Сун Тяньли только что подал Сун Шисаню знак, разрешив ему действовать по своему усмотрению, так что тот не сдерживался. Увидев, как он швырнул договор, Сун Тяньли едва не закричал: «Браво!» До такого решения он бы и сам не додумался. Не смотреть в договор и будь что будет. Если хочешь расторгнуть помолвку, то иди к тому, кто её заключал, — это же логично.
— Эту помолвку устроила Хуанфу Сюэлин, а она уже мертва! Мне ничего не оставалось, кроме как прийти к семье Сун, — ответила Вэньжэнь Бухуэй.
При звуках имени «Хуанфу Сюэлин» в приёмной воцарилась гробовая тишина. Это имя было в семье Сун под запретом, никто не смел произносить его. Это было имя матери Сун Тяньли.
Он почти не помнил свою мать. Говорили, что она умерла в результате несчастного случая, когда ему был всего месяц. Что это был за несчастный случай, Сун Тяньли не знал. Он был слишком мал. Даже будучи переселенцем, из-за слабости младенческого тела он смутно воспринимал окружающий мир. Поэтому о своей матери он знал очень мало.
Когда он подрос и спрашивал отца о ней, тот лишь отвечал, что она погибла в результате несчастного случая, но никогда не уточнял, какого именно. Сун Тяньли всегда думал, что помолвку устроил его отец. Оказалось, это была его мать.
— Вам всё же стоит взглянуть на договор, — сказала Вэньжэнь Бухуэй, и взмахом руки отправила свиток обратно.
Сун Шисань снова поймал его. Сун Тяньли бросил на него взгляд, и тот, всё поняв, развернул свиток.
Договор был составлен крайне неформально и состоял всего из нескольких слов.
— «Сын Хуанфу Сюэлин и дочь Вэньжэнь Байюэ обручаются. Дочь Вэньжэнь Байюэ становится наложницей!» — вслух прочитал Сун Шисань.
От этих слов все в доме Сун снова опешили.
— Ха-ха-ха… — в следующую секунду Сун Шисань разразился хохотом. — А вы так напыщенно себя вели, я уж было подумал, что вы какие-то важные шишки, а оказалось, всего лишь наложница. Объявляю, это лучшая шутка, что я слышал в этом году. Вы молодцы, сумели меня рассмешить. Эй, кто-нибудь, наградите их!
Сун Тяньли тут же подошёл к гостям, достал несколько монет и бросил им под ноги. Этот жест был не столько обидным, сколько унизительным. Вэньжэнь Бухуэй и трое её спутников вспыхнули от гнева.
— Советую вам не совершать ошибок, иначе навлечёте на семью Сун погибель, — процедил старик.
— Погибель? Вы думаете, мы из глины слеплены? Показывайте, на что способны, семья Сун никого не боится! — выступил вперёд Цянь Шэн.
— Я спрашиваю в последний раз: вы отказываетесь расторгнуть помолвку? — спросила Вэньжэнь Бухуэй.
— Расторгнуть её можно. Но раз уж это вы нарушаете договор, то проявите должное уважение, а не приходите с пустыми руками. Ваша семья Вэньжэнь ведь одна из десяти великих, не так ли? Выкладывайте миллион духовных камней, и дело с концом, — вмешался Цянь Шэн.
Сун Тяньли ничего не говорил, но одного его взгляда было достаточно, чтобы Цянь Шэн всё понял. Раз уж помолвка такая странная, то лучше извлечь из неё хоть какую-то выгоду.
— Миллион духовных камней? Да у вас и впрямь львиный аппетит, — сказал старик.
Миллион духовных камней на Девяти Континентах был астрономической суммой. Духовные камни, в отличие от имперских монет, были чрезвычайно редки. Даже для десяти великих семей Центрального Континента это была неподъёмная сумма.
— Дорого? Тогда одна имперская монета! — сказал Цянь Шэн.
— Всего лишь наложница, будто она мне так нужна. Такую и даром не возьму. Забирайте за одну монету! — равнодушно бросил Сун Шисань.
Эти двое, подыгрывая друг другу, довели гостей из семьи Вэньжэнь до белого каления. Одна имперская монета — это, конечно, пустяк, но если слухи об этом разойдутся, репутация Вэньжэнь Бухуэй сильно пострадает. Ведь её помолвка была всего лишь на роль наложницы. А компенсация в одну монету будет означать, что Вэньжэнь Бухуэй стоит не больше этой монеты.
— Семья Вэньжэнь сама решит, какой будет компенсация! — сказала Вэньжэнь Бухуэй и взмахнула рукой. В приёмной появилось несколько больших сундуков.
Старик подошёл и открыл их. В одном были духовные камни, около тысячи штук. В остальных — антикварные свитки, золотые слитки и кирпичи.
— Общая стоимость всего этого — около трёхсот миллионов имперских монет. Считайте это нашей компенсацией. А теперь, молодой господин Сун, прошу вас написать документ о расторжении помолвки. Вы должны понимать разницу между нами: один на небе, другой на земле. Если бы не этот договор, наши пути никогда бы не пересеклись, — сказала Вэньжэнь Бухуэй, глядя на Сун Шисаня.
— Верно, я, благородный лебедь, не всякому по зубам. Хорошо, что вы это понимаете! — с похвалой в голосе сказал Сун Шисань.
Услышав это, Вэньжэнь Бухуэй сжала кулаки. Этот Сун Шисань говорил так вызывающе, что ей хотелось его избить.
— Наша госпожа умерла почти двадцать лет назад. Почему вы всё это время не приходили расторгнуть помолвку, а явились только сейчас? Если я не ошибаюсь, ваша семья Вэньжэнь все эти двадцать лет выжидала. С нисхождением Небесного Дара вы, должно быть, наблюдали, станет ли молодой господин нашей семьи Избранным. А теперь, когда вы выяснили, что он не Избранный и не представляет для вас никакой ценности, вы решили расторгнуть помолвку, — выступил вперёд Сун Тяньли.
Сказав это, он встал за спиной Сун Шисаня. Он размышлял об этом всё это время, и это было самое вероятное объяснение.
— И что с того? Будь он Избранным, я бы ещё взглянула на него с уважением. Но он — бесполезный кусок грязи, всего лишь транжира. Какое он имеет право быть мужчиной Вэньжэнь Бухуэй? — Вэньжэнь Бухуэй даже не стала отрицать догадку Сун Тяньли.
Какая-то жалкая семья Сун, они могли не принимать её в расчёт. Она не хотела об этом говорить, но раз уж они сами догадались, то и скрывать не было смысла.
— Такую вероломную, подлую, двуличную, корыстную, непостоянную и уродливую женщину я бы и даром не взял! Подумаешь, расторжение помолви. Я согласен! Эй, кто-нибудь, бумагу, тушь и кисть! — по знаку Сун Тяньли, Сун Шисань согласился расторгнуть помолвку.
http://tl.rulate.ru/book/173481/14345745
Готово:
