Столица Ляочжоу, город Чаоян. Он расположен на юге у Северного моря, на западе граничит с провинциями Яньчжоу и Ючжоу, а на севере — со степью. В своё время предки семьи Мужун, Мужун Лунчэн и Мужун Фэнхуан, основали здесь столицу своей династии Поздняя Янь, поэтому это место также называют Драконьим Городом.
Сюй Бэйю, преодолев трудный путь, добрался до Драконьего Города. Он не стал сразу входить, а остановился у ворот и долго молча смотрел на этот величественный город.
Династия Великая Янь уже давно канула в Лету, но семья Мужун всё ещё существовала. Он слышал от учителя, что после смерти двух столпов семьи, Мужун Юаня и Мужун Яня, главой семьи стала женщина по имени Сюань.
Эта Мужун Сюань, хоть и была женщиной, но была личностью легендарной. В детстве она дружила с будущим главой семьи Е, они были, можно сказать, влюблены с детства. Если бы не одно обстоятельство, она бы вышла замуж за него и стала госпожой семьи Е. Но семья Е почитала даосизм, и тот молодой господин ушёл в даосскую секту, а Мужун Сюань, чья семья почитала буддизм, была отправлена в монастырь для светского совершенствования. Так они расстались.
Десять лет спустя Мужун Сюань, представляя буддийскую школу, странствовала по миру. Любители посудачить прозвали её, вместе с ещё не вышедшей замуж императрицей Линь, тогда ещё просто ученицей Гунсунь Чжунмоу Чжан Сюэяо и святой секты Сюань из Поздней Цзянь Цинь Мумянь, четырьмя великими красавицами. Причём Мужун Сюань считалась первой, за что и получила титул первой красавицы Поднебесной.
Говорят, что у красавиц судьба нелёгкая, и в целом это так.
Чжан Сюэяо, выйдя замуж за Гунсунь Чжунмоу, много лет вместе с мужем боролась за возрождение Секты Меча, но в итоге они расстались, став парой, полной обид.
У Цинь Мумянь была сложная история любви с императором Сяо Юй, но в итоге Сяо Юй женился лишь на императрице Линь, а Цинь Мумянь так и не вышла замуж.
Что до императрицы Линь, которой, казалось, повезло больше всех, — она стала императрицей, её муж не брал других жён, а сын стал императором, — но они с Сяо Юй рано умерли, так что и её судьбу нельзя назвать счастливой.
Лишь Мужун Сюань в этом плане можно считать удачливой.
Женщины ревнивы, как и учёные завистливы. В то время четыре красавицы разделились на три лагеря. Мужун Сюань и императрица Линь были подругами. Чжан Сюэяо и Цинь Мумянь были сами по себе. Первые две враждовали с последними двумя из-за мужчин или по другим причинам. Например, императрица Линь и Цинь Мумянь из-за Сяо Юй стали смертельными врагами.
В общем, женские счёты — это запутанный клубок, который никогда не распутать.
В своё время Мужун Сюань приехала в Чжунду, чтобы навестить свою подругу, императрицу Линь. В то время Сяо Юй дружил с даосскими сектами, и они вместе строили планы по завоеванию Поднебесной. Главный ученик даосских сект тоже приехал в Чжунду, чтобы встретиться с Сяо Юй. И этим главным учеником был тот самый молодой господин из семьи Е, который ушёл в даосскую секту.
Благодаря этому случаю старые друзья встретились, и их чувства вспыхнули с новой силой. По ряду других причин в итоге они стали партнёрами по совершенствованию.
Спустя несколько лет Сяо Юй завершил свой первый поход на юг в Шу и второй поход на север в Позднюю Цзянь, а затем повёл войска на восток и завоевал Поднебесную. После этого Сяо Юй стал императором, а тот главный ученик даосских сект — новым патриархом даосов.
Две женщины тоже возвысились: одна стала императрицей, другая — женой патриарха даосов.
Сейчас император и императрица уже мертвы, а Мужун Сюань и патриарх даосов всё ещё живы и здоровы.
Патриарх даосов большую часть времени проводит на пике Дутянь в Сюаньду, а его жена половину года живёт в доме семьи Мужун, занимаясь семейными делами. Раньше, когда императрица Линь была ещё жива, Мужун Сюань ездила в столицу навещать старую подругу. Но после смерти Сяо Юй и его жены, и после того, как новый император отвернулся от политики отца, дружившей с даосскими сектами, и начал их притеснять, Мужун Сюань больше ни разу не была в столице.
У Сюй Бэйю вдруг возникла абсурдная мысль: этот Драконий Город в Ляочжоу — родовое гнездо семьи Мужун. Интересно, сможет ли он увидеть ту, что когда-то была первой красавицей Поднебесной?
Увидеть-то он, может, и сможет, но не ему, юнцу, с ней встречаться.
Гунсунь Чжунмоу с футляром для меча за спиной шёл по Драконьему Городу. Он шёл целый час и направился не в резиденцию князя Ляо, а остановился у одного из домов на западе города.
Чёрные лакированные ворота были плотно закрыты. Весь дом, включая табличку с двумя иероглифами «Мужун», был пропитан духом времени.
У ворот стояли лишь два стражника в чёрных доспехах, их руки лежали на рукоятях мечей. Их уровень был близок к первому рангу. Использовать мастеров первого ранга в качестве привратников, кроме императорской семьи Сяо и ещё нескольких родов, могла позволить себе лишь семья Мужун с её тысячелетней историей.
Когда Гунсунь Чжунмоу подошёл к воротам, лица двух стражников изменились. Их пальцы легли на рукояти мечей, но под давлением нескрываемой мощи Гунсунь Чжунмоу они не смели даже заговорить.
Обнажить меч перед земным бессмертным Гунсунь Чжунмоу — это, конечно, смешно. Но они с детства воспитывались семьёй Мужун как смертники, и их долг был превыше всего. Даже зная, что, обнажив меч, они обречены на смерть, они стояли у ворот, не двигаясь и не отступая.
В этот момент из-за ворот раздался мягкий голос:
— Не будьте невежливы с почётным гостем. Откройте средние ворота и впустите его.
Услышав этот голос, два стражника мгновенно опустились на колени и в один голос произнесли:
— Слушаемся.
В следующее мгновение две чёрные лакированные двери со скрипом медленно отворились. Гунсунь Чжунмоу, не удивляясь, вошёл в родовой дом семьи Мужун.
Это место было ему знакомо. В своё время пять великих семей государства Вэй заключали между собой браки, и мать Гунсунь Чжунмоу была из рода Мужун. В детстве он приезжал сюда с матерью и даже был, можно сказать, двоюродным братом Мужун Сюань.
Он вошёл в главный зал. Все слуги и служанки были отосланы, осталась лишь одна женщина в белом.
На вид ей было лет тридцать. Её красота была такова, что её можно было назвать несравненной. Казалось, одно её присутствие затмевало всё вокруг. Она была подобна орхидее в уединённой долине, отрешённой от мира.
Что ещё более поражало, так это то, что, несмотря на молодое лицо, у неё были седые волосы, три тысячи прядей. В отличие от тусклых седых волос Гунсунь Чжунмоу, её волосы были яркими и чистыми, собранными девятью заколками. В сочетании с её серьёзным лицом это придавало ей ещё больше величия.
Эта женщина была нынешней хозяйкой родового дома семьи Мужун, Мужун Сюань.
Отношение Мужун Сюань к этому двоюродному брату, который много лет враждовал с её мужем, было ровным: ни неприязни, ни привязанности, словно он был просто случайным прохожим. В конце концов, даже отцы и сыновья, мужья и жёны становятся врагами, что уж говорить о двоюродных брате и сестре, между которыми и так не было особой привязанности.
Гунсунь Чжунмоу заговорил первым:
— Мужун, я пришёл к тебе на этот раз не по какому-то делу, а просто хотел…
Женщина спокойно прервала его:
— Оставить последние распоряжения?
Гунсунь Чжунмоу замер, не зная, что ответить.
— Тебе ведь уже восемьдесят три? — спросила она.
Гунсунь Чжунмоу кивнул:
— Время безжалостно.
Мужун Сюань спокойно сказала:
— В твоём возрасте уже пора бы на всё смотреть проще. Все эти годы я была посредником, и он решил оставить вас с женой в покое. Раз уж вы выбрались из этого ада, зачем цепляться за прошлое? Чжан Сюэяо отпустила, а ты не можешь. Ты по-прежнему упорствуешь, странствуешь по миру, дружишь с Мужун Сюаньинем и другими. Ты не даёшь мне быть посредником и заставляешь его вмешаться лично.
Гунсунь Чжунмоу молчал.
Тот, о ком говорила Мужун Сюань, был, естественно, патриарх даосов, восседающий в Сюаньду.
Нынешнее молодое поколение знало лишь о высоком положении патриарха. Только старики знали, насколько он силён.
Спустя долгое время Гунсунь Чжунмоу медленно произнёс:
— Даже если против меня тысячи, я пойду вперёд.
В глазах женщины промелькнула тень гнева. Казалось, она была раздосадована упрямством Гунсунь Чжунмоу.
— Гунсунь Чжунмоу! — твёрдо произнесла она.
Гунсунь Чжунмоу, к которому обратились по имени, по-прежнему спокойно ответил:
— У настоящего мужчины есть то, что он должен делать, и то, чего не должен. В таких делах женщина может отойти в сторону, а мужчина — нет. Мужун Сюань, все эти годы я помню о том, что ты для меня сделала. Но этот долг я, возможно, не смогу вернуть.
Голос Мужун Сюань стал ещё холоднее:
— Мне не нужно, чтобы ты возвращал долг. Я лишь прошу тебя успокоиться и перестать сеять смуту. Разве мирная жизнь — это плохо?
Гунсунь Чжунмоу тихо вздохнул:
— Твой мир — это не мир для нас, бездомных псов.
Мужун Сюань холодно сказала:
— Хватит! Гунсунь Чжунмоу, что с того, что Секта Меча уничтожена? Семья Гунсунь отправила тебя в Секту Меча не для того, чтобы ты погиб вместе с ней! И что с того, что семья Гунсунь уничтожена? Это сделал Сяо Цзинь, а не наши даосские секты!
Гунсунь Чжунмоу с футляром для меча за спиной спокойно ответил:
— Одно поколение делает дела своего поколения. Эти обиды и распри мы с учеником уладим.
Мужун Сюань, заложив руки за спину, отвернулась. Её седые волосы аккуратно лежали на плечах и спине.
— Раз уж ты упорствуешь, то лучше нам больше не видеться. Береги себя.
Гунсунь Чжунмоу улыбнулся и покинул родовой дом семьи Мужун.
Мужун Сюань обернулась и, глядя на его удаляющуюся, постаревшую фигуру, тихо вздохнула.
Неужели из всех их ровесников, выходцев из пяти великих семей, Гунсунь Чжунмоу уйдёт первым?
...
http://tl.rulate.ru/book/173083/13664950
Готово:
