Услышав, с какой уверенностью она говорит о суде, и увидев, что она, взяв за руки брата и сестру, собирается уходить, староста деревни Шаньси забеспокоился.
Если такое дело в деревне дойдёт до суда, ему тоже не поздоровится.
Поэтому он поспешил вперёд, попутно подавая знаки братьям Линь Цай.
— Старшая дочь Ся, погоди, давай ещё раз всё обсудим!
Староста Линь выбежал вперёд и преградил Ся Циюэ дорогу. За ним подбежали и братья Линь Цай.
Хотя их было много, и они никого не боялись, но с чиновниками связываться не хотели, да и старосте нужно было оказать уважение. В конце концов, они жили в одной деревне, и без поддержки клана им было бы трудно.
Ся Циюэ холодно усмехнулась. Она знала, что они могут согласиться на её условия, и требовала столько, сколько, по её мнению, они могли дать.
— Дядя староста, обсуждать нечего. Мои родители — это две человеческие жизни, их просто так убили. Брат и сестра ещё маленькие, как им теперь жить без родителей, скитаясь голодными и холодными? Двадцать цзиней зерна и десять цзиней воды — это что, так много?
Говоря это, она уже не усмехалась, а на её лице отразилась боль.
Староста Линь тоже понимал, что этим двоим детям придётся нелегко, но что он мог поделать?
Выслушав Ся Циюэ, он повернулся к Линь Цаю.
В это время сзади подошёл пожилой мужчина, чем-то похожий на Линь Цая. Ся Циюэ поняла, что это его отец.
В руках у старика Линя был бурдюк с водой и мешок с рисом. Он подошёл и встал рядом со старостой Линем.
На глазах у всех жителей деревни Шаньси он поднял руки и обратился к Ся Циюэ:
— Девочка из семьи Ся, мы виноваты, что убили людей. Но в эти голодные годы суд вряд ли будет заниматься нашим делом! У дяди Линя есть пять цзиней отборного зерна и десять цзиней воды, считай это компенсацией! Возьми, бери брата и сестру и идите. Если мы все благополучно найдём новое место, дядя Линь вас потом не обидит!
Услышав это, все поняли, что учёный Линь слов на ветер не бросает. Глядя на отборное зерно и бурдюк с водой в его руках, у всех потекли слюнки.
Но Линь Цай, услышав слова своего отца, возмутился и, нахмурившись, преградил ему путь.
— Это отборное зерно для мамы, чтобы она поправилась, как ты можешь его отдавать? Нет! Не отдам! И не думай!
С этими словами он попытался вырвать у учёного Линя пять цзиней отборного зерна.
Староста Линь, глядя на это, покачал головой. В семье учёного Линя тоже был разлад. Будучи учёным, он взял себе наложницу. Сыновья от законной жены уже выросли и женились, а он с наложницей родил маленькую дочку, которой сейчас было всего четыре года.
Четверо братьев Линь Цай никогда не показывали отцу своего расположения. Их мать была больна, и именно поэтому братья и пытались отобрать тележку, чтобы их мать могла лежать на ней и чувствовать себя комфортнее.
— А-Цай, послушай своего отца!
Из-за спины учёного Линя вышла пожилая женщина. Её голос был слабым и болезненным, после каждого слова она кашляла.
Увидев её, братья Линь Цай поспешили поддержать её, глядя на учёного Линя с неприязнью.
— Мама, не вмешивайся, садись, отдохни! — сказал Линь Цай и снова попытался отобрать у учёного Линя отборное зерно и воду.
В его глазах, кроме жены и детей, была только мать. Именно она с трудом вырастила их четверых. Отец, хоть и был учёным, но относился к матери плохо, да ещё и привёл в дом какую-то дрянь, которая постоянно её злила.
— А-Цай, не делай больше ради меня ничего против совести. Послушай своего отца, отдай отборное зерно и воду семье Ся, и на этом покончим!
Но не успели братья Линь Цай согласиться, как из толпы выбежала четырёхлетняя девочка и бросилась к учёному Линю.
— Папа, не отдавай им еду и воду, Цин-эр тоже хочет кушать! Пусть старший брат идёт в тюрьму! Кто его заставлял убивать людей! Старшая госпожа уже ходить не может, надо было её дома оставить, а не тащить с собой в скитания, она только обуза…
Сказав это, она подбежала к учёному Линю и, задрав голову, уставилась на воду и еду в его руках.
Стоявшие вокруг люди зашушукались.
Как такой маленький ребёнок может быть таким злым и говорить такие вещи? Если её не научили взрослые, то никто в это не поверит.
Но это подействовало на братьев Линь Цай. Они злобно посмотрели на дочь этой дряни и молча согласились с решением учёного Линя.
Староста Линь, наблюдая за этой семейной сценой и видя, что братья Линь Цай, поддерживая свою мать, больше не возражают, поспешил вмешаться.
— Старшая дочь Ся, ну что, ты согласна? Отборное зерно — это хорошая вещь!
Ся Циюэ знала, что продав двадцать цзиней обычного зерна, не купишь и пяти цзиней отборного. Но сейчас, неважно, обычное зерно или отборное, главное — набить живот.
Но у неё был чит. Другие, возможно, и не выбрали бы пять цзиней отборного зерна, а вот она была бы только рада.
И вот, под настойчивыми взглядами учёного Линя и старосты Линя, под плач Линь Цин-эр, она неохотно кивнула.
Учёный Линь поспешно оттолкнул свою младшую дочь и передал Ся Циюэ пять цзиней отборного зерна и бурдюк с десятью цзинями воды.
Затем он повернулся и, когда Линь Цин-эр снова подбежала к нему, подхватил её на руки и, уговаривая, отнёс к наложнице, упрекая ту в невоспитанности.
Как бы то ни было, это были родители её предшественницы. Хоть они и продали её, но они уже мертвы, и она не поскупится на последний поклон.
Эта сцена закончилась, и не имеющие к ней отношения люди уже начали собираться в путь. Но старик Ся и его жена не двигались с места, глядя на троих детей старшего сына.
Точнее, на отборное зерно и воду в руках Ся Циюэ.
Ся Циюэ встала и, велев всё ещё плачущим и кланяющимся брату и сестре подняться, собралась уходить. Двое её детей ждали её у тётушки Ван, и она не знала, как они там.
Но, обернувшись, она увидела двух стариков, жадно смотрящих на еду и воду в её руках, а также толпу семьи Ся, которые, неся свои большие узлы, уже направлялись к ней.
Она спрятала брата и сестру за спину и, опережая их, заговорила:
— Дедушка, бабушка, в спешке я не успела вам сказать. Вы так внезапно отделили нашу старшую ветвь, но ещё не отдали Цзююэ и Синхэ то, что им полагается при разделе. Вы ждёте здесь, чтобы разделить имущество? Ах да, то, что у меня в руках, я получила уже после раздела! Это не принадлежит семье Ся, так что вы не можете это учитывать. Староста ещё не ушёл далеко, давайте позовём его в свидетели?
От этих слов двое стариков, позарившихся на их еду и воду, опешили. Придя в себя, они поспешно развернулись и, не сказав ни слова, побежали к своей группе. Не дожидаясь, пока Ся Циюэ скажет что-то ещё, они, вместе с недоумевающими членами семьи Ся, последовали за караваном из деревни Шаньси.
Ся Циюэ холодно усмехнулась, глядя на эту равнодушную родню. Хорошо, что она нанесла упреждающий удар. К тому же, все в деревне видели, что произошло, и староста вряд ли встал бы на их сторону. Иначе она могла бы лишиться и этого малого.
— Пойдёмте!
Посмотрев некоторое время на убегающую семью Ся, Ся Циюэ, потеряв к ним интерес, позвала брата и сестру, чтобы идти к своим малышам.
http://tl.rulate.ru/book/173192/13656970
Готово:
