— Как тебя зовут?
После долгого молчания Робин попыталась наладить контакт. Она стояла в нескольких метрах и задала вопрос тихим, осторожным голосом.
— Осман Куч.
Куч был только рад тому, что Робин сама пошла на сближение, поэтому быстро назвал свое имя.
— Почему ты упал с неба?
Робин мысленно повторила имя, запоминая его, а затем задала вопрос, который мучил её больше всего. Происхождение незнакомца было слишком странным: он свалился из ниоткуда, да еще и в сопровождении радужного сияния.
— Это вышло случайно. Я попал сюда из родных мест совершенно необъяснимым образом.
Куч развел руками, выражая беспомощность. Факт своего перемещения между мирами было слишком сложно объяснить, да и рассказывать об этом не стоило. Поэтому он ограничился короткой фразой.
Затем завязалась неспешная беседа. В основном спрашивал Куч — его интересовало устройство этого мира, а Робин давала пояснения. Девочка не чувствовала скуки или раздражения; напротив, ей очень нравилось, что с ней кто-то разговаривает. Последние несколько лет она провела в бегах, и ей не с кем было даже перекинуться словом. Одиночество тяготило её, и она втайне всегда мечтала о спутнике.
...
— У-у-у... — В животе у Куча предательски заурчало, прерывая их многочасовую беседу. Он неловко почесал затылок, прикрывая живот рукой. Было довольно стыдно так позориться перед девочкой. Но, учитывая время, проведенное в обмороке, он не ел уже больше полусуток, и с этим ничего нельзя было поделать.
Робин взглянула на него, молча порылась в своей маленькой сумке и протянула кусок черного хлеба.
— На, держи...
Кучу стало неловко от того, что его подкармливает девочка, которая младше него. Однако голод был слишком силен, а раздобыть еду самому сейчас не представлялось возможным. Поколебавшись, он все же принял хлеб.
На ощупь хлеб оказался твердым как камень — совсем не похожим на ту мягкую выпечку, которую он покупал раньше. Да и цвет был угольно-черным; непонятно, из чего его вообще приготовили.
Он поднес хлеб ко рту и осторожно прикусил — безрезультатно. Надавил сильнее — снова ничего. Казалось, он кусает не хлеб, а булыжник, причем во рту сразу разлилась сильная горечь. Под пристальным взглядом Робин Куч окончательно смутился, так и не сумев откусить ни кусочка с двух попыток.
— Этот хлеб очень черствый, нужно приложить много сил, чтобы его разгрызть. Лучше всего размачивать его водой. Но здесь сейчас нет чистой воды, так что ты...
Глядя на его мучения, Робин почувствовала укол неполноценности. Ей казалось, что угощение, которое она предложила, слишком скверное. Но это была её единственная еда, и ничего лучше она предложить не могла.
— Все в порядке!
Куч покачал головой, собрал все силы и наконец откусил кусок. Он начал размачивать его слюной во рту. Жевать это было невозможно, а проглотить целиком — тем более. Когда хлеб начал таять, он стал еще горше. Куч мог поклясться, что в жизни не ел ничего более отвратительного. Но, несмотря на вкус, он заставил себя съесть все до конца. Это могла быть последняя еда Робин, и он не мог позволить себе пренебречь её добротой.
С трудом доев, он глубоко выдохнул. Если бы он не увидел это своими глазами, трудно было бы представить, насколько тяжелой была жизнь тринадцатилетней Робин. Даже базовые продукты для выживания были почти несъедобными. В такой еде явно не было никаких витаминов — лишь пустые калории, чтобы не умереть с голоду. Неудивительно, что Робин выглядела такой изможденной. Куч окинул взглядом её хрупкую фигурку — казалось, порыв ветра может сбить её с ног.
— Спасибо за угощение!
Поблагодарив Робин, он начал размышлять о будущем. Он не мог вечно сидеть на её шее. Ему нужно было научиться выживать самому и, если получится, улучшить жизнь Робин. На улице уже стемнело, хоть глаз выколи, поэтому он решил дождаться рассвета, чтобы отправиться на поиски еды или денег (белли).
— Ты не наелся?
Пока он размышлял, Робин, видя его молчание, решила, что одного куска хлеба было мало. Она спросила об этом тихим голосом, теребя пальцами подол своего платья. Несмотря на все тяготы, её природная доброта заставляла её чувствовать вину за то, что она не смогла как следует накормить незнакомца, которого сама же и спасла.
— Я наелся досыта! — Куч пришел в себя и, увидев её смущение, похлопал себя по животу, показывая, что сыт.
— М-м.
Робин кивнула, и между ними снова воцарилось долгое молчание.
...
Среди ночи Робин лежала на единственной маленькой кровати. Глаза были закрыты, но сон не шел. Она впервые ночевала в одном помещении с незнакомцем, к тому же с мальчиком. В ней все еще жила настороженность — она не могла полностью довериться человеку, которого знала всего один день.
Куч же устроился в углу на двух деревянных досках. Он тоже не мог уснуть: во-первых, слишком долго пробыл в отключке днем, а во-вторых, в голове роилось слишком много мыслей о том, как жить дальше.
Так наступило утро. Куч проснулся рано. Попрощавшись с Робин, он забрался на кучу мусора, чтобы определить направление к жилым кварталам, и направился туда. Сегодня был его первый день борьбы за выживание.
Поскольку обувь была ему велика и постоянно соскальзывала, путь до города занял целых полчаса. Как только он вошел в город, сразу почувствовал атмосферу суеты. Люди уже проснулись, лавки и лотки по обеим сторонам улиц открывались для торговли.
Прогуливаясь, Куч заметил, что письменность и язык здесь совершенно отличаются от его мира, но при этом он понимал всё без труда. Вчера в общении с Робин он не придал этому значения, но сегодня осознал всю странность ситуации. Не в силах найти логическое объяснение, он списал это на небольшой "бонус" для попаданца.
Осмотревшись, он остановился перед лавкой всякой всячины. Рекламный щит у входа гласил, что здесь можно не только купить товары, но и сдать вещи в залог. Куч нащупал на запястье свои часы и вошел внутрь.
До перемещения его семья жила в достатке, что было заметно по его одежде. Эти часы родители купили ему, когда он поступил в университет; они стоили 8000 юаней. Он планировал заложить их, чтобы выручить немного белли на первое время.
— 20 000 белли, — озвучил цену хозяин лавки, едва взглянув на часы.
У Куча непроизвольно сжались кулаки. Ему захотелось врезать наглецу. В своем мире он читал обсуждения цен в мире "One Piece" и прикидывал курс: примерно 1 к 20. То есть, по самым скромным подсчетам, его часы стоили минимум 160 000 белли. А учитывая, что технологии его мира явно выше, и такие часы здесь уникальны, цена могла быть вдвое выше начальной.
Однако этот с виду добродушный торговец оказался настоящим грабителем, предложив всего 20 тысяч. После долгих торгов Кучу удалось выбить 40 000 белли, на чем сделка и завершилась.
http://tl.rulate.ru/book/174659/14785570
Готово:
