— Гу Юйхуа, стой! Если у тебя есть претензии, так и скажи прямо, а не устраивай мне тут сцены, — Ван Линь шагнул вперёд и крепко схватил Гу Юйхуа за руку. С трудом подавляя ярость, что клокотала в груди, он процедил слова сквозь зубы.
Гу Юйхуа медленно повернул голову. Его взгляд, полный презрения, скользнул по Ван Линю, а на лице расцвела язвительная усмешка. После долгой, напряжённой паузы он наконец заговорил, растягивая слова с нарочитой медлительностью:
— Вы — командир отделения. Как и что делать — ваше право. Кого и как наказывать — тоже ваше право. Что нам приказывать — и это ваше право. У вас есть право клеветать на людей, когда вам вздумается. У вас есть право делать так, чтобы другие наперегонки бросались выполнять за вас работу. А я? Я всего лишь новобранец из учебной команды. Какие у меня могут быть претензии?
Закончив свою тираду, Гу Юйхуа с силой вырвал руку из хватки Ван Линя и, развернувшись, решительно направился в сторону столовой.
Ван Линь смотрел ему вслед, совершенно не зная, что сказать. Он не понимал, почему Гу Юйхуа так на него ополчился, но одно было ясно как день: тот его презирал. Что касается причин этого презрения, то сколько Ван Линь ни ломал голову, он так и не смог понять, где успел допустить ошибку.
Внезапно в его памяти всплыли слова, сказанные вчера Линь Сяо во время их разговора: «В пожарной службе всё решает сила. Эти новобранцы, контрактники, — они тоже горячие парни, необузданные юнцы. Вести за собой такой отряд достоин лишь тот, кто по-настоящему силён».
Возможно, Гу Юйхуа нападает на меня, потому что считает недостаточно сильным, недостойным им командовать? Эта мысль молнией пронзила сознание Ван Линя. Но он тут же отогнал её.
Тренировки ведь толком ещё и не начались. Он ещё не успел продемонстрировать ни свою превосходную физическую подготовку, ни отточенные профессиональные навыки. С какой стати Гу Юйхуа решил, что ему не хватает сил?
— Командир Ван, идите в столовую, я тут сам закончу, — раздался за спиной чей-то подобострастный голос.
Ван Линь обернулся и увидел Чжан Саня. Тот с усердием орудовал шваброй, так что на лбу у него выступили бисеринки пота.
Вид этого старательного парня заставил Ван Линя мысленно вернуться к двум своим стычкам с Гу Юйхуа. Перед первой, в столовой, Гу Юйхуа работал на совесть: разносил еду, вытирал столы — всё делал без малейших нареканий.
Единственное, что было не так, — он сел есть сразу после того, как раздал порции. А сегодня? Сегодня Гу Юйхуа просто стоял у входа в туалет, дожидаясь, пока оттуда все выйдут, чтобы начать уборку.
А что же он сам? Увидев Гу Юйхуа в дверях, он, не разобравшись в ситуации, тут же набросился на него с упрёками. Это была целиком и полностью его ошибка.
Неудивительно, что Гу Юйхуа его презирает! В обеих конфликтных ситуациях он, командир отделения, даже не попытался вникнуть в суть происходящего, а сразу срывался на крик. Было бы странно, если бы Гу Юйхуа после такого проникся к нему уважением.
Внезапно Ван Линь осознал, что слова Линь Сяо о том, что лишь сильный сможет повести за собой отряд, были не совсем полными. Линь Сяо назначил его командиром учебной группы, потому что ценил его физическую подготовку и профессионализм, видя в нём лидера, способного служить примером.
Он также понимал, что управленческие навыки Ван Линя не на высоте, и потому дал ему в заместители Ван Баовэя, выпускника университета, чтобы тот помогал ему в работе с личным составом.
Но Линь Сяо упустил одну важную деталь. Как он сам и сказал, это была группа необузданных молодых людей, и повести их за собой мог только сильный лидер. Однако эта «сила» заключалась не только в физической выносливости и профессиональных навыках. Умение управлять людьми — это тоже сила. Умение находить общий язык с подчинёнными — и это сила…
Как же ему заслужить их искреннее уважение? Глядя на усердно работающего Чжан Саня, Ван Линь погрузился в глубокие раздумья. В ушах до сих пор звучал презрительный смешок Гу Юйхуа. Что его вызвало? То, что он, командир, не подал личный пример. Когда другой боец попытался забрать у него швабру, он безропотно её отдал.
А действительно ли он хотел убирать туалет сам, от чистого сердца, или же это была лишь игра на публику, попытка сохранить лицо?
Ван Линь горько усмехнулся. Если бы он искренне хотел работать вместе со всеми, разве он позволил бы так легко забрать у него швабру?
— Спасибо тебе, но давай всё же я закончу. А ты иди завтракать, — осознав свою ошибку, Ван Линь решительно шагнул к Чжан Саню и забрал у него швабру, вежливо поблагодарив.
Не говоря больше ни слова, он принялся за работу. Сейчас его совершенно не волновало, что подумают другие, увидев его, командира, за мытьём полов. Какая разница?
Если он хочет быть настоящим лидером, настоящим примером для подражания, он должен стать частью этого коллектива. А чтобы стать частью коллектива, нужно начинать с малого, с повседневных дел. Пусть видят, пусть привыкают, пусть признают его за своего.
Разве командир не может мыть туалеты? Ещё как может! Труд облагораживает. Если ты решил что-то сделать, то какая разница, что об этом скажут другие?
С этой мыслью Ван Линь, не обращая внимания на снующих по коридору людей, с головой ушёл в уборку, тщательно оттирая каждый сантиметр пола в туалете.
Чжан Сань, увидев, что Ван Линь снова забрал у него швабру, не стал спорить. Он вымыл руки и направился в столовую. Однако, придя туда, он обнаружил, что немного опоздал — завтрак уже был разложен по тарелкам.
— Простите, братья! Задержался немного, извините, — неловко почесав затылок, Чжан Сань виновато улыбнулся и обратился к собравшимся в столовой.
Все были своими, поэтому никто не стал его упрекать. Подумаешь, опоздал к раздаче завтрака, не такое уж и великое дело, чтобы из-за этого поднимать шум.
Однако Гу Юйхуа, которому вечно всё было не так, не упустил случая съязвить. Он презрительно скривил губы и пробормотал себе под нос:
— Подхалимство оно и есть подхалимство. Ещё и врёт, что дела у него были. Ну и рожа бесстыжая.
Хотя Гу Юйхуа говорил тихо, почти шёпотом, в столовой, где все сгрудились в ожидании еды, его слова услышали многие. Лица у всех изменились, но реакция была на удивление одинаковой: все как по команде уставились на Чжан Саня.
Слова долетели и до самого Чжан Саня. Он вспыхнул от гнева и обиды. Как Гу Юйхуа мог так поступить? Когда все взгляды устремились на него, он окончательно растерялся, не зная, что делать и как себя вести.
• • •
http://tl.rulate.ru/book/171978/13172860
Готово:
