Глава 414 Диалог
Когда дверь камеры открылась, пленник поднял глаза. Толстая железная цепь толщиной в запястье крепко привязывала его к голой стене, обвивая подобно ржавой змее.
С него сняли силовой доспех — теперь он был почти обнажен. Тесная камера напоминала нижнюю палубу «Проклятого эха» с ее сырыми стенами и всполохами факелов от шагов входящего.
Отблески огня притягивали взор пленника, и, глядя на этот символ, он словно видел мерцание Марса вдали. Пришелец был облачен в серую мантию, скрывающую очертания тела, и под капюшоном пленник мог различить лишь тень улыбки.
Железные ворота за вошедшим закрылись и защелкнулись на замок. Кроме шипения факелов, вокруг снова воцарилась тишина.
— Талос Ваул Коран. Фигура остановилась в десяти метрах перед ним и произнесла имя будничным тоном.
— Раз уж я сам пришел к тебе, ты должен прекрасно понимать, что это означает. — Тогда делай то, что должен; я не боюсь твоих методов.
— В данный момент я здесь, чтобы найти ответы, а не кромсать тебя на куски. Когда фигура шагнула вперед, пленник увидел блеск черных, похожих на жидкость глаз за маской.
Незнакомец был на голову выше среднестатистического космодесантника и не носил брони. Талос моргнул: его взгляд был острым, но в этом месте он не мог сосредоточиться и разгадать намерения собеседника.
Дознаватель покосился на угол камеры, словно ожидая чего-то. Наконец Талос издал низкий рык.
— Скажи, ради какого «простого вопроса» ты настоял на том, чтобы меня здесь связали? — Вопроса лояльности.
Человек в мантии взял со стены люминесцентный шар и поднес ближе, заливая бледную кожу узника светом. — Ты когда-нибудь задумывался о том, что в один прекрасный день предстанешь перед судом Империума?
— При худшем раскладе... со времен Великого Мятежа на тебе висит вина за сотни истреблений и массовых убийств. Ты убил многих верных воинов, включая благородного капитана Кровавых Ангелов, капитана Ультрамаринов и чемпиона Имперских Кулаков.
Преступления, совершенные тобой и твоими сообщниками, невозможно даже сосчитать. Ты хоть раз думал, что однажды тебя приведут к лику Императора для неминуемой казни?
— Это допрос или проповедь? — спросил Талос с горькой усмешкой. — Нам действительно нужно их разделять?
Допрос означает, что мы враги — это само собой разумеется. Проповедь же значит, что я пытаюсь тебя убедить, и я обязан сделать это тоже.
— Мои цепи говорят мне совсем об обратном. — Любой пойманный предатель должен умереть, так что будь благодарен, что я сохранил тебе жизнь.
Человек в робе вставил световой шар в металлическое крепление, и вязкий свет тут же отогнал мрак в углы камеры. — Цепи были лишь мерой предосторожности.
Я проявил к тебе всё заслуженное уважение, но ты не ответил мне взаимностью и не исправил свое бесстыдное поведение. Ты даже не удосужился представиться в ответ.
Пленник откинулся назад и почувствовал затылком холодную поверхность стены. — Ха, мое имя Талос Ваул Коран, сержант Десятой роты Восьмого легиона; когда-то я был апотекарием, но не теперь.
— Что ж, древняя легенда... раз уж ты сделал свой выбор, я отвечу тебе почтением. Меня зовут Сошиан Алексей, магистр ордена Астральных Рыцарей.
Талос внимательно оглядел человека перед собой. Как и в его видениях, этот тип был именно тем, кого он презирал — лицемерным, претенциозным и вызывающим тошноту.
— Раз уж заговорили о верности, господин магистр Сошиан... мне любопытно, получил ли Севитар прощение от Ложного Императора? — Для тебя этот вопрос действительно важен?
— Да, ответ определит, какими именно словами мне стоит проклясть его. — Тебя и вправду заботит его судьба, даже спустя десять тысяч лет его «смерти»?
— Если он действительно сдался, это будет для Восьмого легиона ударом более тяжелым, чем гибель Примарха. Это будет означать, что мы ничего не стоим, и подтвердит клеймо, выжженное на нас тысячелетиями.
Мы — лишь кучка непостоянных людишек, даже лучший из нас. — Он выбрал верный путь.
Талос разразился смехом, от которого содрогнулись стены камеры. — И что же ты называешь «верным»?
Когда его смех немного утих, он задал свой вопрос. — Севитар — сын Восьмого легиона, и твои понятия о правильности к нему никогда не будут применимы.
— Тогда скажи мне сам, в чем заключается истина? Вопрос Сошиана заставил Талоса замолчать.
После долгой паузы он ответил спокойным, бесстрастным голосом. — В наказании, мести и поиске собственного «я».
Сошиан посмотрел на него и внезапно улыбнулся. — Да, но ведь именно этим занимаемся и мы.
— Что? — Мы тоже осознаем важность кары, возмездия и познания себя.
— Талос, ты служил гораздо дольше меня; скажи, почему ты вообще захотел стать Астартес? Талос смотрел на магистра Сошиана, не проронив ни единого слова.
— Здесь только ты и я. Севитар много рассказывал мне о тебе, но я всё же надеюсь услышать историю из твоих уст.
— Почему он не пришел сам? Почему вместо него здесь ты? — Таковы были его условия: он сказал, что больше не будет в это вмешиваться.
— Хм, лицемер. Талос шмыгнул носом, откинул голову и произнес с издевательской гримасой на лице.
— Ты думаешь, во мне живут высокие идеалы? Нет, всё, на что я надеялся — это иметь трехразовое питание и не сгинуть в бессмысленной уличной резне.
Я просто хотел стать сильным. Сошиан понимающе кивнул.
— Я согласен. — Что?!
— Я принимаю твои доводы и полностью их разделяю. — Ха, брось это лицемерное выражение и прибереги жалость для тех, кому она нужнее, малец.
— Думаешь, я говорю это из жалости? — Сошиан склонил голову. — Нет, я просто в замешательстве, ведь твои изначальные мотивы никак не вяжутся с тем путем, который ты избрал.
Талос нахмурился, но предпочел промолчать. — У тебя нет идеалов и амбиций, и я понимаю, что ты просто плывешь по течению.
Было ли восстание, начатое Примархом, для тебя всего лишь условным рефлексом повиновения? Но я слышал, что ты часто называешь себя воином, полным ненависти, обиды и жажды мщения.
Но откуда на самом деле берется эта ненависть? Неужели ты испытываешь такие глубокие чувства к тому безумному Примарху — боюсь, что нет.
— Что за чушь ты несешь? Сошиан сделал шаг вперед, пристально вглядываясь в лицо Талоса.
— Я знаю, что ты не ненавидишь Империум; ты ненавидишь Восьмой легион и самого себя, совсем как тот сумасшедший Примарх. Но тебе некуда выплеснуть это чувство, и ты выбираешь мишенью якобы «праведную» Империю.
Сколько бы ты ни совершал массовых казней и злодеяний, ненависть в твоем сердце никогда не угаснет. Потому что те, кого ты действительно ненавидишь, всегда рядом с тобой, и тебе приходится продолжать называть их своими «братьями».
Талос стиснул зубы, всем своим видом демонстрируя непокорность. — Признай это, Талос, ловец душ: больше всего на свете ты ненавидишь именно Восьмой легион!
http://tl.rulate.ru/book/174905/16396648
Готово:
