По дороге он слегка надавил, и Чжэньчжэнь резко втянула воздух сквозь зубы от боли, наклонилась и прижалась к его плечу. Её голова коснулась его плеча, а пальцы всё ещё крепко сжимали рукав.
Чжан Сюэлинь спокойно произнёс:
— Похоже, внутренние органы не повреждены. Нужно натереть настойкой и несколько дней поберечься — всё пройдёт.
Чжэньчжэнь подняла глаза. Лицо её было бледным, будто она ещё не пришла в себя.
Он невольно ослабил нажим.
Боль утихла, и тело Чжэньчжэнь расслабилось.
Она взглянула на него и увидела, что Чжан Сюэлинь молча смотрит на неё. Сердце её дрогнуло, и рука, свисавшая вдоль тела, внезапно сжалась в кулак.
Они стояли очень близко. Он мог разглядеть тонкий пушок на её фарфоровой коже и влагу, собравшуюся на изогнутых ресницах.
Вокруг витал лёгкий аромат — сладкий и чистый.
Его взгляд был таким глубоким — одновременно холодным и горячим: будто готовым расплавить её или, напротив, обжечь ледяным ветром с поверхности замёрзшего озера. От этого она невольно задрожала.
Такого чувства она никогда прежде не испытывала.
— Господин, я только что…
Молчание нарушил Юаньбао, поспешно подбежавший сзади.
Чжан Сюэлинь нахмурился и быстро опустил подол платья Чжэньчжэнь, прикрыв её обнажённую лодыжку.
Юаньбао подошёл ближе и, увидев происходящее, широко раскрыл глаза.
— Это что за…
Чжан Сюэлинь встал и бросил на него взгляд:
— Она поранилась. Отведи её домой.
Юаньбао запнулся:
— Но госпожа старшая там…
Чжан Сюэлинь перебил его:
— Я сам пошлю человека предупредить.
Юаньбао покорно кивнул и больше не осмелился возражать. Он тут же подошёл, чтобы помочь Чжэньчжэнь подняться, и повёл её на запад.
Пройдя несколько шагов, Чжэньчжэнь невольно обернулась.
Чжан Сюэлинь всё ещё стоял на том же месте, заложив руки за спину. Его лицо было спокойным, невозможно было понять — доволен он или раздражён.
Она отвернулась, и в груди у неё защемило.
Он даже не спросил, как всё случилось… просто отправил её домой с Юаньбао…
Когда Чжан Сюэлинь вернулся в гостиную, банкет уже начинался.
— А где маркиз Фэньян? — спросил кто-то.
— Говорят, не придёт. Видимо, упал в персиковом саду и сильно поранился.
— Эх, как же так неосторожно?
— Цыц! Говорят, он порядком перебрал, да ещё и красавица рядом была. При такой-то ветреной натуре маркиза Фэньяна, конечно же…
Два чиновника увлечённо беседовали, но, заметив возвращение Чжан Сюэлиня, тут же побледнели от страха.
Тот между тем спокойно уселся на своё место, будто ничего не слышал.
Увидев, как он берёт бокал и пьёт вино с невозмутимым видом, двое решили, что их разговор остался незамеченным, и облегчённо выдохнули. Однако Чжан Сюэлинь вдруг спросил:
— Какая красавица рядом?
Он задал вопрос прямо и открыто, без малейшего намёка на пошлость.
Оба чиновника переглянулись, потом один из них неуверенно ответил:
— Господин разве не знает? Говорят, маркиз Фэньян в персиковом саду напился, встретил… встретил младшую дочь второго дома семьи Цинь, и их застали вдвоём. Неизвестно, как именно, но у маркиза даже кровь пошла…
Услышав «второй дом семьи Цинь», Чжан Сюэлинь слегка нахмурился.
Под этим подразумевалась только одна — Цинь Кэйинь.
Среди гостей ходили слухи, но во внутренних покоях царила тишина.
Маркиз Фэньян всё ещё лежал без сознания.
— Почему господин всё ещё не просыпается? — спокойно спросила Цинь Жоу, ставя чашку чая.
— Ваша милость, господин выпил много вина. Из-за потери крови и простуды у него жар. Как только примет лекарство и жар спадёт, станет легче.
Цинь Жоу кивнула, на лице её не было и тени гнева. Она махнула рукой, и лекарь удалился.
Старая служанка не выдержала:
— Госпожа, как вы можете не сердиться? Сегодня господин устроил такой скандал, это же явно…
Цинь Жоу усмехнулась:
— А мне-то чего злиться?
— Госпожа…
— Ему нравится моя двоюродная сестра Инь’эр больше, чем та женщина — Жуцзинь, — холодно сказала Цинь Жоу.
Когда они только поженились, эта женщина вдруг появилась из ниоткуда.
Два года назад Вэй Мянь случайно спас упавшую в воду Жуцзинь во время прогулки на лодке. С тех пор он влюбился в неё с первого взгляда.
Цинь Жоу, хоть и кипела от обиды и ревности, всё же смирилась, учитывая своё положение и низкое происхождение той женщины.
Она думала: пусть он хоть и увлечён ею, но ведь это лишь временное увлечение, а та всего лишь актриса, никогда не сможет стать выше законной жены.
Но полмесяца назад Вэй Мяня пытались убить, и Жуцзинь бросилась ему на помощь, получив ужасные раны на лице.
С тех пор Вэй Мянь стал относиться к ней с ещё большей нежностью — буквально держал на ладонях.
Он не только поселил её во дворце, дав титул «госпожа Лю», но и хранил её портрет в кабинете.
Именно тогда Цинь Жоу окончательно потеряла к нему всякие чувства.
Она не успела увидеть весь портрет, лишь глаза девушки.
Но и этого было достаточно.
Она узнала эти глаза — это были глаза Жуцзинь.
Он бережно прятал её портрет в кабинете.
А она? Что тогда значила для него его законная жена?
Хуже всего было то, как он посмотрел на неё, когда застал, разворачивающей картину. В его глазах не было ни раскаяния, ни страха — только гнев.
Будто она совершила нечто ужасное. Он вырвал портрет из её рук и запретил прикасаться к нему.
Раньше, как бы ни был Вэй Мянь ветреным, с ней он всегда сохранял уважение и вежливость. Но теперь ради какой-то актрисы он позволил себе грубость.
Для неё это было хуже, чем если бы рухнуло небо.
Пусть он после этого и уговаривал её, и говорил мягкие слова — всё было бесполезно.
Тот взгляд навсегда врезался ей в душу.
И самое отвратительное — в имени той женщины тоже было слово «Жоу».
— Госпожа Лю пришла, хочет видеть господина, — доложила служанка.
Цинь Жоу ещё не ответила, как старая служанка уже возмутилась:
— Эта женщина совсем без правил! Да как она смеет являться сюда без зова госпожи?
Цинь Жоу поставила чашку на стол. В комнате воцарилась тишина.
— Пусть войдёт, — с лёгкой улыбкой сказала она. — Мне интересно, какое выражение лица будет у госпожи Лю, когда она услышит о сегодняшнем происшествии.
Вскоре Жуцзинь, склонив голову, вошла в покои.
Она почтительно поклонилась Цинь Жоу:
— Здравствуйте, госпожа.
Лицо Жуцзинь было скрыто белой вуалью, но даже так она оставалась изящной и нежной, словно белая лилия, пробившаяся сквозь утренний туман. Её движения были полны изящества, как будто перед тобой разворачивается тонкая картина в стиле моху — сбалансированная, глубокая и завораживающая. Хотелось смотреть и смотреть, не налюбоваться.
Цинь Жоу, разумеется, не желала на неё смотреть:
— Господин в комнате. Проходи.
Жуцзинь тихо ответила и направилась внутрь вместе со служанкой.
Как только она вошла, её взгляд изменился.
За всё время знакомства она никогда не видела Вэй Мяня таким слабым.
Сейчас он лежал с нахмуренными бровями и закрытыми глазами, лицо его было неестественно бледным — совсем не похоже на того уверенного в себе мужчину, каким он был обычно.
— Господин… — прошептала Жуцзинь с дрожью в голосе и, помолчав, приблизилась к нему: — Мянь-гэгэ…
Едва она произнесла это, рука Вэй Мяня дрогнула и крепко сжала её ладонь:
— Не уходи…
Сердце Жуцзинь наполнилось одновременно болью и теплом. Она тут же ответила на его хватку.
Но Вэй Мянь всё ещё не пришёл в сознание.
Он покачал головой, не открывая глаз, и хрипло прошептал:
— Чжэньчжэнь…
Жуцзинь замерла, решив, что ослышалась. Но Вэй Мянь продолжал крепко держать её руку и бормотал:
— Чжэньчжэнь… Я не думал, что всё так выйдет… Прости меня… Не уходи, Чжэньчжэнь…
Она посмотрела на его лицо, затем чуть наклонилась и тихо спросила:
— Мянь-гэгэ, кто такая Чжэньчжэнь?
Брови Вэй Мяня нахмурились, будто его мучили тревожные мысли, но он не ответил.
Жуцзинь уже хотела отступить, как вдруг он медленно произнёс:
— Чжэньчжэнь… это Третья Сестра.
Она опешила. Взгляд её дрогнул, и, вспомнив нечто, она побледнела как смерть.
— Это она… — прошептала Жуцзинь, покачав головой и глядя на Вэй Мяня почти с безумием в глазах. — Не может быть… Это невозможно… именно она?
В это время во внешних покоях доложили Цинь Жоу, что Цинь Кэйинь желает её видеть.
Цинь Жоу перевела взгляд и, не меняя выражения лица, поставила чашку:
— Проси войти.
В павильоне Чаоси пахло тёплыми благовониями, аромат был насыщенным. Хотя погода уже потеплела, Цинь Жоу особенно боялась холода, поэтому в павильоне горел угольный жаровень. В сочетании с ароматом благовоний создавалось ощущение летнего дня.
В центре, окружённая служанками, сидели две женщины. Одна из них, конечно же, была Цинь Жоу.
На ней было платье цвета молодого лотоса, в волосах — нефритовая шпилька. На лице играла лёгкая улыбка. Она сидела неподвижно, и вокруг неё словно витала аура благородства и богатства.
Рядом с ней сидела мать Вэй Мяня — госпожа Ци.
Цинь Кэйинь слегка сжала платок в руке.
Она сделала паузу, затем подошла и сделала реверанс.
— Садись, — сказала госпожа Ци.
Цинь Кэйинь послушно заняла место.
Госпожа Ци внимательно оглядела её. Цинь Кэйинь была одета в простое платье, без единого украшения на лице, но даже бледная, как бумага, оставалась прекрасной — как цветущая весенняя персиковая ветвь. В отличие от изысканной и благородной Цинь Жоу, в ней чувствовалась особая нежность и соблазнительность.
Госпожа Ци презрительно скривила губы.
Она была уверена, что её сын сегодня устроил скандал не по своей вине, а из-за коварства Цинь Кэйинь, которая всеми силами пыталась привлечь внимание наследника. Увидев её красоту, госпожа Ци укрепилась в этом мнении.
— Мы позвали тебя не без причины, — начала госпожа Ци. — Речь идёт о тебе и Амэне. Ты, должно быть, знаешь: теперь скрыть это невозможно. За пределами дома уже ходят дурные слухи. Так продолжаться не может. Твоя двоюродная сестра и я решили: пусть в следующем месяце выберут благоприятный день, и ты войдёшь в осенний павильон. Как тебе такое решение?
Цинь Жоу молча слушала, склонив голову, и, когда госпожа Ци замолчала, мягко добавила:
— Сестра, не волнуйся. Ты ещё молода, формальной церемонии не потребуется. Этот статус поможет избежать ненужных сплетен. А в осеннем павильоне… мы и дальше будем считать друг друга сёстрами.
Как только госпожа Ци произнесла первые слова, у Цинь Кэйинь похолодели ноги. Да, если она сейчас вступит в дом, это заглушит слухи и убережёт от беды. Похоже, это лучший выход.
Цинь Кэйинь встала, подошла к центру комнаты и снова сделала реверанс:
— Инь’эр… не желает этого.
Улыбка на лице Цинь Жоу замерла:
— Тебе не нравится такое решение? Если так…
Цинь Кэйинь покачала головой:
— Нет, Инь’эр не недовольна. Просто… у меня нет чувств к господину.
Госпожа Ци с силой поставила чашку на стол. В комнате воцарилась тишина.
— Что ты имеешь в виду? Теперь, когда весь город говорит о тебе и Амэне, куда ты хочешь пойти, если не в осенний павильон? Или тебе мало быть наложницей высокого ранга?
Цинь Жоу спокойно вмешалась:
— Матушка, не торопитесь. Выслушайте сначала сестру.
Госпожа Ци холодно ответила:
— Ты терпишь всё это ради их же блага, а они, как змеи, требуют всё больше! Сегодня она позволяет себе такие дерзости, а завтра ты вообще не сможешь управлять осенним павильоном!
Цинь Кэйинь дрожала от гневного окрика госпожи Ци, но, стиснув губы, сказала:
— Инь’эр благодарит вас, госпожа и сестра, за вашу доброту. Но я не стремлюсь к замужеству. Верите вы или нет, сегодняшнее происшествие — чистая случайность. Я не знала, что господин будет там, не знала, что он опьянеет и… В общем, у меня нет других желаний, кроме как однажды уйти в монастырь. Если вы разрешите, сразу после Нового года я перееду в семейный храм и приму постриг.
При этих словах все присутствующие ахнули. Бай Цзинь побледнела:
— Госпожа…
Цинь Жоу удивилась и посмотрела на Цинь Кэйинь с непроницаемым выражением лица.
http://tl.rulate.ru/book/173460/13683003
Готово:
