В лисьей норе не вытянуть ног и не распрямить спину – о том, чтобы нормально выспаться, не могло быть и речи.
Первая ночь Гао Фэя на позиции далась ему тяжело; проспав совсем недолго, он проснулся.
Вокруг стояла кромешная тьма, хоть глаз выколи. Часов у Гао не было, так что узнать точное время он не мог.
Он приподнялся и бросил взгляд в сторону вражеских позиций – там была всё та же черная пустота.
Говорили, что сегодня ночью штрафбат пойдет в атаку, но до сих пор всё было тихо. Видимо, время еще не пришло.
Гао Фэй осторожно сделал пару шагов, но звук его движений всё равно кто-то уловил.
— Кто это? — Раздался голос.
— Это я, Рекс.
Голос принадлежал Самиру. Гао Фэй двинулся на звук, нащупывая дорогу. Его глаза постепенно привыкли к темноте, но силуэт Самира он всё еще различал с трудом.
Самир снова зашептал:
— Не спится?
— Не спится. Который час?
Самир задрал рукав и глянул на запястье. — Половина двенадцатого, — тихо ответил он.
— Моя смена в двенадцать. Иди поспи, я тебя подменю.
Они уже вошли в соприкосновение с противником, и их позиция находилась на самом переднем крае. Ночное дежурство было необходимостью, иначе враг мог подкрасться незамеченным.
Вообще-то полагалось стоять вдвоем, но Шолохов особо не опасался внезапного налета, а потому приказал выставлять по одному человеку на двухчасовые смены.
Заступить на пост на полчаса раньше для Гао Фэя не составляло труда.
— Я тоже не усну, — Самир говорил очень тихо. Он тяжело вздохнул и добавил:
— Мое положение незавидное. Если бы сегодня не пришел штрафбат, я был бы уже мертв. А ты другое дело – ты теперь объект под особой защитой.
Гао Фэй не знал, что на это ответить. Помолчав немного, он промолвил:
— Я всё равно с тобой, в одной лодке.
— Это не жалоба, я просто тебе завидую. Толковых людей везде ценят. Хороший стрелок на поле боя – это ценный ресурс, и это справедливо.
В темноте рука Самира потянулась к Гао Фэю, нащупала его плечо и ободряюще похлопала по нему.
Это было и утешение, и своего рода поздравление. Гао Фэй действительно не находил слов.
Разглагольствовать о «жизни и смерти вместе» было бы фальшиво и бессмысленно. Сегодняшние события наглядно показали: даже если Гао Фэй захочет остаться с Самиром, ему этого не позволят.
Атмосфера на мгновение стала гнетущей, но вдруг Самир насторожился:
— Хм?
— Что такое?
— Тсс…
Видно ничего не было, но после тихого шипения Самира Гао Фэй не смел издать ни звука. Он замер на месте.
Самир не шевелился. Гао Фэй повернул голову, пытаясь прислушаться, но тишина казалась абсолютной.
Внезапно из темноты снова высунулась рука. Находясь в крайнем напряжении, Гао Фэй едва не вскрикнул от неожиданности.
К счастью, он сдержался и позволил Самиру притянуть себя ближе.
Самир припал к его уху и прошептал едва слышно:
— Слышу звуки. Что-то не так. Тихо иди к командиру группы, спроси, нет ли наших впереди. Только не шуми, быстро.
Сердце Гао Фэя екнуло. Он инстинктивно вгляделся вперед, но видел лишь непроглядную мглу.
Ничего не ответив, он отступил на шаг, пригнулся и, придерживаясь рукой за земляную стенку траншеи, по памяти направился к лисьей норе Шолохова.
Ни тепловизоров, ни приборов ночного видения у них не было. Весь свет – два фонарика, которые даже к автоматам не прикрепишь: на АК-74 нет планок Пикатинни для обвеса.
Но в такой ситуации включать фонарь и светить по сторонам – верная смерть.
Рука Гао Фэя наткнулась на пустоту – он нащупал вход в укрытие. Но не успел он даже коснуться Шолохова или позвать его, как тот негромко спросил:
— Что случилось?
— Самир что-то услышал, он просил меня…
Гао Фэй не успел договорить – снаружи раздался пронзительный крик Самира:
— Нападение!
Следом грохнули два взрыва. Гао Фэй в ужасе обернулся и в сполохах дульного пламени увидел, как Самир, выставив автомат над бруствером и не высовываясь сам, яростно поливает темноту «веерным» огнем.
На мгновение Гао Фэю показалось, что мозг сейчас взорвется. Он инстинктивно рванул автомат, перехватил цевье левой рукой, правой щелкнул предохранителем и уже собрался высунуться, чтобы открыть огонь.
— Ложись! — Шолохов с силой дернул Гао Фэя вниз. В то же мгновение командир вскочил, но не стал стрелять, а одну за другой начал швырять гранаты, что были под рукой.
Выбрался и Глазский. Не говоря ни слова, он выставил из проема укрытия пулемет и выпустил длинную очередь. Отдача бросала ствол из стороны в сторону, но Глазский не поднимался для прицельной стрельбы; он просто упер пулемет в край траншеи и выдал еще одну очередь, задрав ствол почти в небо.
Гао Фэй снова попытался выглянуть, но Шолохов, сжимая в правой руке гранату, левой вцепился в ворот его бронежилета и придавил к земле.
— Не высовывайся! У врага ночники! Ждем ракету!
У регулярных российских войск были приборы ночного видения, но далеко не у каждого. К тому же была фатальная проблема: даже если у бойца на передовой был ПНВ, пользоваться им зачастую было невозможно из-за отсутствия зарядки.
Вагнер старался обеспечить каждое отделение хотя бы одним прибором или тепловизором, но группе Шолохова не досталось и этого.
Однако!
У соседних отделений приборы были. Если бы враг шел в атаку, соседи должны были их заметить, но с флангов не было никакой реакции.
К тому же Самир первым бросил гранату и открыл беспорядочный огонь вслепую – был ли там враг на самом деле, оставалось загадкой.
Гао Фэй так ничего и не услышал, и его вера в чутье Самира пошатнулась.
И тут в небе вспыхнули три яркие точки. Они стремительно взмыли вверх и рассыпались ослепительно белым светом.
Осветительные ракеты. Как только сработала пехота на передовой, минометчики в тылу тут же поддержали их «люстрами».
С этого момента и до конца боя ракеты будут взлетать одна за другой – врагу больше не дадут укрыться во тьме.
России не хватало электроники, раций, ночников и беспилотников, но чего у нее было в избытке со времен Холодной войны, так это боеприпасов, заготовленных для Третьей мировой.
Стало светло как днем. Шолохов разжал руку, державшую Гао Фэя, и скомандовал:
— Огонь… все вместе!
Как только ракеты залили землю светом, Глазский прекратил беспорядочную стрельбу. Пригнувшись, он прижал приклад пулемета к плечу и быстро перебежал по траншее на несколько метров.
Самир менял магазин: его тридцать патронов ушли в никуда во время стрельбы «на удачу».
Шолохов поднялся с автоматом наперевес. Гао Фэй, не меняя позиции, вскочил одновременно с ним и выглянул из траншеи.
Враг действительно был там. Меньше десяти метров.
Глаз выхватил человеческие фигуры. Мозг Гао Фэя не успел опознать цель, не успел даже понять, кто это – он просто увидел быстро приближающийся объект и на инстинктах нажал на спуск.
Он не отпускал крючок. Бегущий на него человек проскочил еще четыре-пять метров, прежде чем, забившись в конвульсиях, рухнул ничком.
В тот же миг Гао Фэй почувствовал легкий удар по голове, а следом за его спиной грохнул мощный взрыв.
Враги тоже бросали гранаты и вели огонь. Кто-то стрелял лежа – Гао Фэй заметил вспышки дульного пламени, прекратил стрельбу и, переведя ствол на огонек, вдавил спуск.
Это была дуэль в чистом виде.
Дистанция – меньше двадцати метров. Враг прижался к земле, подставив лишь макушку; Гао Фэй стоял в полный рост в траншее, так что видна была тоже только голова.
В шлем Гао Фэя попали. Он начал стрелять вторым, но его первая же пуля угодила противнику прямо в лицо.
На таком расстоянии промахнуться невозможно, если только не паниковать, не суетиться и не трястись от страха.
Гао Фэй не паниковал и не трясся. Он лишь торопился и пребывал в некотором оцепенении, что не помешало ему быстро найти третью цель. В тот момент, когда граната только вылетела из руки противника, ствол автомата уже переместился, и короткая очередь прервала бросок.
Стрелять оказалось просто: мушка, целик, цель. Навел – нажал.
В упор даже целиться особо не нужно – еще проще.
Рука врага, собиравшегося бросить гранату, бессильно упала. Гао Фэй на инстинктах заорал:
— Граната!
Самир рухнул на дно траншеи с криком:
— Враг в окопах с флангов!
Шолохов надрывал связки в крике, и Глазский, услышав его, мгновенно развернул пулемет. Сжавшись в комок, он направил ствол на изгиб траншеи.
Это был тот самый поворот, который днем завалило взрывом, а потом откопали заново. Из-за обстрела угол стал пологим и удобным для прорыва.
Самир всё еще возился с магазином.
Не потому, что был медлительным, просто бой развивался слишком стремительно.
Шолохов довернул автомат. Перед ними врагов уже не осталось – Гао Фэй их выкосил, но теперь слева, на позиции Самира, образовалась брешь в огневой завесе.
Брошенная противником граната влетела в траншею и упала неподалеку от Самира. Услышав крик Гао Фэя, тот уже лежал плашмя.
До взрыва было метра три, не больше, но Самир, прижатый к земле, не пострадал. Гао Фэй не успел укрыться, но из-за изгиба траншеи осколки прошли мимо, он почувствовал лишь резкий порыв горячего воздуха.
Шолохов бросился к Самиру, чтобы перехватить врагов, которые могли ворваться в окоп и начать зачистку вдоль линии.
В этот момент Глазский, присевший в траншее с пулеметом, наконец открыл огонь. — Здесь! — Взревел он.
Шолохов на бегу вскинул автомат. — Сверху! — Крикнул он, открывая огонь.
Враг был уже в окопах с обеих сторон, враг лез поверху с флангов, и, скорее всего, кто-то еще оставался впереди.
Куда стрелять первым?
http://tl.rulate.ru/book/174349/14714293
Готово:
