В пятницу рано утром Пак Чонхёк выехал из Чонджу. Мысли о подаче предложения по новому шоу не давали ему покоя, поэтому он не смел медлить ни минуты. И все же, когда он добрался до здания MBC, часы уже показывали час дня.
Зайдя в отдел, он не стал тратить время на приветствия и сразу принялся лихорадочно рыться у себя в столе. Заметив это, Ким Ёнквон окликнул его:
— Макнэ, ты чего там возишься?
— Ищу черновики своего предложения, — ответил Пак Чонхёк с предвкушающей улыбкой. — Кое-что подправлю и сразу отнесу директору бюро.
Однако Ким Ёнквон жестом велел ему остановиться.
— Послушай, брось это дело. Ты опоздал.
Чонхёк замер и медленно поднял голову. В его глазах читалось недоумение.
— Хён, в каком смысле – опоздал?
— Ты только с дороги и еще не в курсе, — Ким Ёнквон расплылся в довольной улыбке. — Департамент развлекательных программ уже утвердил концепцию нового шоу. Так что твое предложение, даже если ты его подашь, уже никому не нужно.
Эта новость поразила Чонхёка подобно удару молнии. Он в отчаянии выкрикнул:
— Как же так? Говорили же, что прием до конца недели! Срок еще не вышел, как руководство могло принять решение самовольно? Выходит, все наши труды пошли прахом?
— Эй, эй, ты чего раскричался, сукин сын? — Прикрикнул на него Ким Ёнквон. — Раз появилась отличная идея, ее сразу взяли в оборот. Думаешь, на телевидении сидят бездельники, которым только и делать, что время терять?
Глаза Чонхёка налились кровью.
— Но директор бюро даже не видел моей задумки! Откуда ему знать, что выбранный вариант – лучший?
Он снова принялся неистово перерывать бумаги.
— Нет, я добьюсь, чтобы директор взглянул на мой проект. Если и после этого ничего не изменится – что ж, тогда я смирюсь.
Он был на грани. Нищета, в которой он погряз, заставляла его цепляться за любую возможность изменить жизнь, а самый быстрый путь к успеху лежал через повышение из FD в PD. Жалованье даже начинающего продюсера составляло пять миллионов вон в месяц – на целых два миллиона больше, чем он получал сейчас. Эти деньги могли решить множество его проблем.
Видя такое упрямство, Ким Ёнквон помрачнел.
— Послушай, ты, паршивец, вздумал оспаривать авторитет начальства? А ну сядь на место и не рыпайся!
Заметив, что Ёнквон закипает, сценаристка Юн поспешила вмешаться. Она подошла к Чонхёку и попыталась его урезонить:
— Макнэ, ну хватит, не спорь. Ты просто не знаешь: концепция, которую выбрали наверху, родилась в нашей группе. Это проект Пи Чжинхо. Говорят, директор бюро пришел в полный восторг. Как ни крути, это успех всей нашей команды.
— Что? Работа Пи Чжинхо? — Чонхёк инстинктивно почувствовал подвох. — Да что этот выскочка из Йонсе мог путного придумать?
Слова сценаристки возымели обратный эффект: имя Чжинхо только подлило масла в огонь. Проиграть кому угодно, но только не этому подонку! Иначе как потом людям в глаза смотреть?
Ким Ёнквон и сценаристка Юн лишь развели руками, видя его поразительное упрямство.
В этот момент в конце коридора показался сам Пи Чжинхо. Он шел летящей походкой, сияя от счастья и не замечая Чонхёка, который, согнувшись над столом, продолжал поиски. Коллеги тут же принялись осыпать его комплиментами.
— Наш макнэ просто молодец! — Воскликнул один из PD. — Скоро в должности повысят. Смотри, когда станешь большой шишкой, не забывай о нас.
Пи Чжинхо замахал руками в притворном смущении:
— Ну что вы, хён, к чему эти слова? Мне просто повезло. Будьте уверены, когда бы вы ни обратились, я все исполню в лучшем виде.
Этот парень был хорош собой, да и деньгами не обделен – за последнее время он успел подкупить многих в коллективе своими щедрыми жестами.
Тем временем лоб Чонхёка покрылся испариной. На его рабочем столе было не так уж много вещей, всё просматривалось с первого взгляда. Он отчетливо помнил, как перед отъездом положил папку с проектом на полку. Но теперь, перевернув всё вверх дном, он не обнаружил ни единого листа. Осознание этого факта выбило почву у него из-под ног, оставив в полном замешательстве.
И тут до его слуха долетели слова одной из сценаристок:
— Пи Чжинхо, ну как тебе в голову пришла такая тема – «Счастье на десять тысяч вон»? Потрясающая задумка! Научишь нуну, как генерировать такие идеи?
Словно мощный электрический разряд прошил мозг Чонхёка, мгновенно разогнав туман сомнений. Словно сам Иисус явился перед ним, цитируя Евангелие от Матфея и указывая путь к истине. Теперь он точно знал, куда делись его черновики.
Он медленно поднял голову. Лицо его исказилось в яростной гримасе, превратив его в хищника, готового к прыжку. Налитые кровью глаза впились в спину Пи Чжинхо с нескрываемой жаждой расправы.
Чжинхо, стоя спиной, даже не подозревал о грозящей опасности. Он продолжал упиваться собственным превосходством, болтая со сценаристкой:
— Нуна, ты же меня знаешь. Я люблю тратить деньги. И вот я подумал: а как бы я выживал, будь у меня в кармане всего десять тысяч вон на целую неделю? Именно эта мысль и подтолкнула меня к созданию концепции.
Слушатели одобрительно закивали, демонстрируя недюжинный талант к подхалимству.
Чонхёк медленно поднялся. От него исходила почти физически ощутимая угроза. Услышав бесстыдную ложь Пи Чжинхо, он больше не мог сдерживаться. На его шее вздулись вены, и в тишине офиса громом прогремел яростный выкрик:
— Ах ты, сукин сын из Йонсе! Вороватая тварь! Я тебя сегодня на тот свет отправлю!
Услышав знакомый голос, Пи Чжинхо, чья совесть была явно нечиста, мгновенно покрылся холодным потом. Он едва успел обернуться, как тяжелая пластиковая папка, пущенная твердой рукой, с силой врезалась ему в лицо. Удар был такой мощи, что очки Чжинхо улетели в сторону, а острый край пластика рассек кожу у виска.
Пока Чжинхо, вскрикнув от боли, хватался за лицо, Пак Чонхёк уже вылетел из-за стола. Пара стремительных шагов, прыжок – и его подошва с размаху впечаталась в грудь противника. Пи Чжинхо отлетел назад, словно мешок с тряпьем. Не успел он коснуться пола и глотнуть воздуха, как Чонхёк уже навис над ним, оседлав и обрушивая град ударов.
Коллеги застыли в оцепенении. Только когда истошные крики Пи Чжинхо огласили студию, люди пришли в себя. Ким Ёнквон первым бросился к ним с криком:
— Чего встали?! Растащите их живо!
Шум стоял такой, что на него сбежался весь этаж. Сотрудники из соседних отделов выглядывали из-за перегородок, тыча пальцами в сторону команды «Музыкального центра» с нескрываемым злорадством.
Подчиняясь приказу PD, коллеги набросились на Чонхёка, пытаясь оттащить его. Но тот, казалось, окончательно обезумел – в нем проснулась сила разъяренного быка. Даже вчетвером они не могли сдвинуть его ни на дюйм. За эти несколько мгновений лицо Пи Чжинхо превратилось в сплошной кровоподтек.
Ни в прошлой, ни в этой жизни Пак Чонхёк не испытывал подобной ярости. Он бил так, словно действительно вознамерился убить обидчика. У Пи Чжинхо была разбита губа, кровь текла ручьем, а один из выбитых зубов отлетел метров на десять, со стуком покатившись по линолеуму.
Подбежавший Ким Ёнквон, не долго думая, с размаху пнул Чонхёка в бок. Тот пошатнулся, и в этот момент остальным удалось навалиться скопом и наконец сбросить его с жертвы. Но Чонхёк, не сводя безумного взгляда с Пи Чжинхо, продолжал мертвой хваткой цепляться за его волосы.
В офисе воцарился хаос. От былой чопорности и вежливости MBC не осталось и следа – обстановка больше напоминала потасовку на оптовом рынке Тондэмун. Внезапно над толпой прогремел властный голос:
— Что здесь происходит? Вы что, все уволиться захотели?!
Сотрудники обернулись и похолодели. В дверях стоял директор бюро Мин Вансик, невесть как оказавшийся здесь в самый неподходящий момент. От испуга люди приложили двойные усилия и наконец окончательно оттащили Чонхёка.
От недавнего лоска Пи Чжинхо не осталось и следа: он лежал на полу, жалко раскинув руки, с изуродованным лицом. Только судорожно вздымающаяся грудь подтверждала, что он еще жив.
Пак Чонхёк тяжело дышал – силы покинули его так же внезапно, как и нахлынули. Гнев понемногу остывал, уступая место осознанию реальности. Увидев директора, он не стал продолжать драку, а просто сел на пол, пытаясь перевести дух.
Убедившись, что ситуация под контролем, Мин Вансик подошел к пострадавшему. Пи Чжинхо выглядел ужасно, но серьезных травм, судя по всему, не получил. Однако унижение, пережитое на глазах у всех, было нестерпимым. Увидев сочувственный взгляд директора, он не выдержал и разрыдался.
— У-у-у… Директор… — запричитал он сквозь слезы. — Вы должны… у-у-у… восстановить справедливость!
Его завывания были столь жалкими, будто он был несправедливо осужденным бедняком, взывающим к верховному судье. Мин Вансик нахмурился. Вид рыдающего взрослого мужчины вызвал у него лишь брезгливость. И все же происшествие было из ряда вон выходящим – драка в офисе главной телерадиокомпании страны! Оставить это без последствий было невозможно.
Первым делом нужно было привести Чжинхо в порядок: его лицо, расцвеченное всеми оттенками багрового и синего, вызывало тошноту. К счастью, кто-то из сотрудников уже привел медсестру, которая принялась останавливать кровотечение.
Сила действия равна силе противодействия: Чонхёку тоже досталось. Его костяшки были разбиты в кровь, капли которой падали на пол. Пальцы ныли так сильно, что он не мог их согнуть. Однако сейчас всё внимание было приковано к изувеченному Пи Чжинхо, и до Чонхёка никому не было дела. Сам он, впрочем, не обращал на это внимания, лишь низко опустив голову и продолжая прерывисто дышать.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://tl.rulate.ru/book/174730/14575607
Готово:
