Приёмная была просторной, с древним, но изящным убранством.
Прямо посередине стояло массивное смотровое кресло из жёлтого сандалового дерева, а за ним тянулась целая стена с сотней ящичков аптечного шкафа, от которого веяло густым ароматом лекарств.
Чжан Циншань прошёл за стол, сел и указал на маленький табурет из твёрдого дерева в углу у стены.
— Это твоё место.
Линь И взглянул туда.
Положение было самым дальним, без спинки — просидишь долго, устанешь.
Но угол идеальный: попадал в слепую зону взгляда пациента, зато позволял видеть всё на столе — каждое движение, приём пульса, малейшую перемену в лице больного.
В сердце Линь И шевельнулось волнение.
Он понял значение этого места.
Десятки лет назад здесь сидел ученик.
В этой комнате когда-то ютились бесчисленные будущие великие врачи, прославившиеся потом на всю округу.
Они, как и он сегодня, торчали на этом жёстком табурете, наблюдая, как мастер вырывает пациентов из лап Ямы.
Это был негласный обычай.
Это была тяжёлая ноша преемственности.
Линь И подошёл, аккуратно уселся, достал блокнот, открыл колпачок ручки.
Ровно в восемь утра.
В дверь приёмной тихо постучали.
— Проходите.
С этими спокойными словами Чжан Циншань открыл приём первому пациенту.
Это был старик за семьдесят, в выцветшей армейской зелёной рубашке, спина прямая, как струна, но под глазами тёмные круги, взгляд беспокойный.
— Господин Чжан, я снова к вам.
Голос у старика гремел, но сквозила в нём пустая горячность.
— Сон всё не идёт.
— Снотворное глотаю уже по три таблетки, и то дрыхну-то два часа, потом просыпаюсь — сердце колотится, злость накатывает.
Чжан Циншань слегка кивнул, показывая старику выставить запястье.
Три пальца на пульс.
В приёмной повисла тишина, лишь настенные часы тикали: тик-так, тик-так.
Линь И в углу уставился на макушку старика.
Немного сосредоточился, собрал ментальную энергию.
Над головой старика медленно проявилась строка тускло-жёлтого свечения.
【Упрямый бессонный синдром】
【Патогенез: сердце и почки не сходятся · с дефицитом крови печени】
【Краткое описание симптомов: пробуждение в полночь, жар в пяти сердцах, раздражительность и гнев.】
Линь И всё понял, в голове мгновенно сложился рецепт.
Отвар семян зизифуса с добавлением пилюль сширения сердца и почек.
Чжан Циншань убрал руку, не спеша выписывать, оглядел налёт на языке старика, взял ручку и вывел строку на бланке рецепта.
На полпути перо замерло.
— Линь И.
Чжан Циншань не обернулся, голос тихий, но разорвал тишину приёмной.
— Если бы лечил ты, то при такой бессоннице с примесью пустоты и полноты — взял бы отвар семян зизифуса или отвар хуанляня с студнем из ужина?
Старик опешил, повернулся к пареньку в углу, в глазах сомнение.
Это была ловушка.
Отвар семян зизифуса лечит дефицит крови печени, беспокойную бессонницу от пустоты.
Отвар хуанляня с студнем из ужина — для жара сердца в избытке, дефицита инь почек.
Оба вроде подходят, но ни один в одиночку не идеален.
Линь И встал, не торопясь с ответом.
Подошёл к столу, вблизи осмотрел ногти и глаза старика.
Ногти сухие, с вертикальными бороздками — признак дефицита крови печени.
В глазах красная паутина — намёк на подъёмный жар сердца.
— Ни тот, ни другой.
Голос Линь И ровный, без тени сомнения.
— Хм?
Старик нахмурился, недовольный.
— Мальчишка, оба рецепта я пробовал раньше, директор Чжан тебя проверяет, не болтай ерунду.
Чжан Циншань молчал, лишь перевернул ручку и постучал по столу, давая знак продолжать.
Линь И уставился на строку 【Сердце и почки не сходятся】 и чётко разъяснил:
— У почтенного господина пробуждение в полночь, потом беспокойство в сердце — печень не удерживает душу; засыпать трудно, жар в пяти сердцах — сердце и почки не соединяются, вода и огонь в разладе.
— Отвар семян зизифуса питает кровь печени, но не укротит этот жар сердца.
— Отвар хуанляня с студнем из ужина гасит жар сердца, но не удержит рассеянную душу печени.
— Один рецепт — как чесать в сапоге.
— По мнению ученика, нужен отвар семян зизифуса с пилюлями сширения сердца и почек.
— Хуанлян и корица — холод и тепло вместе, возвращают огонь к истоку, соединяют сердце и почки; с семенами зизифуса и корневищем анемаррены питают кровь и успокаивают дух.
— Так лечим и причину, и проявления.
Слова затихли.
В приёмной воцарилась короткая пауза.
Старик не вник в термины.
Но «лечим и причину, и проявления» понял, взглянул на Чжан Циншаня.
На вечно суровом лице главного врача не дрогнуло ни мускул.
Он лишь склонился над бумагой, перо зашуршало.
Через секунды рецепт передал медсестре под боком.
— Отпустить по рецепту.
Линь И скосил глаз на бланк.
Первое лекарство — семена зизифуса, в середине чётко: речной хуанлян, сердце корицы.
Ядро пилюль сширения сердца и почек.
Чжан Циншань отхлебнул чай, скользнул взглядом по Линь И, небрежно бросил:
— Садись обратно. Помни: корицу закладывать последней.
Похвалы не было, но эта подсказка о корице означала одобрение идей Линь И.
【Получено: одобрение Чжан Циншаня +5】
【Очки медицинского дао +10】
...
Первый пациент ушёл, Линь И не вернулся на табурет.
Он встал у двери приёмной, взялся за вызов номеров и предварительный осмотр.
Это и была истинная роль ученика при мастере — «фильтр».
— Номер двенадцать, Ли Шуфэнь.
Вошла средних лет женщина с озабоченным лицом.
Линь И не пустил её сразу к Чжан Циншаню, а перехватил у бокового столика.
— Тётя, первый визит или повторный?
— Повторный, была на прошлой неделе.
— Лекарства допила? Как самочувствие? Желудок ещё вздувается? Стул оформился?
Линь И расспрашивал, лихорадочно записывая ключевые слова в блокнот.
【Повторный визит. Жалоба: вздутие желудка ослабло, но изжога осталась. Стул из жидкого стал сухим.】
Это экономило время главврачу на опрос, а себе помогало разобрать эволюцию патогенеза.
Записав, Линь И передал блокнот Чжан Циншаню, встал сбоку, в уме набросал рецепт.
Отвар полиподиума для стекания сердца без сухого имбиря, плюс морской хоацинь.
Чжан Циншань пробежал глазами записи Линь И, кивнул, сразу обратился к больной.
— Изжога, да? Язык покажите.
Осмотрев налёт, взял ручку и выписал.
Линь И вытянул шею.
Точно отвар полиподиума для стекания сердца.
Но Чжан Циншань не убрал сухой имбирь, а добавил «ву чжу ю».
Линь И поразился.
Почему?
У больной стул уже сухой, холодная сырость ушла, зачем такая жгучая штука, как ву чжу ю?
Системная строка выскочила: 【Застой печени нападает на желудок, долгий холод не изгнан. Изжога не от жара, а от подъёма холодного напитка.】
Линь И просветлел.
Он увидел лишь проявление «изжоги», решил — жар, хотел хоацинем погасить кислоту.
А Чжан Циншань разглядел глубинный «холод печени», применил ву чжу ю для согрева печени и остановки рвоты — вот это лечение корня!
Вот разница.
Вот смысл учения у мастера.
Линь И тихонько записал в блокнот ключевую заметку.
«Изжога не всегда жар, различать истинный холод и жар. Ву чжу ю — божий ход».
Следующие три часа Линь И полностью погрузился в ритм «предварительный осмотр — сравнение — размышление» на пределе.
Он больше не был писарём, переписывающим системные ответы.
Он начал вникать в каждую идею Чжан Циншаня, заполняя тот пробел «духовности» между системными строками и реальными рецептами.
Чжан Циншань молчал, но скорость выписывания росла.
Потому что краткие выжимки от Линь И становились точнее, даже ключевые вопросы, которые он ещё не успел задать («горькость во рту», «мочеиспускание ночью»), ученик уже выпытывал и отмечал заранее.
Мастер и ученик, старик и юноша, действовали как единый механизм.
Пока не приблизился полдень, двенадцать часов.
Последний пациент ещё не вошёл.
Снаружи в коридоре вдруг загомонили шаги, заскрипели колёса кресла.
— Директор Чжан! Директор Чжан ещё не ушёл?
Влетел средних лет мужчина в дорогом костюме, толкая кресло, весь в поту.
В кресле — ухоженная дама благородного вида, лет сорока с лишним, с сумкой от Эрме с плеча.
Но сейчас её изысканно накрашенное лицо искажалось в судороге.
— Больно... ай... больно умираю...
Дама стонала, руки без остановки скребли тело — то руки, то бёдра.
— Господин Чжан-богомолец, умоляю, посмотрите мою жену!
http://tl.rulate.ru/book/175100/14983929
