Глава 2. Есть дом — есть и семья
Из-за неприязни Вэй Тао к окружающей обстановке и той маленькой незрелой юношеской тщеславности, что теплилась у него в душе, поначалу он упёрся и так и не купил тот старый одноэтажный домик на далёкой окраине. Они с матерью продолжали снимать жильё. Пусть это была старая, обшарпанная красная кирпичная многоэтажка, но даже её верхний этаж — всё-таки квартира в городском доме, где можно ходить в туалет, не выходя на улицу, и жить в черте города.
Не стоит и говорить, сколько денег они потеряли, когда тот район потом снесли. Одна комната в старой красной кирпичной пятиэтажке за арендную плату чуть больше ста юаней в месяц против покупки небольшого дворика с одноэтажным домиком за двадцать тысяч юаней единовременно. Даже когда цену сбили до восемнадцати тысяч, мать с сыном так и не сделали окончательный выбор.
— Мам, тут хорошо, — без лишних слов, видя, как разговорчивая старшая тётя сторговалась с продавцом до восемнадцати тысяч, а мать всё ещё колеблется, не решаясь принять решение, Вэй Тао подал голос. Он в полной мере реализовал классическое правило покупателя: когда ребёнок открывает рот и говорит, что ему нравится, сделка считается решённой.
Намерение матери купить здесь дом созрело как раз в то время, когда она вот-вот должна была попасть под сокращение. Её предприятие находилось в Цзянбэе, а это место было в Цзяннани — эти районы стояли на противоположных концах города. Неизбежная волна увольнений накрыла их, но жизнь продолжалась: нужно было кормить и себя, и почти взрослого парня.
Переезжать сюда посоветовала старшая тётя — единственный человек, на которого обычно нерешительная мать могла положиться в тот момент. У старшей тёти была коллега, которая после увольнения занялась мелкой торговлей, и она уже договорилась, что та поможет матери пройти путь от новичка до опытного торговца. Так вопрос переезда сюда встал на повестку дня.
Как основной район развития города, цены на жильё в Цзяннани были намного выше, чем в Цзянбэе. Аренда — тоже. Поначалу мать хотела просто снять квартиру подальше, на самой окраине города, но старшая тётя уговорила её, заронив мысль: как бы то ни было, нужно иметь свой собственный клочок земли, пусть даже с прохудившейся крышей над головой. Это будет твой дом, и тебе больше не придётся постоянно переезжать, скитаясь по чужим углам, каждый раз подстраиваясь под новые условия аренды и требования хозяев.
Из-за цены они уходили всё дальше и дальше, пока почти не оказались за пределами города. Ещё несколько километров — и волость XX города Сунцзян.
Не стоит недооценивать эти несколько километров. Это была граница между городом и деревней. В те времена, несмотря на сомнительные преимущества городской прописки, оставалась хоть какая-то толика гордости от того, что ты «городской». Не то что несколько лет спустя, когда сельская прописка вдруг стала популярной.
Вэй Тао всегда считал себя везучим. Он придерживался этого мнения все тридцать с лишним лет своей жизни. Отец умер, когда он был совсем маленьким, и они с матерью всё время жили вдвоём, опираясь друг на друга. За это время мать несколько раз подумывала выйти замуж, но из-за «довеска» в виде сына кандидаты оказывались неподходящими. К тому же сам Вэй Тао в детстве был неразумным и не раз всё портил. Лишь много лет спустя мать наконец нашла себе спутника жизни.
Семья была бедной, но мать ничего для Вэй Тао не жалела. В каком-то смысле она даже баловала сына. Она предпочитала брать лишнюю смену, зарабатывая немного больше, чтобы жизнь сына хотя бы ничем не отличалась от жизни обычных учеников.
В детстве он этого не понимал. Ему всё казалось само собой разумеющимся. Он даже капризничал и скандалил, когда мать не могла дать ему то, что он хотел. Повзрослев после нескольких лет скитаний по жизни, Вэй Тао всегда чувствовал себя виноватым перед матерью. Он много давал ей денег, но упущенного было не вернуть. Теперь, когда ему выпал шанс начать всё заново, он обязательно должен позволить матери заранее ощутить ту счастливую жизнь, которую она заслуживает.
Одно из главных условий счастливой жизни — материальная сторона: нужно, чтобы с плеч матери наконец свалилась та многолетняя ноша.
Важная составляющая счастливой жизни — он сам больше не ребёнок. Он — главная опора, способная удержать небо в их маленьком доме.
Что касается личных чувств матери — это её собственное дело.
Что касается того, чтобы быть рядом — Вэй Тао не собирался покидать Сунцзян. Как человек, переродившийся, он, конечно, не мог похвастаться феноменальной памятью, чтобы помнить все важные события. Он не был профессионалом, который запоминает все ключевые моменты на рынке. Но по крайней мере в общих чертах он кое-что понимал. То, что он не помнил или помнил смутно, возможно, всплывёт в памяти, когда появится интернет и он столкнётся с чем-то, что вызовет воспоминания. Тогда он сможет успеть запрыгнуть в уходящий поезд — это уж точно не проблема.
За эти годы мать с сыном переезжали много раз. Они привыкли к этому. Кроме одежды, постельного белья и предметов первой необходимости, у них почти ничего не было ценного. Не было ни одного крупного бытового прибора. Возможно, именно это стало причиной, по которой тогдашний Вэй Тао отказался покупать этот дворик. По крайней мере, в той съёмной квартире в красной кирпичной многоэтажке был старый цветной телевизор с кинескопом, оставленный хозяином, у которого к тому же не хватало одного цвета, и к которому можно было «подключиться» к чужому сигналу кабельного телевидения.
А в этом маленьком одноэтажном домике не было вообще ничего.
Теперь всё было иначе.
Семнадцать тысяч пятьсот. В последний момент они сторговали ещё пятьсот юаней. С помощью старшей тёти, у которой было больше жизненного опыта, мать, потерявшая работу — казалось бы, её мир должен был рухнуть — впервые по-настоящему обрела собственную недвижимость.
Пусть она была маленькой, пусть старой и разваливающейся, пусть далеко от центра города. Вэй Тао видел ясно: на лице матери, которая после увольнения должна была быстро состариться от горя, на этот раз не было такой уж глубокой печали.
Вещей у них и так было немного. Четвёртая тётя и её муж, жившие в более отдалённом промышленном районе Цзянбэя, на мотоцикле с коляской привезли всё имущество. Вглядываясь в ту безмятежность, что пряталась в улыбке матери, Вэй Тао почувствовал укол в сердце. Каким же неразумным он был тогда.
Будь то съёмное жильё или жизнь у родственников, слово «жить на чужбине» давило на плечи матери стокилограммовым грузом, лишая её — и без того не имевшую опоры в лице мужчины — чувства безопасности.
Есть дом — значит есть семья. Есть — значит можно успокоиться.
Он помогал переносить вещи, помогал убирать в комнатах. Когда муж четвёртой тёти стелил новый линолеум на кан, Вэй Тао тоже вызвался помочь.
— Сяо Тао вырос, стал большим, — во дворе, глядя через окно на сына, на лице четвёртой тёти появилось облегчение.
— Я как раз думала, что придётся просить старшую сестру, чтобы её Сяо Кай больше помогал нашей младшей сестре. А теперь вижу, что и Сяо Тао вырос, понял, что нужно работать.
Старшая тётя тоже кивнула:
— Чуть позже надо как следует поговорить с Сяо Тао. Его мать пойдёт торговать овощами. Одна на таком расстоянии, на мотоцикле с коляской — он, как взрослый парень, должен помогать.
Они обе хорошо знали о юношеской гордости молодых. Но у каждой семьи свои дела, и каждый в итоге живёт свою жизнь сам. Если племянник так и останется неразумным, будет только просить деньги и вести себя как школьник, то младшей сестре придётся несладко.
— Я умею водить мотоцикл с коляской. Давайте не будем покупать обычный трёхколёсный велосипед. Пусть четвёртый дядя поможет найти подержанный мотоцикл с коляской. Отсюда и до оптового рынка, и до рынка, куда мама будет ходить торговать, очень далеко. На велосипеде слишком медленно. А на мотоцикле с коляской и кузов побольше, можно будет возить больше товара туда и обратно…
Вечером, когда они впервые готовили еду в новом доме, Вэй Тао вызвался сам. Никто не просил его больше помогать матери, он сам заговорил об этом.
По мнению Чжоу Синлянь, сын окончил профессиональное училище, и ему всё равно нужно было осваивать ремесло. Нельзя, чтобы парень семнадцати-восемнадцати лет просто ждал, пока училище — а уже давно ходили слухи, что распределения не будет — и через год-другой совсем обленился.
По мнению старшей и четвёртой тёть, не стоило покупать мотоцикл с коляской. Старый всё равно обошёлся бы в тысячу-другую юаней. Начинать новое дело, купить обычный трёхколёсный велосипед, возить товар с крупного оптового рынка на мелкий — вот надёжный и безопасный выбор.
В тот вечер окончательное решение не приняли. Когда гости разошлись, Вэй Тао не пошёл спать на кан в большой комнате. Он сел за письменный стол в маленькой комнатке на деревянный табурет без спинки, открыл тетрадь и продолжил записывать обрывки воспоминаний, которые мог припомнить. Его почерк был таким корявым, что никто другой не разобрал бы, да и записи он вёл особым способом.
[Цены на жильё всегда росли, вплоть до моего перерождения.]
[Чемпионат мира по футболу 2002 года. Чемпион — Бразилия. Кто был вторым?]
[Интернет-кафе ещё несколько лет будут пользоваться бешеной популярностью.]
[Рынок мобильных телефонов войдёт в период взрывного роста.]
[Персональные компьютеры войдут в каждый дом, начнётся массовое распространение.]
Что касается QQ, венчурных инвестиций, вступления в ВТО, мировых энергоносителей…
Всё это было. Но когда конкретно это произойдёт, как произойдёт, какие изменения это принесёт обычному человеку — Вэй Тао не знал. Что можно было ожидать от человека, который был всего лишь «пекинским гастарбайтером» с образованием профтехучилища, зарабатывал в большом городе двадцать-тридцать тысяч и мог позволить матери жить неплохо на родине, но не мог купить квартиру в мегаполисе? Сколько энергии и времени за десятилетия обычной жизни у такого человека было на то, чтобы вникать в детали крупных государственных и мировых событий и извлекать из этого абсолютную выгоду для своего перерождения?
Он никогда не играл на бирже.
Он не запоминал номера лотерейных выигрышей. Даже если бы запомнил, как он мог быть уверен, что, если он купит тот же номер, он выпадет?
[Пункты приёма ставок на лотерею. Будут популярны несколько лет. Можно заработать.]
Инвестировать в гигантов интернета?
Да бросьте. Даже в самые худшие времена у этих ребят были миллионы венчурных инвестиций. А у него самого? Всего денег в кармане — сто двадцать пять юаней. Даже если добавить то, что было у матери, не наберётся и пяти тысяч.
Нужно твёрдо стоять на ногах. Сначала — выжить.
(Конец главы)
Приятного чтения, для вас делаем HoodRichLife)
http://tl.rulate.ru/book/175142/25703985
Готово:
