Учиха Кэнъи положил лакомый кусочек еды в пиалу жены, попутно пытаясь ее успокоить:
— Тебе совершенно незачем тревожиться целыми днями. Я всего лишь обычный генин, я даже за пределы деревни не выхожу. Какая тут может быть опасность?
— Мы — могучие представители клана Учиха!
— Да кто вообще способен с боем прорваться в наш квартал?
— Неужели ты думаешь, что все защитники Конохи вымерли?
Учиха Ан уже открыл рот, чтобы с готовностью согласиться с отцом, но внезапно нахмурился и настороженно повернул голову, вперив пристальный взгляд в сторону входной двери.
Створка, казалось, едва заметно качнулась. Юноша лишь почувствовал, как перед глазами все размылось, и с тихим шелестящим звуком в доме внезапно возникла посторонняя фигура.
Скорость пришельца была настолько запредельной, что сердце Учихи Ана пропустило удар, но, приглядевшись внимательнее, он заметно расслабился. Убрав кунай, который уже успел инстинктивно зажать в ладони, он поднялся из-за стола и с теплой улыбкой направился навстречу гостю.
— О, это же Итачи!
— Что привело тебя сюда в столь поздний час?
— Глава клана поручил передать какие-то особые распоряжения?
Но стоило ему сделать всего два шага вперед, как инстинкт, выкованный годами изнурительных тренировок, заставил Учиху Ана резко замереть на месте. Его глаза в одно мгновение налились кроваво-красным цветом, и в каждом зрачке с бешеным вращением проявились три черных томоэ.
Однако его взгляд лишь слегка встретился со взором Учихи Итачи, и выражение лица юноши тут же стало остекленевшим, полностью лишенным осмысленности. Когда же разум вернулся к нему, он почувствовал пронизывающий могильный холод в самом сердце, а опустив глаза, увидел лишь, как из его груди медленно вытаскивают короткий окровавленный клинок.
Когда это произошло?
Неужели это было гендзюцу?
Но почему гений клана сделал это?!
Разум Учихи Ана был преисполнен непередаваемого шока, но все его невысказанные вопросы захлебнулись в горле из-за хлынувшей потоком крови.
Он грузно рухнул на пол, физически ощущая, как все жизненные силы стремительно покидают его тело через сквозную зияющую дыру в груди. Он не мог пошевелить ни единой мышцей, оставаясь совершенно парализованным, и лишь беспомощно смотрел, как его отец, мать и горячо любимый младший брат один за другим падают замертво в стремительно расширяющуюся лужу крови.
«Нет!» — беззвучно кричало его сознание.
«Не надо!»
«Только не это!»
Он лежал на холодном дереве пола, и его взгляд встретился со стеклянными глазами младшего брата, который погиб так быстро, что даже не успел сомкнуть веки. Все, что теперь видел юноша — это некогда ясные, кристально чистые и бесконечно милые детские глаза, которые теперь были полностью лишены красок жизни, став тусклыми, словно мертвый пепел.
На этом очаровательном крохотном личике застыли лишь животный ужас и абсолютная беспомощность. Мальчик безучастно смотрел на него, словно все еще умоляя о спасении того самого человека, которого всегда считал всемогущим, или, быть может, немо вопрошал его:
«Братик, разве ты не говорил, что защитишь нас?»
«Нет!»
В одно мгновение невыносимая, парализующая душевная боль охватила все тело Учихи Ана, и ее чудовищная интенсивность даже превзошла физическую агонию от разорванного сталью сердца.
«Нет!»
«Не умирай!»
«Я хочу спасти тебя!»
Жгучее сожаление, давящая беспомощность, тотальное смятение, всепоглощающая ненависть, отчаянное нежелание мириться со смертью... бурный поток самых мрачных негативных эмоций хлынул наружу, мгновенно и многократно резонируя в распадающемся сознании.
Теплая, огромная рука отца, заботливые, полные любви слова матери и исцеляющая душу улыбка младшего брата... На самом краю гибели все дорогие сердцу воспоминания из прошлого пронеслись в голове юноши, сменяя друг друга, словно картинки в безумном калейдоскопе.
Под давлением неистовой одержимости и невообразимо жестоких эмоциональных колебаний его трехтомоэный Шаринган яростно задрожал. Томоэ закружились с бешеной скоростью, наконец разрушаясь от центробежной силы, чтобы превратиться в обжигающий черный текучий огонь и вновь сконденсироваться глубоко в зрачках. Темные узоры проросли из радужки, словно острые шипы, в конечном итоге сплетаясь в гротескный и в то же время невероятно величественный рисунок ветряной мельницы.
Его Мангекьё Шаринган только что пробудился!
И в то же самое мгновение, когда свершилось это пробуждение, таинственная завеса «загадки перерождения», скрывавшая его прошлую жизнь, была окончательно сорвана.
В мгновение ока все воспоминания о мире шиноби, которые он знал в своей прошлой жизни, лавиной обрушились на разум.
«Так значит, это и есть мир "Наруто"!»
«Значит, сегодня — та самая Ночь Уничтожения Клана Учиха!»
«Проклятье!»
«Почему же я вспомнил обо всем только в этот самый миг?!»
http://tl.rulate.ru/book/173513/13886185
Готово:
