Тунис, Ифрикия
Я очнулся внезапно. Сознание вспыхнуло во мне, но я заставил себя не двигаться. Для каинита это было просто: у нас нет естественного инстинкта ерзать, а дыхание – вещь необязательная. Я призвал Прорицание, изучая пространство вокруг с помощью слуха и осязания. Было холодно, но сухо; в воздухе еще висело остаточное тепло яростного дневного света.
В смертной жизни я почти двадцать лет прожил в прибрежном пустынном городе – достаточно долго, чтобы узнать его ночное дыхание на ощупь.
Скрип деревянных полок под тяжестью старого пергамента подсказал мне, что я в какой-то библиотеке. Звуки шумного рынка смешивались с шумом работающего порта, доносясь из ближайшего окна. Однако, судя по тому, как искажался звук, окно было слишком узким, чтобы я мог в него пролезть.
Что более важно, я был не один. Океанский бриз натыкался в комнате на несколько фигур, которые не дышали и не обладали внутренней алхимией живых существ. Тем не менее, они носили одежду – ткань шуршала на ветру. Три каинита неизвестного мастерства, возраста и поколения. Нужно играть очень осторожно. Я обратил взор внутрь себя и обнаружил, что мой грудной отсек остался почти в прежнем виде: урна с могильной землей была в сохранности, но книги и инструменты, которые я носил для развлечения и ночных нужд, исчезли.
На мне была легкая шерстяная туника до самых пят. Я был чист – очевидно, во время транспортировки меня вымыли, чтобы смыть грязь, кровь и едкие химикаты. Переключив внимание с плоти на душу, я понял, что всё еще не могу связаться с Шаагрой. Были признаки того, что меня поили витэ из нескольких источников: дважды от одного человека и один раз от кого-то гораздо более могущественного. Недостаточно для полноценных уз крови, но хватит, чтобы помутить рассудок и, вероятно, использовать как рычаг, если я откажусь сотрудничать.
Это были отличные новости. Значит, у того, кто держит меня в плену, есть для меня задача, помимо пыток ради забавы. А это сулило больше свободы, чем заточение в железной деве, и давало шансы на побег, пока я буду заниматься их делами.
Средняя из трех фигур что-то произнесла на языке, которого я еще не понимал – возможно, на арабском или чем-то похожем, – и тогда заговорил тот, что стоял слева. Его голос был богатым и текстурным, в нем чувствовалась целая жизнь, проведенная среди пыльных библиотек еще до становления. То, что его голос показался мне приятным, говорило о влиянии его витэ. Это были те две порции, что я поглотил в торпоре.
— Хорошо, что Ритуал Пробуждения прошел успешно, у меня уже начали заканчиваться варианты, — он говорил спокойно, на немецком и с явным добродушием. — Ни у кого в городе нет витэ достаточно низкого поколения, чтобы заставить такого, как ты, очнуться мгновенно. Пожалуйста, перестань притворяться спящим, чтобы мы могли обсудить ситуацию как цивилизованные существа.
Я не почуял активной злобы ни от него, ни от двух других, поэтому открыл глаза и сел.
Я и впрямь находился в библиотеке. Сквозь проем я видел океан и суету песчаного города, который, вероятно, смог бы опознать, если бы уделял больше внимания архитектуре во время учебы. Повернувшись к троим мужчинам, я увидел, что справа стоит тот самый дитя Хакима, который победил и похитил меня. Поджарый, мускулистый, с чисто выбритой головой и короткой бородой; лишь шрамы от ожогов вокруг глазниц напоминали о нашей схватке. Его аура несла на себе черные пятна того, кто недавно совершил амарант, но, судя по цветам, он был скорее решительным и мрачным, чем кровожадным.
Тот, что стоял посередине, так и разил магией; я ощущал его связь с духами, не слишком отличавшуюся от моей собственной – вероятно, это был колдун, проводивший ритуал. Тонкий как тростинка, высокий и изможденный, он казался на редкость скучающим. Его аура пылала магической мощью, как и подобает представителю касты Колдунов детей Хакима – их особенность крови не позволяла скрывать магическую природу.
Наконец, человек, во власти которого я находился, был невысоким джентльменом с приличным брюшком – следствием долгой сытой жизни, – гривой кудрявых темных волос и ухоженной бородой. Все они были одеты в такие же простые шерстяные туники, как и я. Лишь на одежде моего пленителя была видна окраска, хотя значение красных узоров ускользало от меня. Его аура тоже была необычной: она пульсировала и вспыхивала в разных местах. Не до такой степени, как у Кассандры, но каста Визирей детей Хакима имела свое малое проклятие безумия – каждый из них был одержим навязчивой идеей, которой следовал вопреки всему.
— Ас-саляму алейкум, и благодарю за гостеприимство, Уляма, у вас чудесная коллекция, — я протянул руку для приветствия, так как, насколько я помнил, кланяться следовало только Богу. Я использовал титул Аширра для ученого, коим он, судя по бесконечным полкам, и являлся. Его улыбка стала шире: он оценил соблюдение социальных обычаев, неслыханных для большинства европейцев.
— Ва-алейкум ас-салям, Богдан, добро пожаловать в мой дом, — ответил он. — Ты, несомненно, гадаешь, почему ты здесь. Дело в том, что Дети Хакима были наняты несколькими сторонами, чтобы убить тебя, и еще одной стороной – чтобы инсценировать твою окончательную смерть. Видя возможность получить щедрую плату от всех участников, мы согласились, и я распорядился доставить тебя ко мне, вместо того чтобы ты гнил в каком-нибудь европейском подземелье.
Он говорил быстро, явно стремясь покончить с той частью разговора, которую считал скучной. — По словам наших агентов, сторона, нанявшая нас для инсценировки, слила новости о покушении твоему сиру, как и ответственным лицам, хотя мы до сих пор не уверены, как они получили эту информацию. Как бы то ни было, последние несколько месяцев твой сир пребывает в неописуемой ярости.
Эффектным жестом он достал запачканную витэ книгу и благоговейно протянул её мне. Судя по виду, это была зачитанная до дыр копия моего руководства по печатной плоти. Вероятно, её предыдущим владельцем был Изверг, ставший целью Детей Хакима. Пламя одержимости взметнулось в ауре Визиря, когда он заговорил:
— Это ведь твоя работа? Ты создал это чудо? — он шептал так, будто не смел поверить в возможность подобного, практически затаив дыхание между слогами. Я едва не рассмеялся от облегчения при таком повороте событий и кивнул.
— Да, это я. Потребовались годы тонкой настройки, а автоматизация процесса была результатом совместных усилий с соклановцами, но сама базовая конструкция – мое творение.
Я говорил с гордостью: на создание печатной плоти ушло множество бессонных дней, и это было моим высшим достижением. Мой пленитель буквально задрожал от возбуждения, подпрыгнув на месте и ударив кулаком воздух.
— Превосходно! Превосходно! — воскликнул он с безмерным ликованием. — Ты поможешь мне разработать метод воссоздания этого устройства без использования лепки плоти!
Пока мой тюремщик исполнял подобие танца, я размышлял. С одной стороны, лишение моего клана монополии на перепечатку книг не сулило нам выгоды в долгосрочной перспективе. С другой стороны, мне нравилось быть живым и не подвергаться ментальному контролю. К тому же, это стало бы огромным благом как для скота, так и для сородичей. Аббасидский халифат всё еще был силен и продержится еще несколько десятилетий. Возможно, с этой помощью золотой век терпимости и науки в Северной Африке удастся продлить. Это была куда более достойная цель, чем всё, что я делал раньше, да и были способы провести годы ожидания побега похуже этого.
— Я согласен, Уляма, — сказал я. — Но прежде я хотел бы узнать, как к вам обращаться, помимо титула, а также позвольте мне изменить облик и имя, чтобы лучше вписаться в окружение.
Получив его кивок, я преобразился в высокого худощавого мужчину арабской наружности, с аккуратными усами и эспаньолкой. Глядя на свое отражение в чаше с водой, я видел совершенно незнакомого человека: внешность была куда более человечной и, по сравнению с прежней, довольно заурядной. Было приятно снова стать незаметным.
— Я – Уляма Юсеф ибн Аднун, и для меня честь работать с ученым, чье влияние на мир столь велико, — он пожал мою новую руку, и я с энтузиазмом ответил тем же, усмехнувшись новому имени, которое выбрал для этого первого шага на пути Визиря иного толка.
— В таком случае я буду Джафаром ат-Теллумом. Взаимно, давайте приступим.
Всё время, пока мы любезно беседовали, я внимательно следил за окружением, подмечая каждую деталь своей тюрьмы и средства её защиты – как мистические, так и обыденные.
http://tl.rulate.ru/book/174720/14568575
Готово:
