Глава 5
Вскоре мне попался первый полый.
Он сидел на полу, сжавшись и отвернувшись от окон, будто надеялся, что если не смотреть на чудовище снаружи, то оно в ответ не заметит тебя. Я его даже понимал. Более того — в глубине души мне хотелось сесть рядом и присоединиться к этой философии отрицания реальности.
Но это был Dark Souls.
Здесь все либо убивает тебя, либо скоро попробует. А мне нужны были души. Если я собирался выжить, мне предстояло привыкать к простой и очень неприятной мысли: иногда придется бить первым.
Я сглотнул, перехватил обломок меча двумя руками и занес его над головой.
«Давай», — сказал я себе. — «Сделай это быстро».
Клинок вошел в грудь полого с мерзким, хрустким сопротивлением.
Хрясь.
Ощущение оказалось настолько отвратительным, что меня едва не перекосило прямо на месте. Тупой металл с трудом прорвал сухую, жесткую кожу, прошел между ребер, заскреб по кости и вонзился в что-то мягкое, подгнившее, вязкое. Когда я рванул оружие назад, на лицо и грудь мне брызнула густая черная кровь.
Полый дернулся.
Но не упал.
Он только медленно повернул ко мне голову, и в его пустом взгляде не было ни боли, ни удивления — вообще ничего. От этого стало еще хуже.
Я стиснул зубы и ударил снова.
Потом еще.
Только после третьего удара тело наконец обмякло и завалилось набок. В тот же миг я почувствовал, как внутрь меня будто вливается тонкая струйка чего-то теплого, сухого и легкого. Не сила даже — скорее ощущение прибавившейся наполненности. Как если бы в пустую оболочку добавили несколько капель смысла.
< Вы убили 1x Полый (+20 душ) >
Меня замутило.
Я резко отвернулся, уперся ладонью в стену и несколько секунд просто стоял, борясь с рвотными спазмами. Спасибо пустому желудку: выворачивать было нечего. В кино первое убийство любят показывать как нечто возвышенно-драматичное, почти сакральное. В реальности же это оказалось грязным, влажным и омерзительно телесным.
Но не неожиданным.
Я был морально готов. Настолько, насколько вообще можно быть готовым к тому, чтобы проткнуть кого-то куском железа и почувствовать, как тот умирает у тебя на руках.
Я выпрямился, стер рукавом кровь с лица и пошел дальше.
Следующий полый точно так же сидел в углу, потерянный, пустой, почти не реагирующий на мир. Я убил и его.
Мерзко? Да.
Легче, чем в первый раз? Тоже да.
От этого открытия на душе стало особенно гадко.
Перешагнув через тело, я поднялся по лестнице и оказался в затопленной комнате. Под ногами хлюпнула вода. С потолка лениво капало. В мелкой луже, скорчившись, сидел еще один мертвец, настолько жалкий на вид, что на секунду мне захотелось развернуться и уйти.
Потом я вспомнил, где нахожусь, и ударил.
Раз.
Другой.
Готово.
Кровь медленно стекла с обломка клинка в темную воду, расплываясь чернильными разводами. Я коротко тряхнул рукой, будто это могло стряхнуть не только липкую жижу, но и все нарастающее внутри отвращение.
< Вы убили 2x Полый (+40 душ) >
Подавив новый приступ тошноты, я двинулся к вертикальной лестнице и полез наверх.
Каждая перекладина отзывалась в руках неприятной сыростью. Пальцы скользили, мышцы тянуло. Тело нежити явно не собиралось делать мне скидок. Когда я наконец выбрался, то оказался в восьмиугольной комнате, ведущей во двор Прибежища.
В центре находился потухший костер.
Стоило мне его увидеть, как внутри возникло странное узнавание — не мысль даже, а инстинкт. Как будто какая-то часть меня, глубоко вплетенная в саму природу этого мира, уже знала, что нужно делать.
Я подошел ближе. Под башмаками хрустнул пепел. Протянул руку над холодными углями и сосредоточился на тонкой, почти неощутимой связи между собой и этим местом — между проклятием в моем теле и тем, что дремало в золе.
На миг ничего не происходило.
А потом вспыхнул огонь.
Небольшой, ровный, золотистый. Не яростное пламя пожара и не жадное зарево факела, а тихий, живой свет. Теплый. Почти домашний. Он разом отогнал сырость, тьму и липкий ужас последних минут. От костра веяло таким покоем, что у меня на секунду перехватило горло.
Слишком неожиданным было это чувство.
Слишком человеческим для мира, где все остальное будто создано только затем, чтобы ломать и жрать.
Я медленно опустился рядом с огнем. Почти рухнул.
Сил не осталось ни физических, ни душевных. Все, что я пережил с момента пробуждения, навалилось разом: вонь, страх, осознание, убийства, демон за окном, чужое тело, Система, безумный новый мир. Я сидел, закрыв глаза, и просто впитывал тепло, позволяя ему хоть ненадолго собрать меня в одно целое.
Пусть это была всего лишь короткая передышка.
Пусть за следующей дверью меня, скорее всего, снова ждал кошмар.
Сейчас, рядом с костром, впервые с момента смерти мне стало чуть-чуть легче.
=
Сидя у костра и впитывая его мягкое, почти живое тепло, я впервые с момента пробуждения почувствовал, что могу расслабиться. Хотя бы ненадолго.
Этот огонь совсем не походил на обычное пламя. Он не просто грел. От него веяло чем-то таким, чему я долго не мог подобрать название: домом, покоем, защищенностью, чем-то бесконечно родным и давно утраченным. Словно среди всей этой гнили, вони и камня нашелся крошечный островок, где мир на время переставал скалить зубы.
Поэтому я просто сидел.
Смотрел на дрожащие языки пламени. Слушал легкий треск углей. Чувствовал, как из тела медленно уходит напряжение, а мысли наконец перестают метаться, как крысы в мешке. На несколько драгоценных минут мне даже удалось забыть, где я нахожусь.
Но, как и все хорошее в этом проклятом мире, передышка не могла длиться вечно.
Рано или поздно мне придется подняться и идти дальше. Здесь нельзя расслабляться по-настоящему. Стоит хоть на секунду поверить, что ты в безопасности, — и реальность тут же вцепится тебе в глотку.
Я уже собирался встать, машинально огляделся по сторонам — и в тот же миг все внутри у меня похолодело.
Над массивными дверями, ведущими на арену Демона Прибежища, зиял широкий проем, похожий на окно или смотровую нишу. И в этом проеме сидел он.
Сам демон.
Он не просто был там. Он ждал.
Но хуже всего было даже не это.
Он смотрел прямо на меня.
Даже на расстоянии я чувствовал этот взгляд — тяжелый, голодный, вязкий, как смола. В нем не было ни тупой звериной ярости, ни бессмысленной агрессии. Нет. Там читалось кое-что похуже: садистское удовольствие. Насмешка. Уверенность хищника, который уже знает, чем все закончится, и теперь просто тянет момент ради собственного развлечения.
Будто брал меня на слабо.
Будто говорил без слов: ну давай. Зайди. Покажи, на что ты способен.
Я замер.
Впервые я искренне порадовался, что уже стал полым. Будь я живым человеком, точно бы обделался от страха. Со Страшным Демоном во дворе все было иначе: да, он пугал до судорог, но оставался проблемой где-то там, внизу, за стенами и поворотами. Будущей проблемой. Этого же ублюдка отделяли от меня считаные метры, и выбора он не оставлял.
Идти придется именно к нему.
Сейчас.
Я стоял как кролик перед удавом, не в силах отвести взгляд. Меня трясло. Не образно — по-настоящему. Мелкая дрожь прошивала руки, колени стали ватными, а внутри поднимался тот самый первобытный, древний ужас, которому плевать на логику, здравый смысл и все твои умные мысли.
Но я должен был это сделать.
— Соберись, Джон, — пробормотал я одними губами. — Давай. Все нормально. Ты в порядке. Ты не тряпка. Ты справишься. Ну же.
Звучало это, конечно, как дешевая мотивационная чушь из роликов для неудачников, но другого под рукой не было. Пришлось работать с тем, что есть.
Я с усилием вырвал себя из ступора, поднялся от костра и покрепче перехватил рукоять меча. Ладонь была сухой и холодной. Сердце — или то, что сейчас заменяло мне сердце, — колотилось так, будто пыталось пробить грудную клетку изнутри.
— Да пошел ты, жирный ублюдок, — тихо процедил я. — Я тебя не боюсь.
Это была наглая ложь.
http://tl.rulate.ru/book/173916/14190823
Готово:
