Старина Ли, дрожа от волнения, уселся в водительское кресло и принялся с любовью поглаживать роскошную отделку салона и современные кнопки.
Он был просто опьянен.
Нынешний «Мерседес» внутри выглядел совсем не так, как модели прошлых лет.
Через окно он бросил взгляд на свой старый фургон «Улин».
Верный старый приятель, сопровождавший его столько лет… больше не казался таким уж привлекательным.
«Улин, давай больше не будем общаться, я боюсь, что „Мерседес“ нас неправильно поймет».
— Ох! Как же хорошо! — Ли Гояо восторженно вздохнул. — Подумать только, я, Ли Гояо, тоже буду ездить на «Мерседесе»!
Глаза старины Ли увлажнились.
В голове у него уже начали рождаться всевозможные грандиозные планы.
— Послушай, если я в будущем буду приезжать на «Мерседесе» устанавливать кондиционеры, это же какой престиж будет, а?!
— Да какой там престиж… Ты так своего начальника до инфаркта доведешь, — усмехнулся сын.
Видя, как счастлив отец, Ли Цзинлинь и сам не мог сдержать улыбки. Он весело похлопал папу по плечу.
— Когда я заработаю побольше денег, подберу тебе еще парочку тачек покруче. Будешь менять их под настроение. А если твой босс посмеет что-то вякнуть – сразу его увольняй!
— Ну-ну! Что за замашки у тебя как у выскочки-богача?
Лицо старины Ли дернулось, и он мгновенно стал серьезным.
— Сын, запомни хорошенько: даже если появятся деньги, не смей ими сорить. Есть у тебя способности, есть статус – всегда веди себя скромно! Разврат и падение начинаются с мелочей.
— …Делать добро другим – значит делать добро себе!
— …Чем больше денег, тем строже нужно к себе относиться!
Слушая нотации отца, которые напоминали бесконечное ворчание матери, Ли Цзинлинь поспешно закивал.
— Не волнуйся, пап! Я всё помню!
Эти слова он слышал уже больше десяти лет. Конечно, они его не раздражали, и он не пропускал их мимо ушей. Строгость к самому себе никогда не бывает лишней.
Покупка новой машины – дело радостное. Вся семья в приподнятом настроении накупила подарков и отправилась в ресторанчик.
Это не было какое-то элитное заведение – обычное кафе, которое держал старый друг отца.
Готовили там вкусно, цены не кусались, а порции были огромными. Настоящая домашняя еда из качественных продуктов.
За обедом Ли Цзинлинь не переставал улыбаться.
Вручив подарок владельцу заведения, «дяде Чжану», он наблюдал, как его отец, помахивая ключами от «Мерседеса», вовсю выпендривался перед старым приятелем.
Он хвастался то машиной, то сыном.
Закончилось это тем, что старина Чжан наложил еды Цзинлиню и его матери, а перед самим стариной Ли с грохотом поставил пустой таз.
Среди шума и споров друзья снова принялись за выпивку.
В итоге они заключили мирное соглашение: как только старина Ли вдоволь накатается сам, он даст «Мерседес» другу, чтобы тот тоже отвел душу.
Ли Гояо, скривившись, неохотно согласился.
— Ты что мне такой таз сунул, я тебе свинья, что ли? — Ворчал он. — Если бы не знал тебя с тех пор, как мы в штаны с дыркой на заднице ходили… Старичье, и надо же было тебе именно на чужую машину позариться! Пусть тебе твой сын такую купит!
Эти слова сопровождались возмущенными криками дяди Чжана.
Ресторан наполнился атмосферой искреннего веселья.
Время летело быстро.
Два дня промелькнули незаметно, и Ли Цзинлиню пришло время возвращаться в Цзясин для продолжения съемок.
Родителям было грустно расставаться с сыном, ведь он приехал всего на пару дней. Но они старались не показывать виду, боясь помешать его работе.
Выйдя из дома и сев в машину, Ли Цзинлинь глубоко вздохнул.
Внезапно у него появилось желание написать песню для семьи. Он открыл ноутбук, чтобы зафиксировать первые крупицы вдохновения.
Некоторое время он сидел в задумчивости, а затем покачал головой.
Нужно быть осторожнее. Если он станет публичной фигурой, придется вести себя еще тише и оберегать информацию о семье.
Он переключил внимание на шоу «Звезда завтрашнего дня».
Сначала нужно довести до конца текущие дела, а потом уже детально прорабатывать новые идеи.
— Групповое выступление на четверых…
Ли Цзинлинь нахмурился, глядя на список своей группы. Интуиция подсказывала, что будут проблемы.
Хуан Цзюнь, Нин Хуа, Ан Джэмин.
Хуан Цзюнь, тот самый Желтоволосый, был ему уже знаком. Ли Цзинлинь подозревал, что в таком распределении не обошлось без связей Хуана.
Нин Хуа он тоже немного помнил – это был трейни, играющий на скрипке. Такая деталь легко запоминалась.
Скрипка – инструмент популярный, но в реальности ей далеко до востребованности пианино. Скрипачи встречались реже.
А вот об Ан Джэмине отзывы были не самыми лучшими. И что самое важное…
— Из Южной Кореи?
У Ли Цзинлиня тут же разболелась голова.
За всё время жизни за границей у него было лишь два случая серьезных конфликтов, оставивших неприятный осадок и даже враждебность.
И в обоих случаях до «инсульта» его доводили именно корейцы.
Причина споров была до смешного простой.
Ли Цзинлинь был китайцем, занимался музыкой и искусством. А искусство всегда неразрывно связано с культурой.
Стоило только затронуть тему традиций Хуася, как корейцы тут же начинали сыпать своими «сиба» и демонстрировать непонятное превосходство, позорясь на глазах у всех и заявляя, что это всё принадлежит им.
И этого «их» было так много, будто они решили присвоить себе всё подряд. Споров было просто не избежать.
Из-за этого Ли Цзинлинь не питал ни малейшей симпатии к этой нации с промытыми мозгами.
«Как же бесят эти корейцы…»
«Нет! О чем я только думаю…»
Ли Цзинлинь поспешно покачал головой.
Нельзя так думать. Это неправильно.
Он повторял это себе снова и снова.
«Нельзя мыслить так однобоко, нельзя поддаваться предрассудкам!»
Ли Цзинлиню приходилось буквально гипнотизировать себя, потому что у него развилось нечто вроде ПТСР по отношению к корейцам, и эта внезапная встреча вызвала острую реакцию.
— Это моя проблема… я должен порефлексировать… Цзинлинь, ты обязан сохранять спокойствие и не смотреть на людей через призму стереотипов.
Он покачал головой и сделал глубокий вдох, успокаиваясь.
Благородный муж подобен ветру, а мелкий человек – траве. Куда клонится трава – не её вина, а вина ветра.
Если в обществе плохие нравы, виноват ли в этом простой народ? Нет, это ответственность публичных личностей, их пример крайне важен.
Развлечения развлечениями, фарм нубов фармом, но будучи частью «национальной сборной», Ли Цзинлинь обязан нести ответственность как публичная фигура.
Любой человек может презирать Южную Корею сколько угодно, но ты, Ли Цзинлинь, не имеешь на это права.
— Помни, Цзинлинь: настоящий муж должен быть широк душой и тверд духом, — прошептал он себе под нос.
Именно так! Настоящий муж!
В наше время это эксперты, профессора, лидеры!
Если обычные люди не могут соблюдать мораль, справедливость и рациональность – что с того? Это не страшно!
Потому что именно «мужи» должны первыми показывать пример. Если они справятся, ветер их примера поведет за собой и народ.
Как эксперт по скрипке и, шире говоря, представитель музыкального мира…
Он обязан соответствовать!
Если даже ты, «муж», не можешь этого сделать, но при этом самодовольно взираешь на всех свысока и разглагольствуешь о том, как должен вести себя народ? Поучаешь людей? Да грош цена такому учению!
Высокие знания без добродетели превращают человека в обычного «лжепрофессора».
Проведя в этой внутренней борьбе всю ночь, он наконец смог обрести душевное равновесие.
На следующее утро к Ли Цзинлиню вернулась его мягкая улыбка.
Придя в павильон для репетиций своей группы, он встретил троих сокомандников.
Цзинлинь вежливо направился к ним.
— Снова привет, Хуан Цзюнь.
— Нин Хуа? Здравствуйте, я Ли Цзинлинь.
— Ан Джэмин? Добро пожаловать в Китай! Я ваш партнер по команде, Ли Цзинлинь.
Он поочередно пожал каждому руку и вежливо поклонился.
Трое парней, польщенные таким вниманием, вытянулись по струнке.
Статус Ли Цзинлиня был настолько громким, что слухи о нем давно разошлись среди участников.
Сейчас никто из них не смел вести себя пренебрежительно.
— Ой-ой-ой! Босс! Можете звать меня просто Желтоволосым!
— Босс, для вас я просто А-Хуа или Сяо Хуа!
— Зовите меня Сяо Ань, просто Сяо Ань!
Отношение троицы к Ли Цзинлиню было предельно дружелюбным.
Впрочем, это и так было понятно. Зная, кто он такой, только полный идиот стал бы проявлять враждебность.
— Давайте обсудим формат и содержание нашего выступления. Нужно поскорее с этим разобраться! — Заговорил Хуан Цзюнь. Он был парнем пробивным и всегда владел свежей информацией.
— На самом деле на проработку идеи у нас всего три дня, — продолжил Хуан. — Потом начнутся репетиции, времени на которые тоже будет в обрез. Лучше всего утвердить основные моменты уже сегодня.
— Хм… давайте послушаем предложения А-Хуа. Я не очень разбираюсь в подобных шоу, так что полагаюсь на вас. Помимо скрипки, я немного понимаю в композиции и аранжировке.
Ли Цзинлинь не стал пользоваться своим статусом, чтобы захватить лидерство. Ключом к успеху он считал готовность учиться новому.
Раз молодежи нравится такой формат выступлений, значит, в этих произведениях – какими бы посредственными они ни казались – определенно есть свои плюсы.
— Это же отлично! — Просиял Хуан Цзюнь.
«Ага, „немного понимает“… Когда такие мэтры говорят „немного“, это значит „очень много“», – подумал Хуан, прекрасно зная цену такой скромности.
Для трейни лучше всего представлять оригинальный материал. Если взять старую песню и переделать её под перформанс, то за хороший результат баллов особо не накинут, а за плохой – нещадно заминусуют. Фанаты оригинала решат, что ты оскорбил их любимое произведение. Это ловушка, на которой погорело немало айдолов.
— У меня есть наброски, — Ли Цзинлинь достал флешку и вставил её в колонку.
— На досуге я изучал современный музыкальный рынок и пришел к кое-каким выводам. Написал несколько вариантов дизайна звука. Посмотрите, может, выберем один, и я его доработаю.
У парней загорелись глаза, когда они услышали записи.
— Брат, эта прелюдия реально цепляет!
— И это интро тоже крутое, под него на сцене можно столько фишек придумать!
Ли Цзинлинь довольно усмехнулся.
В эпоху клипового мышления внимание зрителя удержать крайне сложно. Если вступление запоминается с первых секунд, песня легко становится вирусной. Поэтому начало – это всё!
А как сделать прелюдию «цепляющей»? Либо сразу давать ведущую мелодию, либо создавать контрастную мелодическую линию, либо использовать необычные тембры. Ли Цзинлинь перепробовал множество способов и планировал испытать их на этом шоу.
— Но теперь нам нужно найти мастера, чтобы написать текст, и хореографа для постановки танца, — подытожил Хуан Цзюнь. Все были довольны демо-записью.
— Да, нужно поторапливаться, тогда и отрепетировать успеем лучше.
— Но… — лицо Ан Джэмина внезапно изменилось.
Он неловко почесал затылок.
— Цзинлинь-сонбэним… мой китайский очень плохой… можно мне… хангуго-рыль-хамнида ?
Ли Цзинлинь опешил. Не то чтобы он не понял это «хангуго…» кхм, корейский. Фраза означала: «Простите, брат Цзинлинь, мой китайский правда очень плох, можно я буду петь на корейском?»
— А что, если поучить, потренироваться? Совсем никак? — Ли Цзинлинь нахмурился.
— Я, конечно, буду очень стараться… но звучать будет ужасно, — с виноватым видом ответил Ан Джэмин. — На отборочном этапе я тоже пел по-корейски.
Цзинлинь нахмурился еще сильнее. Судьи действительно не могли отсеять участника только за корейский язык. Иначе пошли бы слухи, что «китайские медиа и артисты коллективно притесняют корейцев».
— Мне очень, очень жаль! Это я всех тяну назад! — Ан Джэмин, казалось, раскаивался еще сильнее, он низко опустил голову. Он вскочил и принялся беспрестанно кланяться и извиняться в священном трепете.
— Да ничего страшного, мы обязательно поможем, будем прогрессировать вместе! — А-Хуа рассмеялся и ободряюще похлопал корейца по плечу. — Не переживай так, всё будет нормально!
А-Хуа решил, что Ан Джэмин просто напуган жесткой культурой корейского шоу-бизнеса, где старшие подавляют младших.
Но Хуан Цзюнь и Ли Цзинлинь нахмурились. Эти двое повидали в жизни слишком много.
Со стороны эта сцена выглядела так, будто Ли Цзинлинь пользуется своим авторитетом и издевается над новичком. До масштабной травли в соцсетях не хватало только слезливого поста о «притеснениях».
У Ли Цзинлиня было странное выражение лица. «Я же тебя вроде не обижал, с чего это ты вдруг начал так „чаевничать“?»
Хуан Цзюнь поступил проще. Он незаметно установил телефон и начал втихаря записывать видео. Это была чистая осторожность фуэрдая, привитая с детства.
Хуан просто подумал: «Этот палочник не похож на хорошего человека, чую подвох. Нужно защитить нашего брата Линя».
Интересно, не слишком ли медленно развивается сюжет? Шоу еще не вышло в эфир, а взрывных моментов явно не хватает.
http://tl.rulate.ru/book/173277/13756221
Готово:
