Готовый перевод Longevity Ghost Immortal / Призрак Бессмертия: Глава 31: «В радиусе двухсот миль каждый – сердечный зверь»

Горный ветер гулял в лесу, подражая тигриному рыку. Ли Мо предполагал, что деревня Речного Бога была лишь одним из скрытых ходов управляющего Ху, и целью его определенно был Горный Владыка из Внутреннего Города. Культиваторы, бравшиеся за это задание раньше, прекрасно всё понимали и предпочитали не трогать расчлененного на четыре части зверя.

— Ху Вэнь, призрак Чанг? — Прошептал он про себя.

Как бы то ни было, картина Шаньцзюнь, написанная Ли Мо, обладала божественным очарованием и имела немалый вес. Она могла даже выманить самого Горного Владыку. Ли Мо мимоходом поймал речную рыбу и вскрыл ее: внутри оказались лишь недоразвитые эмбрионы. Это подтверждало, что мелкое зверье и птицы вряд ли способны превратиться в полузверей.

Покинув деревню Речного Бога, он занялся тушей диковинного зверя. Чтобы извлечь максимальную выгоду, Ли Мо нужно было разделать ее на части, готовясь к предстоящей сделке на черном рынке. Жаль только, что зверь томился в заточении больше десяти лет – его плоть и кости изрядно подгнили, что сильно снизило цену. Ли Мо трудился два дня, прежде чем сумел сцедить три бутыли темной крови.

Что до попытки закалки этой кровью, то он решил подождать до прибытия на черный рынок, где можно будет снять отдельную комнату для медитаций, подобную внутренней палате. Черный рынок манил его: говорили, это место великих возможностей.

Путь Ли Мо лежал в деревню семьи Ню. Сносив две пары обуви, он наконец увидел поселение у подножия горы. Деревня семьи Ню была еще более глухим местом, чем деревня Речного Бога. Здесь жили на полном самообеспечении, а последствия звериных бедствий были почти незаметны. Более того, полузвери не нападали на деревню, что делало ее истинным райским уголком.

Ли Мо шел через поля, и крестьяне провожали его любопытными взглядами – чужаки не заглядывали сюда слишком давно. Никто не узнавал его, лишь Ван Эршэнь спросила с сомнением в глазах:

— Ты кто ж такой будешь?

— Хэйцзы я, младший сын плотника Ли.

— Ох, батюшки! — Лицо женщины исказилось от изумления. Она никогда не слышала, чтобы ученики, ушедшие в город Пламени, возвращались обратно. В деревне все были родней, многие нянчили маленького Ли Мо. Она просияла и принялась громко скликать работавших в поле мужиков.

Ли Мо чувствовал себя Бессмертным, который вот-вот разорвет узы с миром смертных. Он смотрел на односельчан взглядом постороннего, и чувства в его душе были крайне противоречивы. Он опасался, что в будущем вернуться в деревню семьи Ню ему будет не суждено.

— Хэйцзы, постой тут, я твоих позову! — Крикнула Ван Эршэнь и умчалась.

Вскоре все полтора десятка семейств высыпали к околице, загалдев наперебой. Отец и мать приветствовали Ли Мо, а старший брат, Ли Ли, неловко переминался с ноги на ногу рядом с ними. Его жена, прижимая к себе ребенка, щипала мужа за локоть, подавая знаки, чтобы тот поскорее наладил отношения с братом. Ли Мо отвечал каждому, но его первоначальное желание задержаться здесь на несколько дней внезапно угасло.

Смертные не воспринимают разлуку и смерть слишком трагично. Здесь в четырнадцать-пятнадцать лет покидают дом, а в шестнадцать-семнадцать уже обзаводятся детьми. Ли Мо не было четыре года, а у Ли Ли уже подрастали двое сыновей и дочка; про старшую сестру, Ли Ся, и говорить нечего – та уже вышла из детородного возраста. В этом доме, полном детей и внуков, Ли Мо, по иронии судьбы, оказался лишним.

Деревенские говорили один за другим, но по молчаливому согласию никто не спрашивал о судьбе тех четырнадцати детей, что ушли вместе с ним. Они боялись услышать от Ли Мо дурные вести. Ли Мо тоже помалкивал, отвечая уклончиво, и раздавал купленные сладости сопливой детворе.

В этот момент сквозь толпу протиснулся Учитель деревни семьи Ню, и люди поспешно расступились. Он с трудом приоткрыл мутные, пораженные тленом глаза и спросил:

— Ли Мо, ты ведь наверняка видел тех Бессмертных Мастеров в городе Пламени?

— Да, Учитель, видел.

— Тогда…

Прежде чем старик закончил, Ли Мо встряхнул свою зеленую сумку-хранилище с расшитыми краями. В мгновение ока перед ними выросла гора дров, риса, масла и соли. Это были предметы первой необходимости, купленные им перед уходом из города Пламени – стоили они сущие гроши.

— Это… как же это…

Крестьяне переглядывались. Они никак не могли сопоставить обычного на вид Ли Мо с Бессмертным Мастером. Учитель покраснел, несколько раз пытался что-то сказать, но из горла вырывался лишь хрип. Он дрожащим пальцем указал на Ли Мо. Тот всё понял без слов. Учителю перевалило за триста лет, его тело разваливалось, и если не подлатать его методами Зала Лекарей, скоро его разобьет паралич.

Возвращение в деревню семьи Ню преследовало и цель уладить мирские дела. Ли Мо понимал, что для смертного предел мечтаний – крепкое здоровье. Это был отличный шанс попрактиковаться в хирургии из медицинских трактатов. Хоть он и недолюбливал подобные вмешательства, с развитием болезни смерти важность врачебных навыков будет только расти, так что овладеть ими было необходимо.

— Не беспокойтесь, старейшины, — произнес он. — Я останусь в деревне на полдня и с помощью методов Бессмертных помогу вам облегчить болезнь смерти.

В глазах крестьян вспыхнул фанатичный огонь. Родители хотели, чтобы Ли Мо побыл подольше, но пропасть между мирами смертных и Бессмертных заставляла их медлить. Лишь простодушный Ли Ли почесал в затылке и спросил:

— Братец, неужто ты так скоро уходишь?

— Брат, в городе Пламени много дел.

— Оно и верно, — вздохнул Ли Ли.

Учитель уступил Ли Мо свою школу. Крестьяне выстроились в очередь у входа, то и дело заглядывая внутрь, а дети во все глаза наблюдали за происходящим. Ли Мо заранее подготовил материалы, включая «Духовную пасту» – полимер из гриба, похожего на линчжи. Стоила она недорого, одного низшего духовного камня хватало с лихвой. Паста предназначалась для восполнения утраченной плоти.

Он был новичком, полагаясь лишь на обрывки воспоминаний об операциях из телешоу прошлой жизни и медицинскую книгу, подаренную Хань Цаем. Ли Мо думал, что будет испытывать психологическое давление, ведь дело касалось живых людей. Но, на удивление, стоило ему сосредоточиться, как мысли о жизни и смерти отступили.

Ли Мо тщательно очищал раны односельчан, заполнял недостающую плоть, сшивал сухожилия и накладывал аккуратные швы. Проблемы смертных крылись в гниении, и хирургия действительно была простейшим решением – неудивительно, что Зал Лекарей пользовался таким почетом. Ли Мо быстро набил руку, его движения становились всё увереннее.

Под хвалебный хор голосов он управился за два часа. Потраченные материалы едва ли стоили одного духовного камня. Да, Зал Лекарей знал толк в наживе. Увидев чудесные «искусства Бессмертных», жители были готовы изваять глиняную статую Ли Мо и поставить ее в молельне. Лишь когда Учитель вразумил их, что живым людям идолов не ставят, они оставили эту затею.

Ли Мо поужинал в деревне и под присмотром толпы покинул ее, направившись по горной тропе к черному рынку. В его сердце не осталось привязанностей – долгий путь Бессмертного только начинался, как он мог оглядываться назад?

Выйдя из леса, Ли Мо припомнил слова Цзинь Ли. Тот описывал черный рынок как место, лишь немногим уступающее городу Пламени, где верховодят десятки банд и кланов. Даже с печатью города Пламени там следовало держать ухо востро, иначе обглодают до костей. Поговаривали, что и верхушка города Пламени имеет там свои интересы.

Лишь приблизившись к цели, Ли Мо осознал, почему город Пламени так легко отпускает культиваторов: всё в радиусе двухсот миль было Территорией Сердечного Зверя. Черный рынок скрывался в черном тумане магического массива, расположившись в глубоком кратере, напоминавшем след от падения метеорита. Неподалеку стоял каменный столб, на котором кроваво-красными знаками было высечено: «Сердечный Зверь».

http://tl.rulate.ru/book/175272/15280652