Она не только не ладила с невестками, но и не уважала свекровь со свёкром. При этом умудрялась выставлять себя в лучшем свете, жалуясь на то, что родила всего одну дочь, и распуская слухи о том, как свекровь её унижает за то, что она не может родить сына.
В деревне люди в открытую и за глаза осуждали её свекровь и невесток. А поскольку её муж был старостой, многие ей льстили, и она стала своего рода предводительницей деревенских женщин, чьё слово имело большой вес.
Семья старосты шумела и ругалась, дело дошло до того, что Ань Сяосяо схватила палку и набросилась на свою бабушку и тёток. А у Ся Циюэ, наоборот, царили мир и спокойствие в ожидании ужина.
Когда подошёл Ань Цзыхао, Ся Циюэ только тогда заметила, что маленькой Ань Цинлин нигде нет. Она сидела далеко от семьи Ань и не обращала на них внимания, болтая с Лю Цзяцзя и играя с детьми.
— Пятый брат, Лин-эр ведь ты увёл? О боже, ребёнок пропал!
Она встревожилась. Потерять ребёнка — это не шутка. Она и Лю Цзяцзя вскочили на ноги и начали оглядываться по сторонам.
— Четвёртая невестка, не волнуйся, Лин-эр забрали её родители! Она не пропала! — с горькой усмешкой объяснил Ань Цзыхао.
Ся Циюэ удивилась. Судя по тому, как вёл себя Ань Цзыхао в тот день, он должен был быть в ярости, если бы Гэ Миньюй и её муж забрали ребёнка. Но сейчас он выглядел…
— Всё в порядке? — не удержалась она от вопроса.
— В порядке. У Хуа-эра тоже жар, и третий брат с невесткой забрали её из-за лекарств. Но отец сказал, что больше не позволит им продавать детей… — он потёр нос. — Родные родители хотят продать ребёнка… а я, дядя, по сути, не имею права голоса.
Ся Циюэ не удивилась. Она знала, что пятый брат вмешался лишь потому, что не мог смотреть, как больную девочку продают, боясь, что она не выживет.
— Не думай об этом много. Может, Лин-эр продадут в хорошую семью, и ей там будет лучше, чем сейчас, кто знает!
Ся Циюэ снова усадила Лю Цзяцзя.
— Цзяцзя, так что ты говорила про ту наложницу господина Лю, как у неё случился выкидыш?
— Ой, сестрица Циюэ, ты не представляешь, в этих богатых домах…
Лю Цзяцзя снова начала свой рассказ, но её прервал Ань Цзыхао.
— Четвёртая невестка…
Ся Циюэ с удивлением посмотрела на него.
— Что-то ещё? Что случилось?
Ань Цзыхао взглянул на Лю Цзяцзя и, помедлив, сказал:
— Родители узнали, что у тебя есть деньги. Будь осторожна!
Сказав это, он развернулся и ушёл, чувствуя себя неловко из-за странных идей своих родных.
Ся Циюэ на мгновение замерла, а потом улыбнулась.
Разве это не было вопросом времени? Почти вся деревня знала, как они могли не узнать? Иначе зачем бы она тратила столько денег, покупая овощи, мясо и лепёшки, чтобы накормить триста с лишним человек?
Хотя у неё не было документа о разделе семьи, но староста, глава клана и все односельчане могли засвидетельствовать это. Неужели она не сможет добиться официального документа?
— Сестрица Циюэ, что же делать? — искренне забеспокоилась Лю Цзяцзя. — Если твоя свекровь устроит скандал, а у тебя нет документа о разделе, дело плохо.
Ся Циюэ махнула рукой.
— Ничего, не волнуйся. Когда придёт время, просто подтвердишь мои слова, и всё!
— Ну конечно! Не только я, вся деревня за тебя заступится! Увидишь! Все видели, как тебе было тяжело после раздела. Неужели они бессовестно станут врать?
Уже совсем стемнело. Глава клана собрал соль, похлёбка из кролика с редькой и капустой была готова, и наконец-то пришли люди из деревни Сяомайцзы. Увидев их, шестеро парней, нанятых Ся Циюэ, — Ань Цзыхао, Ань Юдэ, Ань Чэн, Ань Дун, Ань Сыцзинь и Ань Лян — вышли им навстречу. Они забрали мешки с лепёшками у людей, пришедших с бородачом.
— Сестрица, может, пересчитаешь? Полторы тысячи лепёшек, ни одной не не хватает! — сказал бородач, обращаясь к Ся Циюэ.
— Не нужно, я вам верю, уважаемый! Вот одна ляна серебра, держите! — Ся Циюэ протянула ему деньги.
Бородач расплылся в улыбке. Чтобы напечь столько лепёшек, он одолжил у соседей три котла, и его жена, невестки, свояченицы и мать трудились до сих пор, даже не поужинав. Но при виде серебра вся усталость прошла.
Да, они потрудились, но и заработали неплохо. На столько лепёшек ушло чуть больше ста цзиней кукурузной муки, пусть даже сто пятьдесят, это всего триста медяков. А он заработал… заработал… ага, семьсот медяков!
Ещё одна семья тоже приготовила полторы тысячи лепёшек и ждала оплаты. Ся Циюэ бегло осмотрела их, размеры были примерно одинаковые, чуть меньше её булочек из пространства, но гораздо больше городских пирожков. Не пересчитывая, она отдала деньги.
Бородач и остальные, рассыпавшись в благодарностях, ушли. А в лагере деревни Шаньбэй все уже давно изнывали от ароматов, держа наготове свои миски и палочки.
— Потрудитесь ещё немного, раздайте эти лепёшки. По пять штук на человека, и взрослым, и детям одинаково! — сказала Ся Циюэ шестерым парням.
Те безропотно согласились, считая это своей работой. Разделившись на пары, один держал мешок, другой раздавал. Хотя людей было много, около трёхсот человек, но это всего лишь сорок с лишним семей. Раздавая по семьям, они управились довольно быстро.
Те, у кого было много детей, улыбались до ушей. Лепёшки выглядели очень аппетитно. Что не съедят, можно будет оставить на дорогу, ведь дети столько не осилят.
Когда дошла очередь до семьи Ань, снова начался скандал. Семье Гэ Миньюй с двумя детьми досталось двадцать лепёшек. Дети столько не съедят, Лин-эр и Хуа-эру хватит и по одной. Оставшиеся тут же приглянулись Лю Мэй.
Её двое подросших сыновей съедят всё, и им ещё мало будет, может, придётся и её долю отдать. В итоге старуха Ань забрала все лепёшки себе и сказала, что будут есть все вместе, кто сколько сможет. Лю Мэй была довольна, а Гэ Миньюй скрежетала зубами от злости. Она опять проиграла этой невестке.
После раздачи лепёшек раздачей похлёбки занялась госпожа Ань из рода Ван. Вместе с несколькими женщинами она разливала еду по семьям. Нормы не было, когда первая порция была съедена, те, кто не наелся, могли подойти за добавкой.
Ся Циюэ, раздав лепёшки — а их осталось ещё около тысячи двухсот, — собрала всех, кто помогал, в одном месте, поставила перед ними несколько больших мисок с похлёбкой и дала им двести лепёшек, чтобы они поели досыта.
Те, кто собирал хворост, мыл овощи, готовил, разливал похлёбку и раздавал лепёшки, — всего около двадцати-тридцати человек, — были в восторге, так как смогли сэкономить свои порции. Это вызвало зависть у некоторых других.
http://tl.rulate.ru/book/173192/14207166
Готово:
