Глава 36: Проклятие!!
Маннан и Джидин, два третьекурсника Слизерина, следовали за Тарквином. Как и он, они свято верили в превосходство чистой крови и разделяли его дерзкий, необузданный нрав, естественным образом тяготея к громкому делу чистокровных. Со временем они стали его верными союзниками, готовыми исполнять любое приказание.
О Шоне Булстроуде они знали с первого дня учёбы — дерзкий первокурсник, который сразу выделялся. Им он не нравился, но поскольку тот был связан с семьёй Булстроудов, они оставляли его в покое, избегая лишних неприятностей.
Теперь же, по приказу Тарквина и из-за стычки вокруг торговли зельями, Маннан и Джидин с удовольствием отправились разбираться с Шоном. Они жаждали набить ему морду и передать послание.
Следуя плану Тарквина, они не стали устраивать засаду у дверей Клуба зельеварения. Вместо этого выбрали вход в гостиную Слизерина — достаточно далеко от кабинета Снейпа, мимо класса зельеварения и кладовой. Драка здесь не дойдёт до ушей профессора.
После заседания клуба Шон брёл обратно, лицо его отяжелело от раздражения. Едва занятие закончилось, Снейп сунул ему очередную записку — список из восьми книг. Меньше, чем в прошлый раз, но Шон знал: каждая из них толстенная, а некоторые потяжелее двух предыдущих вместе взятых.
Три книги находились в Запретной секции, и к списку прилагалось подписанное Снейпом разрешение. Отлынивать не получится.
Требования Снейпа заставляли Шона втайне жалеть, что он не гриффиндорец. Впрочем, попробуй он перейти — Снейп мгновенно выхватил бы палочку, отлупил за предательство Слизерина и заклеймил предателем.
Сжимая книги, Шон подошёл к входу в гостиную. Только собрался произнести пароль, как из тёмного бокового коридора выступили Маннан и Джидин.
Шон их не знал, но их ухмылки недвусмысленно кричали об опасности.
— Ты Шон Булстроуд? — спросил Маннан. — Хочешь поиграть с нами?
Глаза Шона сузились, выражение лица стало странным. Он отступил на шаг и ровным голосом ответил:
— Извините, я парень, который любит девушек. С вами двумя играть не собираюсь. Ищите кого-нибудь другого. Если уж так приспичило, попробуйте первокурсника Драко Малфоя. Он, может, и согласится.
Лица Маннана и Джидина окаменели, но Маннан быстро пришёл в себя и шагнул ближе.
— Шон Булстроуд, от этого ты не отвертишься. Ты прекрасно понимаешь, о чём мы. Идёшь с нами по-хорошему, или пожалеешь.
Шон окинул их оценивающим взглядом. Судя по всему, это были люди Дориана и Тарквина. Тем не менее он с усмешкой прошипел:
— Так сильно хочется подраться? Ладно, поиграем.
Он потянулся к палочке, крепко сжал её. Быстрыми взмахами начертил в воздухе тёмно-зелёные дуги.
— Herbivicius!
Из пола и стен мгновенно полезли колючие лозы, усеянные острыми шипами, стремительно поползли по полу и стенам к Маннану и Джидину.
Увидев, что Шон ударил первым, те выхватили палочки и открыли огонь. Маннан выкрикнул «Петрификус Тоталус», пытаясь обездвижить Шона, Джидин — «Экспеллиармус», чтобы выбить палочку. Движения у третьекурсников были отточенными, сильными для их возраста, но этого оказалось недостаточно.
Лозы Шона свернулись щитом, отразив оба заклинания. Маннан уже начал произносить «Инсендио», чтобы спалить растения, но Джидин схватил его за руку.
— Стой! Здесь слишком тесно. Огонь заденет и нас!
— Тогда что? — рявкнул Маннан.
— Diffindo! — крикнул Джидин. — Режь лозы!
Маннан вскинул палочку для «Диффиндо», но в полутёмном коридоре вспыхнул яркий огненный шар. Шон сам поджёг свои колючие лозы — пламя побежало по ним.
— Этот псих! — заорал Маннан. — Он сам себя спалит!
Жар заставил Маннана и Джидина отпрянуть, в панике они на миг забыли о Шоне.
Пламя рванулось вперёд, неся на себе полусгоревшие лозы. Шон метнул их — огонь цепко держался на колючих стеблях и стремительно приближался к противникам.
— Он же первокурсник?.. — пробормотал Джидин в шоке.
— Заткнись! Aguamenti! — заорал Джидин, выпуская из палочки струю воды, чтобы погасить огненные лозы.
Вода встретилась с огнём, взметнулся густой пар, мгновенно заполнивший коридор и скрывший всё вокруг.
Джидин почувствовал внезапный холод, но было поздно. Фигура — Шон — двигалась с нечеловеческой скоростью. «Сила тролля» бурлила в нём. Он пригнулся, руки метнулись вперёд, схватив Маннана и Джидина за лодыжки. Одним мощным рывком он вздёрнул их вверх, дважды с размаху ударил о стену и пол. Джидин отключился мгновенно.
Маннан остался в сознании, но боль разрывала его тело, словно всё внутри было сломано. Сил сопротивляться не осталось.
Шон швырнул их на пол, посмотрел на всё ещё бодрствующего Маннана и врезал ему кулаком в лицо так сильно, что тот тоже потерял сознание. Затем, не выпуская палочки, взмахнул ею: «Aguamenti» — погасить огонь, «Scourgify» — стереть следы копоти со стен.
Вскоре появился Снейп. Тёмные глаза пробежались по распростёртым телам Маннана и Джидина, затем остановились на Шоне, который как раз стирал последнее пятно.
Уголок рта Снейпа дёрнулся.
— Иди отдыхай. Дальше я сам.
Шон замялся, чувствуя необходимость объясниться.
— Профессор, эти двое напали на меня…
Снейп оборвал его:
— Они неудачно провели магический эксперимент и потеряли сознание. Если не хочешь, чтобы я снял балл со Слизерина за то, что ты игнорируешь мои распоряжения и шатаешься по ночам, — отправляйся спать.
[Победа в дуэли. Случайным образом вытянута способность одного из противников.]
[Извлечение…]
[Извлечение завершено. Получено: Заклинание разрезания LV1.]
[Победа в дуэли. Случайным образом вытянута способность одного из противников.]
[Извлечение…]
[Извлечение завершено. Получено: Заклинание обезоруживания LV1.]
От Маннана и Джидина Шон получил «Заклинание разрезания» и «Заклинание обезоруживания» — оба первого уровня. «Экспеллиармус» он уже знал, и новая сила наложилась на умение, сделав прицел и скорость ещё точнее. «Заклинание разрезания» же оказалось новым приёмом в его арсенале — свежим и готовым резать любые преграды.
До сих пор его таланты — «Сила тролля» и «Шипы тролля» — несли его через все схватки своей грубой мощью. Но Шон понимал: это продлится лишь до третьего-четвёртого курса. К пятому большинство учеников перерастут грубую силу, и дуэли потребуют гораздо большей изощрённости. Чтобы оставаться впереди, ему придётся развивать эти таланты дальше.
Даже если не получится — они всё равно не бесполезны. «Сила тролля» и «Рогатый шип тролля» навсегда сделали его тело прочнее, чем у большинства волшебников. Подобно Хагриду, чья гигантская кровь позволяла ему почти не замечать заклинаний и драться без устали, Шон получил схожее преимущество. Его сопротивление магии уступало хагридовскому, но всё же было достаточно сильным, чтобы притуплять урон и позволять быстро восстанавливаться.
Ночная стычка разлетелась по факультету мгновенно. Все считали, что Шон был в гостиной, но все же видели, как он раскидал двух третьекурсников.
Никто и подумать не мог, что первокурсник, только что вышедший из такой драки, найдёт в себе силы прокрасться наружу и навести тёмное проклятие за пределами Хогвартса.
С этой мыслью Шон выдвинул ящик стола и достал спрятанную коробку. Внутри, сохранённые в зельях, лежали волосы Тарквина, его зубы, разбавленная кровь и флакон с кровью единорога — серебристой, сияющей.
Из другого ящика он вытащил материалы для ритуала проклятия — порошки, руны, инструменты. Оставив спящую Кулкан в её гнезде, Шон наложил «Чары маскировки», и его тело растворилось в тенях подземелий. Бесшумно, словно призрак, он выскользнул из гостиной Слизерина.
Запретный лес сейчас был слишком опасен. После засады Квиррелла и пожара, устроенного Шоном, Хогвартс усилил охрану. Попасться там означало провал. Вместо этого он выбрал тайный ход под Воющей ивой, ведущий в Визжащую хижину, и решил навести проклятие в тихом месте неподалёку от Хогсмида.
Он без труда прошёл извилистый туннель и выбрался в пыльные комнаты Визжащей хижины. Оттуда стремглав бросился прочь от Хогсмида, обходя улицы деревни стороной.
Аберфорт — могущественный волшебник в деревне — хоть и не был так страшен, как Дамблдор, но связываться с ним Шон не собирался.
Пробежав немного, он вышел к небольшому леску у журчащего ручья. Деревья стояли тёмные и неподвижные.
Шон вошёл внутрь, проверил, нет ли диких зверей. Убедившись, что всё спокойно, взмахнул палочкой: «Инсендио» — выжечь сорняки и насекомых на поляне, затем «Aguamenti» — погасить пламя. Земля очистилась, готова к работе.
— Сначала алтарь, — пробормотал он.
Направив палочку на землю, он тихо произнёс заклинание. Почва и камни зашевелились, вздыбились небольшим холмом, а следующим взмахом выровнялись в гладкую площадку.
Шон достал материалы и быстро, с помощью магии, возвёл проклятый алтарь. На камне засиял магический круг, начерченный растёртыми в порошок веществами. По краям — древние руны, скопированные из записей Гэвина. Шон не понимал их смысла — словно буквы, которые умел писать, но не читать. Он просто следовал инструкциям, тщательно вырезая каждую.
— Теперь начинается настоящее проклятие, — произнёс он ровным голосом.
Каждый шаг он помнил наизусть. Шон взял четыре основных материала, начиная с зубов Тарквина. Палочка взметнулась, направляя зуб в центр алтаря. Тихий напев сорвался с губ:
— Зубы моего врага превращаются в проклятые кости…
Зуб щёлкнул, изогнулся и обратился в крошечный, дрожащий скелетик размером с большой палец.
— Кровь моего врага превращается в проклятую плоть…
Флакон с разбавленной кровью забурлил, красный цвет выцвел до прозрачного. Одна капля поднялась дугой под взмахом палочки и упала на скелет. Плоть расцвела, обволакивая кости извивающейся массой. Скелетик задрожал сильнее, пойманный магией алтаря.
Шон наблюдал за фигуркой, чувствуя, как внутри неё нарастает тёмная энергия. Не дрогнув, он открыл третий флакон. Волосы Тарквина выплыли наружу и легли на алтарь.
— Волосы врага превращаются в проклятую форму…
Волосы погрузились в плоть, придавая ей очертания. Обозначились перед и спина, семь чёрных провалов — глаза, уши, рот, нос. На обрубках конечностей проклюнулись грубые ладони и ступни.
Фигурка задрожала ещё яростнее, из зияющих отверстий вырвался резкий крик.
Шон открыл последний флакон. Кровь единорога — серебряная, словно жидкий звёздный свет — выплыла и зависла перед ним. Палочка закружилась, превращая её в сложную руну. Злая аура руны столкнулась со святым сиянием крови, но они идеально сплелись.
Пот стекал по лицу Шона, в висках стучало. Он крепче сжал палочку и направил руну к фигурке. Крик стал оглушительным, едва руна коснулась её.
Вспышка — и фигурка с руной слились, свернувшись в вихрь плоти и крови. Вихрь сжался, превратившись в серебристо сияющее семя. Алтарь рассыпался, семя упало и глубоко ушло в землю.
Проклятие завершено.
http://tl.rulate.ru/book/172069/13074171
Готово:
