Глава 22. Дом пугал
Обстановка кабинета открылась ему мгновенно: огромный книжный шкаф, занимавший всю стену, был до отказа набит увесистыми томами в кожаных переплетах. Перед окном стоял массивный дубовый стол, на котором, помимо старой настольной лампы, лежал лишь один раскрытый блокнот в твердой обложке.
Внимание Су Юаня тут же приковала эта тетрадь. Очевидно, перед ним был дневник или бортовой журнал. Людей, пишущих дневники, Су Юань делил на два типа: тех, кого заставляли учителя, и тех, кому некому было выговориться. Для последних бумага становилась единственным способом излить накопившуюся горечь и безумие.
Он подошел к столу и взял блокнот. Записи были сделаны причудливой вязью, напоминающей латынь или готическое письмо, но куда более сложной. Любой другой на его месте просто отбросил бы эту непонятную писанину, но не Су Юань.
[Обнаружен неизвестный язык. Идет проверка восприятия... Трансляция информации...] — перед глазами промелькнула системная строка.
В следующее мгновение непонятные закорючки вдруг обрели смысл. Он видел уже не буквы, а чистые образы и мысли, заложенные в текст.
«Сто единиц восприятия — это чертовски круто!» — в который раз восхитился он. Способность работала не как топорный машинный перевод, а как прямое вливание смысла в сознание.
Су Юань начал читать. На первой же странице была вклеена пожелтевшая фотография. На ней дородный, добродушно улыбающийся мужчина средних лет обнимал маленького мальчика, который выглядел очень робким. Тот самый мальчик с фотографий на пугалах. Судя по всему, тот младенец на снимке в спальне был этим же ребенком, только в еще более раннем возрасте.
«3 июня. Дождь.»
«Сегодня исполнилось три года с тех пор, как мой мальчик, мой бедный Томми, покинул меня. Я до сих пор не могу в это поверить. Ему было всего восемь. Он был таким послушным, так любил смеяться... Почему Бог забрал его? Каждую ночь он приходит ко мне во снах. Он спрашивает: "Папа, мне холодно, мне так одиноко..."»
Начало дневника было пропитано душераздирающей скорбью отца, потерявшего единственное дитя. Су Юань нахмурился и перелистнул страницу.
«15 июня. Ясно.»
«В город пришел новый бродяга. Он просился переночевать в моем амбаре. Я смотрел на него, и вдруг мне пришла в голову идея. Безумная, дикая идея. Я дал ему еды и выпивки. Я напоил его до бесчувствия.»
«16 июня.»
«У меня получилось. Его кожа осталась почти целой. Я натянул ее на новое пугало, а внутрь набил его... вещи. На лицо я приклеил фото Томми. Томми, папа нашел тебе новое тело. Тебе нравится? Ты вернешься, чтобы поговорить со мной?»
Читая это, Су Юань почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.
— Твою мать... Ну и маньяк этот старик!
Он-то думал, что это обычная печальная история, но сюжет сделал резкий поворот в сторону настоящего кошмара. Этот жирный Макс оказался серийным убийцей, снимавшим с людей кожу! Пересилив отвращение, Су Юань продолжил чтение.
«2 июля.»
«Вторая. Заблудившаяся туристка. Совсем молодая девушка, очень красивая. Раз Томми не понравилось первое тело, я найду другое. Я буду искать, пока не найду идеальное.»
«28 июля.»
«Третий, четвертый... Я уже сбился со счета. Я просто слишком сильно скучаю по сыну! Я просто хочу, чтобы он вернулся! Сколько я уже убил? Десять? Двадцать? Это неважно. Верю, что однажды я найду то, что Томми полюбит. Томми, ты ведь вернешься, правда?»
Первая половина дневника была исповедью безумного садиста. У Су Юаня волосы зашевелились на затылке. Теперь, глядя в окно на застывшие в поле фигуры, он воспринимал их иначе. Это были не просто пугала — это были «кожаные мешки», набитые останками людей.
Он глубоко вдохнул, подавляя шок. Теперь стало ясно, откуда взялся второй уровень опасности. Это были не просто монстры, а жуткие порождения человеческой злобы и неведомых сил.
Он листал дальше, пытаясь найти причину их оживления. В середине дневника стиль записей снова резко изменился.
«20 июля. Черный Туман.»
«Сегодня пришел странный туман. Он черный и пахнет серой. Я прожил шестьдесят лет, но никогда не видел ничего подобного. Псы на ферме не умолкают, они в ужасе. Я загнал скот в загоны. Надеюсь, это просто каприз природы.»
При упоминании Черного Тумана зрачки Су Юаня сузились. Опять он! Эта дрянь была повсюду.
«22 июля. Туман.»
«Туман стоит уже три дня и не думает рассеиваться. Хуже того, радио ловит лишь статику, телефон молчит. Кажется, вышка в городе вышла из строя. Я словно на необитаемом острове.»
«Животные сходят с ума. Вчера ночью самая смирная корова выбила калитку и бросилась прямиком в туман. Она не вернулась. Я даже не услышал крика.»
«1 августа. Туман.»
«Я схожу с ума! Проклятый туман! В нем что-то есть! Клянусь, я слышал! Прошлой ночью кто-то скребся когтями в мои стены! Снова и снова...»
«Мой пес... старина Бадди. Он лаял на дверь как бешеный. Я открыл, чтобы проверить, но там никого не было. И в тот миг, когда я хотел закрыть дверь, Бадди сорвался и исчез в темноте... Только короткий визг... и тишина...»
Су Юань почувствовал, как сердце тяжелеет. Скрежет когтей, обезумевшие животные... Он вспомнил огромные борозды на деревьях в Лесном парке и обглоданную тушу кабана из дневника лесника. Значит, пугала... они тоже стали частью этого кошмара под влиянием тумана.
«15 августа. Туман.»
«Я уже полмесяца не выхожу из дома. Бадди мертв, загоны пусты. Скотину либо сожрали, либо утащили. Хорошо, что я всегда был параноиком — консервов в кладовой хватит на год. Я буду сидеть здесь. Со мной мои дети.»
«3 сентября. Ясно?»
«Туман... ушел? Нет, не совсем. Он просто стал прозрачным, растворился в воздухе. Но я всё еще чувствую запах серы.»
«Сегодня... сегодня случилось чудо! Я не верю своим глазам! Я видел своего мальчика! Он улыбнулся мне!»
«Я смотрел в окно на поле. Одно из пугал... то, на котором фото Томми... его голова шевельнулась! Я не ослеп! Оно повернулось ко мне и наклонило голову!»
«Записи в Книге ведьм не лгали! Если есть подходящее тело и вещь, дорогая сердцу покойного, они возвращаются! Мой Томми, он действительно вернулся!»
Почерк стал размашистым, неровным, буквы плясали от безумного возбуждения. Сквозь бумагу буквально сочилось помешательство старика Макса.
— Книга ведьм? — Су Юань зацепился за новую зацепку. Значит, старик не просто маньяк, он еще и баловался оккультизмом.
«5 сентября. Погода: ?»
«Боже! Я не сошел с ума! Это правда! Они все ожили! Мои дети... все до одного!»
«Они не говорят, но понимают каждое мое слово! Это мои дети! Это мой Томми!»
«Сегодня я приказал им встать в восточном поле, и они пошли, пошатываясь, но пошли! Я велел им прогнать ворон, и они хватали этих тварей голыми руками и рвали в клочья! Кровь и перья были повсюду!»
«Они — лучшие дети на свете! Моя гвардия! С ними я больше не одинок! Никто больше не посмеет тронуть меня!»
Холод пробежал от пяток до макушки. Су Юань пролистал еще десяток страниц — там были лишь будни безумца: какое пугало стоит ровнее всех, кто быстрее рвет птиц, кому пора сменить одежду...
Он быстро долистал до последней страницы.
«Я хочу говорить с ними. Я знаю, они тоже этого хотят. Они льнут ко мне. Особенно маленький Томми, он такой добрый, даже не хочет убивать мышей и птиц...»
«Я думаю, только так мы сможем поговорить по-настоящему. Папа так скучает по тебе. Дженис еще не сгнила, она словно спит. Скоро мы будем вместе. Вся семья. Навсегда.»
В этот момент за окном хрипло каркнула ворона. Су Юань резко отбросил дневник и впился взглядом в стекло. По его коже мгновенно пробежали мурашки.
Солнце еще не окончательно скрылось за горизонтом, но он заметил одну ужасающую деталь. Пугала в поле. Они не сдвинулись с места. Но их лица...
Каждое из них, словно по команде, медленно повернуло голову в сторону дома. Сто с лишним пар глаз на фотографиях теперь были устремлены прямо на окно кабинета, где стоял Су Юань.
http://tl.rulate.ru/book/171696/12872829
Готово:
