— Я же говорил, что Сяожоу не может находиться на солнце, потому что ей от рождения предначертана богатая жизнь. Ну что, теперь верите? — Цзинь Фэн обвёл взглядом собравшихся женщин. — Если кто-то ещё посмеет распускать слухи, что она приносит несчастья, я этого так не оставлю!
— Верим, верим! Когда получишь награду, привези мне лепёшку из белой муки, и я твою жену хоть богиней богатства называть буду, — пошутила одна бойкая крестьянка.
— Даже если я не привезу тебе лепёшку, ты всё равно будешь называть её богиней богатства!
— Это ещё почему?
— Потому что в будущем ты сможешь зарабатывать у неё деньги и жить в достатке.
— Что ж, буду ждать.
— Не сомневайся, долго ждать не придётся, — уверенно заявил Цзинь Фэн.
Как человек, попавший в этот мир из другого, он, разумеется, не собирался засиживаться в этой глуши. Это место было лишь отправной точкой, но никак не конечной целью. Что бы он ни задумал, в одиночку ему не справиться. Со временем многие жители Сихэвань найдут у него работу и будут получать плату из рук Гуань Сяожоу. И кем же она для них будет, если не богиней богатства?
Однако сейчас женщины сочли его слова пустым хвастовством и, не придав им значения, отвернулись, чтобы посмотреть, как только что поднявшийся на гору Чжан Лян кланяется своей матери.
Семья Чжан жила впроголодь. Как глава семьи, он каждый день трудился в поле дотемна. Едва подойдя к дому, он услышал рёв тигра в горах. Мать, жена, брат и сёстры всё ещё собирали там дикие овощи. У Чжан Ляна сердце ушло в пятки. Он сломя голову бросился в горы и только там узнал, что Цзинь Фэн спас всю его семью.
Успокоив мать, он вместе с братом, у которого ещё не высохли штаны, протиснулся сквозь толпу к Цзинь Фэну. Его единственная правая рука с силой ударила в грудь:
— Брат Цзинь, великую доброту не выразить словами. Отныне моя жизнь принадлежит тебе. Если что-то понадобится, просто скажи!
Это был высший воинский жест почтения.
— Брат Лян, твоя жена — двоюродная сестра Сяожоу, мы одна семья. К чему такие слова?
В будущем эти слова были бы обычной вежливостью, но здесь они попали Чжан Ляну в самое сердце. Семья с двумя калеками жила в деревне нелегко. Женщины, собиравшие овощи, неохотно брали с собой его жену и сестру, потому что те работали слишком быстро.
За эти годы Чжан Лян повидал немало человеческого равнодушия и научился ценить доброту. То, что Цзинь Фэн рисковал жизнью ради его семьи, да ещё и сказал такие слова, тронуло его до глубины души.
Староста, наблюдая за этой сценой, улыбался так, что его глаз почти не было видно. Сколько он помнил, каждый раз, когда тигр спускался с горы, он утаскивал с собой несколько человек. И только в этот раз деревня даже не успела собрать охотничий отряд, а тигр был убит, не успев никого ранить.
Без лишних слов со стороны Цзинь Фэна, жители сами нашли верёвки и шесты и отнесли тушу тигра к его дому. Гуань Сяожоу вынесла арахис и свадебные конфеты, которые принесла утром, и устроила для всех шумное угощение. Хоть её щёки и пылали от смущения, она вела себя как настоящая хозяйка дома, за что снова стала объектом шуток со стороны женщин.
— Цзинь Фэн, подумай, кого взять с собой в уезд? — староста отвёл его в сторону и тихо спросил.
Продажа тигра и награда — это большие деньги. По обычаю, тех, кто сопровождал в уезд, нужно было накормить, а если быть учтивым, то и дать небольшой красный конверт с деньгами. В те времена возможность досыта поесть выпадала нечасто, поэтому поездка в уезд считалась желанным делом, и староста не осмелился решать сам.
— Пусть едут староста, брат Те, шестой брат и брат Лян, — улыбнувшись, решил Цзинь Фэн.
Староста, само собой, должен был ехать. Заодно он мог взять с собой и сына, Лю Те, — это была услуга на будущее, ведь жить в деревне им предстояло ещё долго.
Охотник Чэнь Лаолю каждый год ездил в уезд продавать шкуры, он знал все ходы и выходы, так что его тоже стоило взять. А вот то, что Цзинь Фэн захотел взять с собой однорукого Чжан Ляна, удивило старосту, но раз уж сам виновник торжества так решил, он не стал спорить.
Когда жители разошлись, наступила глубокая ночь.
— Сяожоу, тебе нужно что-нибудь привезти? — спросил Цзинь Фэн, помогая ей убираться. В те времена съездить в уезд было непросто, многие за всю жизнь бывали там всего несколько раз.
— У нас дома есть зерно, ничего не нужно… — не успела она договорить, как что-то вспомнила. — Муж, а ты не мог бы привезти леденец на палочке?
— Хорошо, — Цзинь Фэн запомнил это и с улыбкой спросил: — Что, сладкого захотелось?
— Два года назад младшая сестра заболела, и отец возил её в уезд к лекарю. Там она один раз попробовала леденец, и с тех пор всё время о нём говорит. Мечтает, что если бы ещё хоть раз в жизни съесть такой же, — голос Гуань Сяожоу стал тише. — Когда я уезжала, ей становилось всё хуже. Старики в деревне говорят, что она не переживёт этот год… Муж, когда ты вернёшься из уезда, можно мне будет навестить сестру?
— Конечно, можно, — Цзинь Фэн приобнял её. — Я пойду с тобой.
Первый обед в этом мире был куплен на деньги, которые дала его тёща. Как бы то ни было, её нужно было навестить.
На следующий день, ещё до рассвета, староста со своим сыном Лю Те, охотник Чэнь Лаолю и Чжан Лян уже были у дома Цзинь Фэна. Чэнь Лаолю даже прихватил с собой большую тележку.
Гуань Сяожоу встала ещё раньше, и на столе уже стояла горячая пшеничная каша.
— Сяожоу, я думаю, что к вечеру мы не вернёмся. Если будет страшно, переночуй у двоюродной сестры.
Расстояние от Сихэвань до уезда по прямой было всего двадцать с небольшим ли, но их разделяло ущелье, которое приходилось обходить. Из-за этого путь удлинялся до сорока с лишним ли, причём большая его часть пролегала по узким горным тропам. За один день обернуться было невозможно.
— Хорошо, — послушно кивнула Гуань Сяожоу.
Горная дорога была извилистой и узкой, во многих местах едва шире самой тележки. Тащить тушу тигра весом в несколько сотен цзиней было очень тяжело. К счастью, по пути им не встретились разбойники. Потратив более шести часов, они только к полудню преодолели тридцать с лишним ли горной дороги.
Когда они обогнули подножие горы, вдали показались очертания города. Это и был уездный город Цзиньчуань, в ведении которого находилась деревня Сихэвань.
Город был невелик, всего три-четыре ли в длину и ширину, меньше многих посёлков из его прошлой жизни. Но стены, сложенные из больших синих кирпичей, достигали пяти-шести метров в высоту.
Их поверхность была изрыта выбоинами, повсюду виднелись следы от ударов мечей и топоров, а также копоть от огня, словно безмолвные свидетели былых сражений. Это был, несомненно, город-крепость.
Выйдя на главную дорогу, они увидели больше людей. Их тележка занимала почти половину пути. Земли Сычуани были гористыми, и тигры здесь водились в изобилии, доставляя немало бед местным жителям. Увидев огромную тушу на тележке, прохожие почтительно уступали дорогу, выказывая уважение герою, сразившему зверя.
Это безмерно тешило самолюбие охотника и Лю Те. Они шли, выпятив грудь, словно это они были настоящими героями.
Войдя в город через восточные ворота, они направились прямиком к ямэню в центре. Толпа зевак заполнила площадь перед зданием. Убийство тигра считалось избавлением народа от бедствия, поэтому стражники не стали чинить им препятствий. Осмотрев тушу, они отрезали у тигра язык и выдали старосте награду в три связки монет.
• • •
http://tl.rulate.ru/book/175308/15115693
Готово:
