостью согнала младших детей и привела их ближе ко мне; те тут же расселись рядом, все как один услышать, как я буду играть. Арья никогда не втиснулась бы в ту форму, в которую Санса с такой радостью сама себя залила, — да и не хотела. Мне это в ней нравилось, хотя в этом было и нечто тревожное, учитывая, какой станет её жизнь.
Но вместо того чтобы снова думать об этом, я достал гитару и заиграл песню, которую, как утверждал, сочинил сам. В Вестеросе мне уж точно не грозили никакие судебные иски за авторские права, так что я с огромным удовольствием обкрадывал настоящих музыкантов, слегка переделывая их тексты.
Должен же быть какой-то выход отсюда,
Сказал глупец вору.
Слишком много кругом сумятицы,
И мне от неё не найти покоя.
Торговцы пьют моё вино,
Простолюдины роют мою землю,
И никто из них, во всей этой цепочке,
Не знает ей настоящей цены.
— Не стоит так горячиться,
Мягко сказал вор.
— Здесь среди нас немало тех,
Кто считает жизнь дурной шуткой.
— Но ты и я, мы уже через это проходили,
И не такова наша судьба.
Так не будем же лгать теперь,
Час уже поздний.
Вдоль стен Винтерфелла
Стражники несли дозор,
А женщины всё входили и выходили,
И слуги тоже.
А там, вдали, снаружи,
Рыкнула теневая кошка.
Двое всадников приближались,
И лютоволк завыл.
http://tl.rulate.ru/book/175604/15119950
Готово:
