Крошечная Кэ-эр, конечно, не могла удержать десятилитровый бурдюк, поэтому Ся Циюэ пришлось поддерживать его самой. Но девочка, услышав слова матери, не осмелилась притронуться к воде. Она лишь моргала большими испуганными глазами и не приближала губы к горлышку.
Ся Циюэ вздохнула. Страх остаться без воды въелся в них так глубоко, что каждый глоток цедился и растягивался на несколько раз. Неудивительно, что её внезапное предложение пить вволю показалось им чем-то немыслимым. Трое остальных смотрели на неё с таким же недоумением.
— Нас хоть и много, но мы все слабые — либо дети, либо женщины. А эту воду я получила сегодня на глазах у всех. Если мы будем её жалеть и экономить, то рано или поздно кто-нибудь её отберёт. Уж лучше мы напьёмся вдоволь прямо сейчас, восстановим силы. Сварить кашу днём мы всё равно не успеем, времени нет. А ту воду, что останется, используем вечером, чтобы сварить хороший рисовый отвар.
Её слова не были пустым вымыслом. Не говоря уже о других, старики из семьи Ань точно не оставят их в покое. Десять литров — это больше, чем было у всего их семейства. Разве могли снохи вроде Лю Мэй или Гэ Миньюй не позариться на такое богатство? Проблем потом не оберёшься.
Если же они выпьют и съедят большую часть сейчас, то у них останется не больше литра, который будет гораздо легче защитить. Что касается пяти цзиней отборного зерна, то она, воспользовавшись моментом, уже давно переложила его в своё пространство под прикрытием корзины.
Услышав её рассуждения, малыши ничего не поняли, а вот Ся Цзююэ и Ся Синхэ сразу сообразили, в чём дело. У них действительно не хватило бы сил защитить столько воды. Лучше уж насладиться ею сейчас, пока есть возможность.
Итак, получив единогласное одобрение старших, Ань Цин-кэ первой припала к бурдюку и начала жадно глотать воду. В её животе было пусто, но она так долго страдала от жажды, что Ся Циюэ не решилась позволить ей пить слишком много, чтобы не навредить.
В итоге, когда все утолили жажду и почувствовали облегчение, в бурдюке оставалось ещё около двух третей воды. Лица тех, кто наконец напился, сияли от счастья, и на щеках даже проступил едва заметный румянец.
После этого Ся Циюэ усадила всех четверых и начала своё первое семейное собрание. У неё был её главный козырь — пространство, — и она не хотела вечно скрывать его от родных. Память прежней хозяйки тела подсказывала, что брат и сестра были хорошими, преданными людьми.
Когда-то они втроём всегда держались вместе и не имели друг от друга секретов. Поэтому она решила туманно намекнуть им на свои способности, чтобы они хранили тайну и не задавали лишних вопросов. Это значительно облегчило бы ей жизнь в пути.
— Как глава этой семьи, я хочу провести с вами собрание! — торжественно объявила она.
Хотя они ещё не ели, но, напившись воды, все почувствовали прилив сил. Четверо слушателей посерьёзнели и согласно кивнули.
— Первое правило: вы должны беспрекословно подчиняться приказам главы семьи. Никаких вопросов. Что я говорю, то вы и делаете. Вы сможете?
Выражение её лица было таким строгим, что даже Кэ-эр и Сюань почувствовали холодок по спине. Им стало немного страшно видеть маму такой, но, когда её взгляд остановился на них, они поспешно закивали.
— Мамочка, Кэ-эр будет слушаться мамочку, будет паинькой!
Её слова подхватили и остальные.
Только после этого Ся Циюэ перешла к главному. Она достала из-за спины три больших белых паровых булочки, которые купила утром. Под изумлёнными взглядами она разделила каждую пополам и вручила каждому по половинке. Булочки из её пространства были огромными, половинка равнялась целой булочке из этого мира. Так что она не сомневалась, что все наедятся, даже она сама.
— Старшая сестра… это… — Ся Цзююэ не могла поверить своим глазам. Горячая белая булочка в её руке казалась чем-то нереальным. Она заикаясь хотела что-то спросить, но, увидев суровое лицо сестры, вспомнила только что озвученное правило — подчиняться и не задавать вопросов. Она испуганно замолчала, но есть не решалась.
— Запомните, что бы я ни достала, чтобы вас накормить, вы должны молча и быстро всё съесть. Не спрашивайте и никому не рассказывайте! Это единственное правило в нашей семье! Ешьте скорее, пока никто не пришёл и не увидел!
Ся Циюэ ещё раз строго повторила правило и первой откусила от своей булочки. От трёх булочек осталась ещё половинка, но она не стала её убирать, а просто держала в руке.
— Сегодня мы едим досыта. Кто не наестся, может съесть мою половинку!
Это стало последней каплей. Изголодавшиеся люди отбросили все сомнения. Ароматная, пышная булочка… Ся Синхэ съел свою порцию первым. Недаром говорят, что растущий парень может и отца разорить. Ся Циюэ видела, что он не наелся, и отдала ему свою половину.
В прохладном, полутёмном гроте пятеро беглецов впервые за последние два года поели досыта. Хотя в булочках не было ни капли жира, они были невероятно вкусными. После еды Ся Циюэ снова дала всем напиться воды, и ощущение сытости стало полным.
Вялость и слабость, вызванные голодом, отступили. Все почувствовали прилив сил и бодрости. Хотя их лица всё ещё оставались измождёнными и желтоватыми от недоедания, в их глазах появился блеск. Однако от десятилитрового бурдюка осталось не больше четырёх литров.
Несмотря на сытный обед, внешний вид так быстро не меняется. Когда староста деревни собрал всех, чтобы продолжить путь, тётушка Ван увидела всё ту же измождённую Ся Циюэ с братом, сестрой и двумя детьми.
Они по-прежнему выглядели слабыми и болезненными. Впрочем, губы у них больше не были сухими и потрескавшимися. Она догадалась, что они, конечно же, позволили детям напиться вдоволь, ведь у них было целых десять литров воды.
Послеполуденное солнце палило всё так же нещадно, заставляя и без того измученных жаждой людей чувствовать, как пересыхают и трескаются их губы. Ся Циюэ по-прежнему несла на спине обоих детей, а их скромные пожитки разделили между собой брат и сестра.
В пути старая госпожа Ань то и дело оборачивалась, бросая на Ся Цзююэ и Ся Синхэ косые, расчётливые взгляды. Лицо её становилось всё мрачнее. Если бы не эта паршивка, всё отборное зерно уже было бы в её руках. От злости она даже не дала Лю Мэй её полуденную порцию, что вызвало очередную бурю в их семействе.
Не меньше кипела и сама Лю Мэй. Она злилась на Ся Циюэ за то, что та не поделилась зерном, за то, что не ставила её ни в грош, за то, что опозорила её перед всеми, и за то, что из-за неё она осталась без обеда. Она и так едва держалась на ногах, а теперь, пропустив приём пищи, совсем ослабела. И при этом ей приходилось тащить на себе тяжёлый груз. Но поднимать скандал она не смела.
Утренняя выходка уже стоила ей обеда; если она снова начнёт бунтовать, семья Ань может просто бросить её здесь. Её родня жила в другой деревне, да и вернуться туда она не могла — родители всегда предпочитали сыновей, и помощи от них ждать не приходилось. Скорее всего, её ждала бы та же голодная смерть. Оставалось лишь стиснуть зубы и идти, надеясь, что вечером её всё-таки накормят.
Погружённая в свои обиды, она даже не замечала, что идущая рядом дочь взяла на себя часть её ноши. В семье Ань пренебрежение к дочерям было не просто привычкой, а доброй традицией. В таких условиях девочкам было непросто выжить, а уж если родная мать видела в ней лишь обузу, то оставалось только удивляться, как Ань Цинъянь вообще дожила до своих лет.
http://tl.rulate.ru/book/173192/13845409
Готово:
