Сказать по правде, ни Пак Чонхёк, ни Чжунван не были сеульцами.
Оба они приехали из провинции и оставались в этом огромном мегаполисе лишь чужаками.
В Корее переезд из глубинки в столицу называют «сангон».
Население страны составляет пятьдесят миллионов человек, и почти половина из них – больше двадцати миллионов – сосредоточена в Сеуле. Этот колоссальный город вобрал в себя бесчисленное множество историй и надежд.
Пак Чонхёк и Чжунван, затерянные в каменных джунглях, казались лишь каплями в бескрайнем море. Сколько бы они ни барахтались, им вряд ли удалось бы поднять хоть сколь-нибудь заметную волну.
Сейчас они оба замерли на стартовой линии. А впереди лишь густой туман неизвестности.
Впрочем, положение Чонхёка было чуть завиднее.
Хоть он и приехал издалека, но все же был пусанцем. Пусан – второй по величине город Кореи и важнейший порт на юго-востоке, так что Чонхёка можно было считать городским до мозга костей.
К тому же он уже устроился в MBC и имел стабильную работу. Если приложить усилия, перед ним рано или поздно откроются ясные перспективы.
Чжунван же выглядел куда более плачевно.
Уроженец провинции Чолла-Намдо, он говорил с густым южным акцентом, да и внешность имел, прямо скажем, не самую располагающую. Каким бы талантом он ни обладал, его путь к успеху был обречен на бесконечные тернии.
Достаточно взглянуть на их жилье, чтобы понять, в каких условиях они пробивались к мечте.
Что такое октапбан?
По сути – просто незаконная пристройка на крыше здания. Корейские власти смотрят на такие нарушения сквозь пальцы, вот они и существуют.
В подобных коморках зимой пробирает мороз, а летом душит зной. Условия здесь хуже некуда. Но при их нынешних доходах даже такая крыша над головой считалась большой удачей.
Исповедь соседа отозвалась в душе Пак Чонхёка горьким послевкусием и сочувствием.
Он поднял свой бокал, салютуя новому знакомому:
— Кому в этом мире живется легко? Хорошо, что мы молоды и у нас еще есть время для борьбы. Давай! За мечту и за наше будущее!
Чжунван, по натуре человек жизнерадостный, быстро прогнал меланхолию. Он с улыбкой вскинул свой бокал и прокричал:
— За будущее!
Осушив стакан, Чжунван в приподнятом настроении метнулся в комнату и вернулся с гитарой. — Чонхёк-а, я тут на днях песню набросал, послушаешь?
Не дожидаясь согласия, он ударил по струнам и запел.
Мелодия, подхваченная ночным ветром, плыла над крышами – чистая, тягучая и нежная, словно аромат цветущей вишни.
Чжунван выглядел мужиковатым и грубым, но голос его оказался на редкость мягким. Казалось, бродячий поэт рассказывает старую романтическую легенду.
Пак Чонхёк не был знатоком музыки, но песня ему искренне понравилась. А быть может, виной тому был алкоголь, обостривший чувства.
Он прикрыл глаза и начал мерно покачиваться в такт, наслаждаясь моментом.
В этом упоении Чонхёку почудилось, будто он снова перенесся сквозь пространство и время в ту маленькую комнатку, где жил, когда еще работал инспектором городской службы. Вспомнил, как в лютую стужу кутался в одеяло и смотрел «Бесконечный вызов», смеясь как последний придурок.
То были редкие мгновения радости в череде бедных, однообразных будней. Теперь же, когда миры переплелись, эти образы стали его самыми сокровенными воспоминаниями.
Тихий перебор струн и ласковый голос певца окончательно сбили его с толку.
Пребывая в полузабытьи, Чонхёк невольно разомкнул губы и начал подпевать.
— Ох, Понсук-а, ну зачем ты твердишь, что пора домой?
— …Заказали же бачхэ сладкую, как мед.
— …Давай и я выпью с тобой немного.
— …Только что говорила, что не пойдешь, вот я и взял текилу.
— …Раз уж принесли, пригуби хоть каплю, прежде чем уйти.
— …Надо все допить, тогда и пойдешь.
— …Не могу отпустить, не пущу тебя.
— …Либо допивай, либо стань моей.
…
Хмель не так туманит голову, как собственные мысли. Пак Чонхёк, вконец измотанный за день, окончательно осоловел после нескольких порций алкоголя.
Когда сознание начало расплываться, он, сам того не осознавая, затянул «Понсук-а» – хит группы «Отель Роза» из своей прошлой жизни.
Сам он едва соображал, что делает, но сидевший напротив Чжунван во все глаза уставился на него. Песня покорила его мгновенно.
Она не казалась чужой историей – она была словно про него самого.
Там, в далеком родном краю, у него тоже была та, которую он любил. И чтобы провести с ней лишнюю минуту, он точно так же пускал в ход самые нелепые и паршивые отговорки.
А потом он уехал за мечтой в Сеул, и кто знает, как сложилась судьба той «Понсук».
Глядя на то, как жалко он ютится здесь сейчас, Чжунван понимал: вряд ли Понсук захотела бы остаться с ним.
Ему до смерти хотелось дослушать вторую часть песни, чтобы хоть немного унять тоску по дому.
Но Пак Чонхёк уже совсем провалился в сон. Голос его становился все тише, пока не превратился в невнятное бормотание, смысл которого, верно, не понял бы и он сам.
В конце концов на крыше остался лишь раскатистый храп и погруженный в свои думы Чжунван.
Ночь окончательно вступила в свои права, и ветер стал совсем холодным.
Побоявшись, что Чонхёк простудится, если проспит здесь до утра, Чжунван взвалил его на плечо и потащил в комнату.
Бросив соседа на кровать, он огляделся и пробормотал:
— Надо же, какой чистюля для мужика!
Затем он вышел, плотно прикрыв дверь, и, даже не притронувшись к грязной посуде на столе, отправился спать к себе.
В этом огромном городе каждую ночь находятся такие молодые люди, которые за бокалом спиртного изливают душу, рассуждая о мечтах и будущем.
Но когда звезды гаснут и начинается новый день, даже самые усталые из них вынуждены подниматься и, понурив головы, вновь бросаться в водоворот бесконечной работы.
Дерзкие мечты остаются лишь в пьяном бреду. На трезвую голову о них стыдно даже заикаться – страшно стать посмешищем для окружающих.
Подобные сцены разыгрываются повсюду, но лишь единицам суждено воплотить свои грезы в реальность.
Ни Пак Чонхёк, ни Чжунван не знали, суждено ли их желаниям сбыться, но, найдя способ выговориться, они оба почувствовали, как с души упал тяжелый камень.
На следующее утро Пак Чонхёк проснулся ни свет ни заря. Взглянул на часы – не проспал и семи часов.
Хотя от коварного соджу голова, казалось, вот-вот взорвется, сознание было на редкость ясным.
Ничего не поделаешь: когда в памяти висит список неотложных дел, организм пробуждается сам собой.
Начиная со вчерашнего совещания и вплоть до субботнего эфира, каждый день был расписан по минутам. Поэтому спозаранку ему нужно было спешить в MBC.
Наскоро приведя себя в порядок, Пак Чонхёк отыскал чистую одежду и вышел за дверь.
У жизни на верхотуре есть одно преимущество: ты встречаешь первые лучи солнца раньше остальных.
Наслаждаясь утренним теплом, Чонхёк потянулся и только тут заметил кавардак на столе.
— Эйси, этот парень что, не мог прибраться, прежде чем завалиться дрыхнуть? — Недовольно проворчал он, но уже засучивал рукава, принимаясь за уборку.
В прошлой жизни он был сиротой и привык полагаться только на себя, что воспитало в нем привычку к труду. Его скромная каморка, хоть и была обставлена просто, всегда сияла чистотой.
Теперь, оказавшись в Корее, он не изменил себе: малейший беспорядок в доме вызывал у него зуд.
Провозившись все утро, он вычистил каждый уголок. Даже засаленную скатерть постирал и вывесил сушиться на ограждение.
Закончив дела, довольный Пак Чонхёк покинул дом и отправился на работу.
Когда Чжунван с всклокоченной шевелюрой выполз наружу, время обеда уже давно прошло.
Увидев девственно чистую террасу, он смущенно усмехнулся. Мнение о новом соседе и друге пришлось в корне пересмотреть.
— Этот парень в прошлой жизни точно был женщиной. Убирается – загляденье. — Совершенно не заботясь о том, что его могут увидеть, Чжунван стянул через голову мятую футболку, бросил ее в таз и принялся умываться ледяной водой.
На середине процесса он заметил стоявшую рядом пенку для умывания Чонхёка и в нерешительности взял ее в руки.
— И как этой штукой пользоваться? — Пробормотал он под нос, выдавливая немного средства на свою широкую физиономию.
Пак Чонхёк и не догадывался, что какой-то неряха портит плоды его утренних трудов. Он уже ворвался в здание MBC и с головой ушел в дела.
Сегодня снова предстояло возиться с декорациями на открытой площадке, но Ким Ёнквон поставил четкое условие: сцена должна быть готова полностью.
Строительные леса и освещение могли подождать, но основа – нет.
Ян Учхоля еще не было, но рабочие уже приступили к делу.
Пак Чонхёк взял на себя роль надзирателя: он сновал повсюду, раздавая указания и командуя процессом.
Чертежи сцены они готовили вместе с Ян Учхолем, так что он досконально знал каждую деталь. Благодаря его неустанному руководству работа закипела куда быстрее.
К приходу Ян Учхоля на сцене уже начали стелить настил.
— О, макнэ, неплохо справляешься. Тяжело пришлось? — Похвалил его старший коллега, окинув взглядом площадку.
— Сонбэ, вы мне льстите. Я всего лишь повторяю то, чему научился у вас. Даже не знаю, все ли верно сделал, так что прошу вас проверить. — Чонхёк не стал приписывать заслуги себе, а ловко перевел стрелки на Ян Учхоля.
Сейчас было не время выпячивать свое «я». Скромность и умение держаться в тени – залог выживания в суровом мире офисных интриг.
И действительно, после этих слов Ян Учхоль заметно просветлел. — Ладно, ты и так долго возился, сходи поешь. Возвращайся к часу дня, нужно будет проинструктировать ведущих.
Пак Чонхёк, который так и не успел позавтракать, был голоден как волк.
Услышав приказ, он схватил два талона на питание в столовой MBC и припустил в сторону здания. Ян Учхоль все равно там не обедал, так что добру пропадать?
Воспользовавшись обоими талонами, Чонхёк набрал столько еды, что гора на его подносе заставляла прохожих оборачиваться.
Если бы не пропуск на груди, его вполне могли бы принять за затесавшегося в здание бродягу.
Пак Чонхёку было плевать на косые взгляды. Он поглощал пищу с такой скоростью, что за ушами трещало. Впереди был тяжелый день, и без калорий организм просто не выдержал бы.
С другой стороны, даже в такой огромной корпорации, как MBC, обеды для сотрудников были весьма скудными – столовая в его прошлой школе кормила и то лучше.
Еды вроде много, но на деле – сплошная кимчи да маринованная редька. Даже в супе не плавало ни единого кусочка мяса.
Неудивительно, что состоятельные сонбэ предпочитали обходить это место стороной.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://tl.rulate.ru/book/174730/14575600
Готово:
