Тиэ казалось, что она превратилась в мокрую плюшевую игрушку, которую долго вымачивали в воде.
Свернувшееся калачиком тело было слишком тяжёлым, чтобы легко двигаться, и она совсем не понимала, сколько времени прошло.
Над головой уже разливались густые малиновые сумерки.
«Даже если ты встретишь своего отца, этот человек не узнает, кто ты».
Поначалу Тиэ не до конца поняла, что имел в виду Черныш. Поэтому решила, что он просто пугает её.
Но теперь… кажется, она поняла.
Что именно значили те слова.
Она сама, отчаянно зовущая «Папа!». Отец, который на мгновение обернулся на этот голос. И то, как он почти сразу равнодушно отвернулся…
Из тела ушла вся сила. Тиэ уткнулась лицом в колени.
Когда слёзы уже капали на землю одна за другой, она услышала знакомые голоса прямо перед собой.
— Астиэ!
— Эй, ребёнок-!!
— Тиэ?
Только тогда Тиэ подняла голову.
Под малиновым небом стояли трое.
Басто с бледным лицом. Вейл, весь покрытый потом. И Нордикс с встревоженным выражением.
Члены «Агаберта», которых создала Тиэ… её спутники.
Тиэ судорожно вздохнула.
По их виду она сразу всё поняла: они искали её до сих пор.
Она хотела сказать «простите, что заставила вас волноваться», но…
— …Ух, ик.
Против её воли, как только она открыла рот, вырвалась икота.
— Ик… хнык… ик.
Накопившаяся печаль прорвалась наружу.
— Д-дядя… Братик… и Дедушка…
— …
— Тиин папа… папа…
«Тиэ, ты же знаешь, что папа любит тебя больше всего на свете, правда?»
Отец, который всегда брал её на руки и целовал в щёчку. «Наша доченька — папина самая большая драгоценность. Ради одной тебя папа может сделать всё… правда, абсолютно всё».
В тяжёлые дни он молча прижимал Тиэ к себе и долго прятал лицо в её маленьком плече.
Но тот же самый папа только что прошёл мимо неё, как мимо чужой.
Словно она была незнакомкой.
Горькие слёзы потекли по щекам.
— Тиин папа… ик… Тиэ хочет увидеть папу… уаааа…
Она скучала по папе. Не по тому, который отвернулся, даже увидев её, а по тому, который раньше крепко-крепко обнимал Тиэ.
— Тиэ думала… хнык… думала, что если просто дойти до Джедо, то всё будет хорошо…
Всё это время целью Тиэ было попасть в Джедо. Она думала только о том, что если доберётся до штаба паладинов, то обязательно встретит папу.
Но когда отец только что отвернулся от неё, в памяти всплыло то, о чём она старалась не думать.
А что дальше?
Что ей делать после встречи?
Разве она только что не получила ответ?
Для теперешнего папы Тиэ — просто посторонний человек.
Мысль «ничего страшного, даже если папа меня не узнает» оказалась огромной ошибкой.
Потому что она ясно поняла:
«Этот папа забыл Тиэ».
Значит, он больше не любит её, как раньше. Значит, она может стать для него обузой. Ненужной.
Силы постепенно уходили из рук.
Так было и в Южной Корее.
Не все взрослые любили Тиэ.
Бабушка из 107-й и тётя из 203-й хорошо заботились о ней, но другая тётя из другого подъезда — нет.
Когда Тиэ оставляли с ней, приходилось целый день слушать недовольное бурчание.
«Ох, ну правда… Если бы не нужно было чинить ванную, я бы вообще отказалась сидеть с ребёнком. Она мне даже не племянница, никакой родственной связи, и так хлопотно…»
Холодная миска риса на столе. Взгляды, от которых невозможно было подойти ближе.
Для некоторых взрослых дети — просто источник проблем. Ведь за ними нужно столько внимания и заботы.
Если для теперешнего папы Тиэ стала именно такой…
«…Тиэ не сможет. Не сможет».
У неё не было смелости сказать ему правду. Сказать, что она на самом деле его дочь.
Грустные слёзы капали по щекам одна за другой.
«Даже если я снова встречу папу… уже не получится, как раньше».
Тиэ, наверное, хотела верить, что стоит только встретиться — и всё вернётся.
Но всё оказалось не так просто.
В итоге Черныш был прав во всём.
«С папой из Чонно-гу…»
Всё закончилось в тот момент, когда вместо папы пришла коробка с вещами покойного.
Потому что, уходя из Чонно-гу, Тиэ оставила там всё.
Она ненавидела себя за то, что поняла это слишком поздно.
Поэтому слёзы всё текли и текли, никак не останавливаясь.
— Это сводит меня с ума, серьёзно.
Перед спящей Тиэ Вейл схватился за лоб.
— Что нам теперь делать? Ребёнок совсем не в себе!
— Тише, Вейл, — тихо сказал Басто.
Вейл нахмурился, но всё же послушно закрыл рот и вышел вслед за Басто и Нордиксом в коридор.
Как только дверь закрылась, заговорил Нордикс:
— Вы проверили семью Люминен?
Взгляды Басто и Вейла потяжелели.
Семья, где с наибольшей вероятностью мог находиться отец Тиэ — это Люминен.
Сегодня утром они уже изучили всех членов семьи, однако…
— Особых результатов нет. Все четверо молодых господ не очень подходят на роль отца Тиэ.
— А что насчёт самого герцога Люминена, главы семьи?
— Если честно, он самый вероятный кандидат.
Герцог Люминен был старым ветераном, которому больше подходило слово «дедушка», чем «отец».
Но он был ещё не настолько стар, чтобы не иметь детей.
— Если это он, то у него вполне хватило бы сил отправить Тиэ за пределы семьи.
— Но в этой теории есть одна проблема, — вмешался Басто.
— Тиэ ясно сказала: до недавнего времени она жила вдвоём с отцом.
Вейл и Нордикс замолчали. Они тоже это помнили.
— Если это правда, то Тиэ долгое время жила наедине с герцогом Люминеном. Но разве герцог когда-нибудь отсутствовал на официальных мероприятиях?
Валентис Люминен до сих пор часто участвует в осадах мастонов. Он постоянно перемещается между полями сражений, а когда осада затягивается, может месяцами стоять лагерем перед мастоном.
И такой человек жил вдвоём с Тиэ?
— Да, это не сходится.
— К тому же ребёнок сказала, что отец её не помнит. Потому что на него наложили заклинание забвения.
Но кто посмел бы стереть память Валентису Люминену? Глава семьи Люминен, великий паладин?
В любом случае, герцог Валентис был очень далёк от того «папы», о котором говорила Тиэ.
— Возможно, место, где находится отец Тиэ, — это не герцогство Люминен…
— Но Люминен — единственное место, где есть человек, которого можно назвать сильнейшим паладином.
Трое мужчин растерянно замолчали.
В этой тишине Вейл слегка приоткрыл дверь.
В щель было видно, как Тиэ, обессилевшая от плача, наконец уснула.
— Глупый ребёнок… Какой ещё «Командор Кинг», — с тревогой пробормотал Вейл.
— Просто ноет, что хочет папу…
Поскольку все впервые видели, как Тиэ плачет так отчаянно, даже Нордикс и Басто стали серьёзными и почти ничего не говорили.
— Завтра я схожу в «Шут», — сказал Басто.
— Вейл, ты присмотришь за Тиэ. В «Шуте» всегда полно наёмников, там может быть больше информации о паладинах.
Если повезёт, они смогут найти другого паладина, который подходит под описание отца Тиэ.
Пока они так думали, молчавший до этого Нордикс тихо произнёс:
— Вы двое… А может, просто напрямую спросим у ребёнка?
Вейл и Басто повернулись к нему.
— Как именно зовут её отца. Как он выглядит. Где они жили.
http://tl.rulate.ru/book/175059/14828503
Готово:
