В пору поздней весны Секта Лазурных Облаков буквально тонула в приливе цветов, захлестнувшем все склоны гор.
Вдоль каменных ступеней, что петляли вниз от главного Пика Возвышения в Небеса, по лазурным скалам неистово распускались алые Цветы Облачного Одеяния. Под карнизами крыш свисали нежно-белые Орхидеи Нефритовых Тычинок; стоило подуть ветру, как их мелкие лепестки с тихим шорохом осыпались вниз, и даже в воздухе разливался сладковатый аромат. Сегодня в Секте Лазурных Облаков было куда оживленнее, чем обычно – Банкет Любования Цветами, проводящийся раз в три года, совпал с благодатным часом тысячелетия со дня основания школы. Не только ученики внутренней школы должны были явиться на пир в парадных одеждах; даже новоприбывшим ученикам внешней школы Глава Секты особым указом позволил ступить в поместье Озера Объятий Луны, куда в обычные дни им путь был заказан.
Едва миновал час дракона, как беломраморные ступени у берега Озера Объятий Луны одна за другой заполнились людьми. Ученики внутренней школы, облаченные в лазурные халаты с узорами плывущих облаков, неспешно поднимались вверх; на их поясах покачивались нефритовые подвески с эмблемой секты. Ученики внешней школы, напротив, были одеты в одинаковые короткие куртки из серой ткани. На их лицах читались робость и любопытство; они то и дело вскидывали головы, разглядывая позолоченный орнамент на карнизах поместья. Под плакучими ивами у кромки воды стояли десятки столиков, покрытых простым шелком. На них красовались изысканные сладости и вино в кувшинах «весенний нефрит». Меж столов, легкие как дуновение ветра, порхали служанки в скромных платьях, подливая чай и вино.
— Слышали? На этом Банкете Любования Цветами Глава Секты объявит список новых основных учеников! — Донеслось из толпы.
— Еще бы не слышать! — Отозвался другой голос. — Бьюсь об заклад, старшая сестра Су точно в списке. Она в прошлом месяце пробилась на среднюю стадию Золотого Ядра, даже старейшины хвалили ее как редкий талант, что рождается раз в сто лет.
— Это и так ясно. У старшей сестры Су не только уровень культивации высок, но и красота такая, что может целые города сокрушать. Во всей Секте Лазурных Облаков кто бы не… — Голоса, полные шушуканья, унесло ветром в дальний угол, где их перекрыл звук легкого похрапывания.
Никто не заметил, что в самом уединенном уголке поместья, за столиком возле декоративной горки из камней, кто-то растянулся ничком.
Цинь Фэн уткнулся лицом в сгиб локтя и сладко спал. Его лазурный халат был старой модели, из тех, что секта выдавала еще в прошлом году; обшлага рукавов обтрепались, а по подолу расплылось темное пятно от натекшей слюны. Дыхание его было ровным и долгим, он едва заметно вздыхал в такт легкому бризу, и даже ресницы его не дрогнули. Казалось, окружающая суета и шум не имели к нему ни малейшего отношения.
Половину стражи назад его притащил сюда за шиворот распорядитель внешней школы.
В тот момент Цинь Фэн дрых без задних ног на старой акации в захудалом дворике для учеников внешней школы. Солнечный свет пробивался сквозь листву и падал ему на лицо; было так тепло и уютно, что он только причмокивал во сне. Когда распорядитель нашел его, тот чуть не расхохотался от злости – пока остальные ради банкета вставали до рассвета, умывались и по три раза меняли наряды, этот тип превратился на дереве в бесформенную кучу грязи.
— Цинь Фэн! Ты всё спишь! — Голос распорядителя громыхнул подобно раскату грома. — Банкет вот-вот начнется, Глава Секты и старейшины уже ждут на Озере Объятий Луны! Если посмеешь опоздать, я заставлю тебя три месяца дрова колоть!
Когда Цинь Фэна разбудили, он был еще в тумане. Потирая глаза и зевая, он медленно сполз с дерева, едва не оступившись и не вписавшись носом в землю. Глядя на его заспанную физиономию, распорядитель от ярости раздувал усы, но поделать ничего не мог. Цинь Фэна нашли три года назад у защитного массива горных ворот секты. Тогда он был весь в ранах, без сознания, а на груди у него висела нефритовая подвеска с вырезанным иероглифом «Цинь». Глава Секты лично проверял его пульс и сказал лишь, что телосложение у парня особенное, но никаких основ для культивации не видно. Так его и забросили во внешнюю школу.
За три года слава Цинь Фэна в секте стала громче, чем у Су Линъяо. Разумеется, это была дурная слава.
Пока другие из кожи вон лезли, чтобы поскорее стать учениками внутренней школы, он либо спал, либо ошивался везде, где можно было бесплатно поесть и попить. Уроки культивации во внешней школе он прогуливал девять раз из десяти, а если и заходил, то забивался в угол и досыпал свое, не слушая ни слова из техник и заклинаний, что объясняли старейшины. Ученики за глаза прозвали его Богом Сна, поговаривая, что он в этой жизни и капли духовной силы не выжмет – так и проживет, переводя казенные харчи.
Самого Цинь Фэна это ничуть не заботило. Он всегда считал: разве может культивация сравниться с приятным сном? Живописные горы и воды Секты Лазурных Облаков созданы для того, чтобы в них сладко почивать. Вот если бы проспать лет сто, а потом проснуться и увидеть, как изменился мир – это и есть истинное долголетие.
Когда распорядитель приволок его в поместье Озера Объятий Луны, вступительный танец банкета уже закончился. Цинь Фэну не хотелось лезть в толпу, поэтому он сразу приметил пустой столик у камней. Не глядя, есть ли там угощения, он подошел, повалился на столешницу, свесил голову набок и спустя мгновение снова погрузился в глубокий сон.
Солнце грело, ветерок не обжигал, а к столику у горки прилетало несколько лепестков Цветов Облачного Одеяния. В носу стоял тонкий цветочный аромат. Идеальное место для сна. Цинь Фэн спал всё крепче, даже не замечая, как слюна намочила его ворот.
В это время на почетных местах в центре поместья сидели седовласые старейшины. Глава Секты Сюаньцзи-цзы поглаживал бороду, мягким взором оглядывая учеников. Рядом с ним сидела девушка в платье цвета лунного белого шелка.
Ей было около восемнадцати-девятнадцати лет. Черные волосы водопадом спадали вниз, подколотые простой нефритовой шпилькой; кожа белее снега, черты лица – словно с картины. Опустив ресницы, она кончиками пальцев касалась нефритового кубка, а на ее губах играла едва заметная улыбка. Это была Су Линъяо, самая яркая звезда среди учеников внутренней школы.
В своем поколении она была лучшей. В пять лет вошла в секту, в десять совершила Поглощение Ци, в пятнадцать завершила Закладку Фундамента, а в прошлом месяце достигла средней стадии Золотого Ядра. Такой скорости поражались даже старейшины. Но важнее было то, что она обладала кротким нравом и была приветлива со всеми – и внутренние, и внешние ученики относились к ней с глубоким почтением.
Сейчас ученики то и дело бросали на нее восхищенные взгляды, а старейшины вполголоса обсуждали, что она – неоспоримый кандидат в основные ученики. Су Линъяо лишь скромно улыбалась, пока ее взгляд случайно не скользнул по толпе.
Там она и увидела фигуру, забившуюся в угол.
У камней юноша в лазурном халате спал совершенно неподобающим образом: голова набок, открыта белая шея, а на макушке в солнечных лучах играет золотистый отблеск. На светлом шелке скатерти отчетливо выделялось темное пятно от слюны на его подоле.
Взгляд Су Линъяо замер.
Она узнала этого юношу.
Три года назад, когда она относила пилюли во внешнюю школу, она видела его. Тогда его только спасли, он был бледен как полотно, но всё равно спал, обхватив ствол старой акации. Позже она встречала его в библиотеке, в алхимической мастерской и даже в бамбуковой роще на заднем склоне горы. И каждый раз он спал.
Ученики секты говорили о Цинь Фэне с презрением. Мол, он – гнилое дерево, на котором ничего не вырежешь, только зря тратит ресурсы школы. Даже распорядитель внешней школы при упоминании о нем лишь качал головой.
Но Су Линъяо казалось, что этот юноша не так прост, каким хочет казаться.
Однажды, когда она медитировала в бамбуковой роще, туда забрел Демонический Зверь третьего ранга – Красноглазый Волк. Зверь был свиреп, а она тогда только перешла на Стадию Закладки Фундамента, и ее духовная сила еще не стабилизировалась. В затяжной схватке она начала сдавать позиции. И вот, когда когти волка уже готовы были впиться ей в грудь, раздался ленивый голос:
— Как же шумно.
Обернувшись, она увидела Цинь Фэна. Он лежал на гибкой ветке бамбука неподалеку, протирая глаза с крайне недовольным видом. Похоже, звуки битвы его разбудили, и он сердито хмурился. Увидев его, жуткий Красноглазый Волк вдруг повел себя так, будто встретил нечто запредельно ужасное: шерсть у него встала дыбом, он жалобно взвизгнул и припустил прочь, даже не оглядываясь.
Су Линъяо тогда остолбенела.
Она видела четко: Цинь Фэн не выпустил ни капли духовной энергии, даже с места не сдвинулся. Но зверь третьего ранга бежал в ужасе, словно у него лопнула желчь от страха.
Позже она спросила распорядителя, но тот лишь отмахнулся: мол, парню повезло, волка наверняка что-то другое спугнуло. Но Су Линъяо так не думала. Ей казалось, что этот одержимый сном юноша хранит слишком много тайн.
И теперь, видя, как он спит за столом, пуская слюни на подол, Су Линъяо не выдержала – уголки ее губ дрогнули в улыбке.
Улыбка была легкой, словно весенний ветерок, пробежавший по озеру. Ее ресницы дрогнули, а в глубине глаз промелькнул скрытый интерес.
Весь шум вокруг в это мгновение стал лишь фоном. Ее взор надолго приковал к себе спящий юноша.
— Линъяо, — внезапно позвал Сюаньцзи-цзы. — Куда ты смотришь? Так пристально.
Су Линъяо опомнилась и поспешно отвела взгляд, слегка поклонившись:
— Ничего, учитель. Просто подумала, что Цветы Облачного Одеяния сегодня особенно хороши.
Сюаньцзи-цзы проследил за ее взором и увидел лишь спящую фигуру у камней. Он погладил бороду, в его глазах промелькнула тень глубокой мысли, но он лишь улыбнулся и не стал расспрашивать дальше.
А Цинь Фэн в это время видел прекрасный сон.
Ему снилось, будто он лежит на мягком облаке, а вокруг цветут дивные цветы, чей аромат кружит голову. Он протянул руку, желая сорвать самый яркий Цветок Облачного Одеяния, но поскользнулся и полетел вниз.
— М-м-м…
Цинь Фэн тихо промычал, потерся головой о локоть, и слюна потекла еще сильнее.
Это движение привлекло внимание нескольких учеников внешней школы неподалеку.
— Эй, гляньте, это же Цинь Фэн!
— И надо же было ему притащиться сюда спать! Еще и слюни пустил, какой позор!
— Тсс! Потише, не ровен час старшие братья и сестры из внутренней школы услышат, еще над всей нашей внешней школой смеяться будут.
Их голоса были негромкими, но всё же долетели до ушей Су Линъяо. Она вскинула глаза и увидела, как ученики тычут в Цинь Фэна пальцами с выражением брезгливости на лицах.
Брови Су Линъяо едва заметно сошлись к переносице.
Она подняла чашу, сделала глоток чая и произнесла – негромко, но так, чтобы те ученики точно услышали:
— Банкет Любования Цветами и задуман для того, чтобы каждый мог найти себе покой. Если ему нравится здесь спать – пусть спит.
Ученики внешней школы так и подпрыгнули. Они не ожидали, что недосягаемая старшая сестра вступится за Цинь Фэна. Они мигом опустили головы, не смея проронить ни слова.
Су Линъяо поставила чашу и снова посмотрела в угол. Солнечный свет падал на лицо Цинь Фэна; он слегка нахмурился, будто во сне его что-то встревожило. Глядя на эту беззащитность, она улыбнулась еще теплее.
Ей вдруг подумалось, что этот вечно спящий юноша куда интереснее всех тех, кто целыми днями только и делает, что борется за первенство.
Время шло, атмосфера банкета становилась всё более оживленной.
Старейшины слагали стихи, ученики играли на цитрах и упражнялись с мечами, вино в кувшинах не иссякало, а сладости меняли одну за другой. И только в углу у камней по-прежнему царила неестественная тишина.
Цинь Фэн спал мертвым сном, совершенно не ведая о происходящем. Его ворот промок насквозь, даже рукава намокли. Иногда лепестки падали ему на волосы, он лишь отмахивался во сне и продолжал сопеть.
Лишь когда солнце начало клониться к западу, Глава Секты Сюаньцзи-цзы поднялся и откашлялся, собираясь объявить список новых основных учеников. Вот тогда Цинь Фэн зашевелился.
Похоже, он наконец выспался. Он потянулся так, что кости хрустнули, протер глаза, зевнул и медленно поднял голову, озираясь по сторонам.
Вокруг были незнакомые лица и сотни глаз, смотрящих на него со странным выражением.
Цинь Фэн замер.
Где это он? Он же вроде на акации спал? Как он оказался в толпе?
Он глянул на свой ворот, заметил мокрое пятно и тут же вспомнил:
— А-а, точно, распорядитель же притащил меня на какой-то банкет цветов.
Он почесал затылок и смущенно улыбнулся. Хотел было встать, но почувствовал на себе чей-то взгляд.
Цинь Фэн посмотрел в сторону почетных мест и увидел ту самую девушку.
Белоснежное платье, волосы как шелк, кроткий взгляд и едва заметная улыбка.
Цинь Фэн моргнул. «Красивая какая», – подумал он, – «как фея с картинки». Поразмыслив, он помахал ей рукой и снова зевнул.
Су Линъяо сначала опешила от такой наглости, а потом не выдержала и негромко рассмеялась.
Смех ее был чистым и мелодичным, как звон колокольчиков на ветру; ученики вокруг начали оглядываться.
Сюаньцзи-цзы, собиравшийся заговорить, тоже обернулся. Заметив, как переглядываются Цинь Фэн и Су Линъяо, он сощурился, в его глазах блеснула хитринка. Погладив бороду, он громко рассмеялся:
— Ну что ж, оставим пустые разговоры. Сегодня, в день тысячелетия Секты Лазурных Облаков и в пору весеннего цветения, я объявляю имена новых основных учеников!
В поместье мгновенно воцарилась тишина. Все ученики уставились на Главу Секты, затаив дыхание от волнения.
Цинь Фэну было всё равно. Он снова зевнул; стоять было утомительно, так что он решил прилечь обратно на столик и вздремнуть еще немного.
Но стоило ему закрыть глаза, как голос Главы Секты отчетливо зазвучал над озером:
— Основными учениками станут двое. Первая – ученица внутренней школы Су Линъяо!
Раздался гром аплодисментов. Су Линъяо поднялась и поклонилась учителю и старейшинам, сохраняя спокойствие.
Цинь Фэн, услышав имя, вскинулся. Он посмотрел на фигуру в белом, припоминая, где же слышал это имя раньше.
И тут следующая фраза Главы Секты заставила аплодисменты оборваться. Ученики вытаращили глаза, не веря своим ушам.
— Второй – ученик внешней школы Цинь Фэн!
Цинь Фэн, собиравшийся было снова лечь, замер на полпути.
Он поднял голову, растерянно глядя на Сюаньцзи-цзы, и ткнул пальцем себе в нос с крайне озадаченным видом.
— Я? — Вырвалось у него.
А Су Линъяо, глядя на его ошарашенное лицо, уже не прятала улыбку, и та заискрилась в самой глубине ее глаз.
Она знала. Этот соня точно не так прост.
Последние лучи заката дрожали на глади Озера Объятий Луны золотой чешуей. У камней всё еще стоял в оцепенении юноша, и пятно слюны на его одежде в свете уходящего солнца вдруг засияло, будто расшитое золотой нитью.
Этот шумный праздник цветов навсегда запомнится всем именно благодаря этому любителю поспать.
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!
http://tl.rulate.ru/book/175498/15192385
Готово:
