Когда Ван Цюань произнёс эти слова, Лю Гопин даже не особо занервничал.
«Идущие через Преисподнюю» и «местные», – это разные касты.
Возможно, значительная часть Идущих через Преисподнюю и считала себя равными обитателям миров, куда их забрасывало.
Но большинство не видело в местных соратников или хотя бы подобных себе существ.
Они могли до дрожи бояться Сверхлюдей, аномалий или монстров этого мира, но при этом свысока взирали на обычных людей, населяющих его.
Тем более что в прошлом задании Гопин прибрал к рукам немало добра от погибших «попутчиков». Стоя перед Ван Цюанем, он не чувствовал ни капли страха.
— Что, парень, решил поиграть в героя? — Усмехнулся он.
— Да нет, — Цюань, сжимая в зубах незажжённую сигарету, выудил из-за пазухи пожарный топор. — Просто я и зло несовместимы. Видя подобное, я, как посланник справедливости и бич преступности, просто не могу стоять в стороне.
Не успело эхо слов затихнуть, как он, пригнувшись, рванулся вперёд, точно стрела, сорвавшаяся с тетивы.
Оказавшись вплотную, Ван Цюань нанёс рубящий удар топором снизу вверх.
Лю Гопин ушёл в сторону резким перекатом.
До того как попасть в «Преисподнюю», он бы и не подумал связываться с таким крепким молодым парнем, предпочитая нападать на тех, кто заведомо слабее.
Но теперь всё изменилось!
— Ха! — Выкрикнул он. Его майка лопнула по швам, обнажив бугрящиеся, тугие мышцы.
С молниеносной скоростью он вложил всю силу в сокрушительный удар кулаком прямо в грудь Ван Цюаня.
Бам!
Воздух взорвался резким, режущим слух хлопком.
— Хех, молодёжь – слишком много гонора, — бросил старик.
Ван Цюань, опустив голову, негромко рассмеялся.
— Какой же ты молодой, если в тебе нет гонора?
Лицо Лю Гопина исказилось. Почуяв неладное, он попытался отпрянуть.
Но движения Цюаня были быстрее звука рассекаемого воздуха!
Всё, что успел запечатлеть взгляд Гопина, – это дугу кровавого света, вспыхнувшую на сетчатке.
В следующее мгновение рука, сопровождаемая фонтаном брызг, взлетела в воздух и с глухим стуком упала на землю.
— А-а-а-а-а!!
Лю Гопин рухнул. Сначала он замер в оцепенении, почувствовав лишь странную прохладу в районе правого плеча.
А затем невыносимая, раздирающая боль по нервам ударила в мозг.
— И это всё? — Ван Цюань небрежно стряхнул несуществующую пыль с жилета. — Ты выглядел таким уверенным, я уж грешным делом подумал, что ты и впрямь крут.
Этот старый хрыч так картинно храбрился, что Цюань с перепугу даже увеличил долю силы, которую заимствовал у своей призрачной невесты.
А в итоге – пшик?
Покачиваясь, он направился к распростёртому на земле противнику.
Подойдя вплотную, Ван Цюань замахнулся топором.
И замер.
Лю Гопин выставил перед собой пистолет. Дуло смотрело прямо в лоб Цюаню.
— Ха-ха… — лицо старика было бледным как полотно, по лбу катился холодный пот.
Но он продолжал смеяться – хрипло и злобно. — Не ожидал? Времена изменились! Ну и что, что ты быстрый? Пулю всё равно не обгонишь!
Он не стал разглагольствовать, как типичный злодей, а просто спустил курок.
Бах-бах-бах-бах-бах-бах-бах!
Семь выстрелов подряд – он разрядил всю обойму.
Пули, ударившись о лоб Ван Цюаня, деформировались и со звоном посыпались на землю.
Цюань лишь пожал плечами. Он не проронил ни слова.
Он просто снова поднял топор и под полным ужаса взглядом Лю Гопина одним взмахом отсёк ему левую руку.
Затем Ван Цюань снова занёс оружие.
— Стой!
Побелевший от боли Гопин взревел:
— У нас нет вражды! За что ты меня убиваешь?!
— Рождённый в глуши, гостем стал в чертогах… Пьяным танцем полсвитка книг попрал, из колодца глядя на ширь небес, — Ван Цюань продекламировал стихи. — Великие думы – лишь игра со славой, мерой удачи – ковш морской. А как в мошне станет пусто, в гневе клянёшь ты и землю, и небо.
Закончив, Цюань добавил:
— Те люди, которых ты убил раньше… разве у них была вражда с тобой?
Лицо Лю Гопина перекосило от ужаса. — Да кто ты такой?! Я тебя раньше в глаза не видел!
— Всё, что я сказал выше – лишь красивые оправдания, — ответил Ван Цюань, добродушно улыбаясь. — Я просто хочу тебя убить, вот и всё. Без всякой причины. Вини этот мир и свою неудачу, что встретил меня.
Удар топора.
Лю Гопин истошно закричал.
Ещё удар.
Крик не утихал.
Ван Цюань снова занёс топор, но бить не стал.
Он услышал чьё-то дыхание совсем рядом.
Подняв глаза, в которых тлел багровый призрачный свет, он посмотрел на девчонку, стоявшую в стороне.
Ростом едва ли метр шестьдесят, хрупкая, тонкие руки и ноги.
Короткая стрижка, кожа белая-белая.
Глаза Ван Цюаня округлились.
А девчонка-то симпатичная!
Конечно, его привлекла не фигура или лицо, а её волосы и взгляд.
Волосы длиной почти до плеч – ни длинные, ни короткие – были абсолютно белыми! С легким, едва заметным розоватым отливом.
Как известно, белые волосы – это слабость любого китайца. Даже в онлайн-играх беловолосые причёски всегда стоят дороже обычных.
Ван Цюань, будучи истинным сыном своей страны, не мог не попасться на эту удочку.
И взгляд у неё был особенный.
Чистый. Тот самый ровный, лишенный эмоций взгляд, будто ей на всё наплевать. Словно прозрачный лесной родник.
— Не боишься меня?
Девочка покачала головой.
— Так не пойдёт, — Ван Цюань махнул рукой. — Отворачивайся. Детям на такое смотреть вредно.
Она не проронила ни слова, послушно развернулась спиной к происходящему.
Но и убегать не стала.
«Интересно», – усмехнулся Цюань и продолжил свою «разминку».
Топор опускался раз за разом.
Крик раздавался снова и снова.
Надо же! А старик-то оказался на редкость голосистым!
Ван Цюань рубил минуты три, даже сам слегка притомился, а этот дед всё никак не затыкался.
Впрочем, вскоре его голос начал слабеть и окончательно затих.
Спустя ещё три минуты Цюань остановился.
Лежащий на земле Лю Гопин превратился во множество фрагментов Лю Гопина.
Он знатно удобрил почву – наверняка в следующем году кусты здесь будут гуще прежнего.
Ван Цюань, сжимая топор, выпрямился, утер несуществующий пот со лба, достал зажигалку и затянулся «послевкусием».
Выпустив облако дыма, он обошёл девочку, чтобы встать перед ней, и приторно-сладко спросил:
— А как тебя зовут, милое дитя?~
Девочка с бесстрастным лицом тихо ответила:
— Ацзю. Фэн Ацзю.
— И сколько же тебе годиков?~
— Пятнадцать.
— А ты видела, выходили ли вместе с тем дедушкой его приятели?~
Белые волосы качнулись. — Нет.
— Вот как, — улыбка Цюаня стала совсем уж подозрительной. — А где твои папа и мама?
— Я никогда их не видела.
«О, сиротка, значит…»
«Дядя больше всего на свете не выносит, когда такие детки страдают».
Тон Ван Цюаня заметно смягчился:
— Значит, живешь совсем одна?
— Я живу с тётей. Если вернусь так поздно, она меня побьёт.
— Тогда не хочешь переночевать у дяди? У дяди к тебе много вопросов.
Разумеется, он не собирался «показывать ей золотых рыбок», – у него действительно были дела.
Это касалось того, что делать с этой деревней дальше.
Фэн Ацзю кивнула и спокойно встала рядом с Ван Цюанем, всё так же не проронив ни звука.
— Хорошая девочка, — Цюань потрепал её по голове, расплывшись в улыбке. — Дядя больше всего любит послушных детей.
С этими словами он взял Ацзю за руку и повёл в сторону деревни.
Как бы невзначай он скользнул взглядом по зарослям в паре десятков метров от них.
Однако предпринимать ничего не стал и просто увёл беловолосую малышку – «кудере» прочь.
За кустами, распластавшись на земле, лежали Синь Цзыхао и его спутники. Они мёртвой хваткой зажимали себе рты и носы, боясь даже вздохнуть. На их лицах застыл первобытный ужас.
Лишь когда они убедились, что Ван Цюань ушёл далеко и не вернётся внезапно, они позволили себе задышать.
И тут же в ноздри ударил густой запах крови.
Троицу, наблюдавшую за всей расправой от начала до конца, вывернуло наизнанку. Их рвало долго, до слёз, до желчи.
Когда желудки опустели, Синь Цзыхао вытер рот и, стиснув зубы, прошипел:
— Скорее назад, надо доложить командиру! Этот человек запредельно опасен!
Он даже побоялся произнести имя Ван Цюаня вслух.
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!
http://tl.rulate.ru/book/174125/14850421
Готово:
