Глава сто двадцать третья: «Превратности кривой логики»
Зрачки Ли Чжицюня слегка расширились. Он поднес руку с зажатой сигаретой к губам и на мгновение замолк, пристально изучая Чу Вэньхао и пытаясь разгадать его истинные намерения.
Разбогатеть?
А кто не хочет разбогатеть? Сказать по правде, в это смутное время ничто не имеет веса. Единственная истина, выстраданная годами лишений: истинная власть – это когда у тебя в руках оружие и солдаты.
Но чтобы иметь собственные вооруженные силы, без денег не обойтись. Обаяние этих бумажек столь велико, что устоять не под силу никому.
Японцы дали ему власть, дали деньги, но все это было на виду – внешняя сила, которую могли отобрать в любой момент. Чтобы твердо стоять на ногах перед хозяевами и пользоваться их доверием, нужно было вербовать людей, собирать собственную армию. Словно снежный ком – чем он больше, тем в большей ты безопасности и тем выше ценят тебя японцы.
Однако внутри покоя не было. В 76-м отделе он был не один. Начальник отдела Дин Моцунь и его заместитель Тан Хуэйминь – оба хитры как лисы, оба не дураки. Каждый стремился создать свой отряд, чтобы выслужиться перед японцами.
Штат отдела состоял в основном из бандитов Цинбана – мастеров по части мелких краж и взломов. Рассчитывать на них в серьезном противостоянии с компартией, Чжунтуном или Цзюньтуном не приходилось – калибр не тот.
И вот представился случай. В последнее время «коротышки» развернулись вовсю, арестовав несколько сотен гоминьдановских агентов. Ли Чжицюнь хотел прибрать их к рукам и сформировать из них личную гвардию.
Но для этого требовалась поддержка Кавасимы Ёсико. Дин Моцунь тоже горел желанием заполучить этих людей, к тому же он был в хороших отношениях с Доихарой. Ему удалось на повороте обойти конкурента и переманить к себе более двухсот человек, среди которых хватало и оперативников Чжунтуна.
У Дин Моцуня имелось естественное преимущество: в Гоминьдане он был генерал-майором и начальником управления, что делало его фигуру притягательной для бывших коллег.
А он, Ли Чжицюнь? Был простым солдатом без всякого влияния. На душе было горько.
Паршивый ход – желая угодить японцам, он сам затащил этого мерзавца в 76-й отдел. Теперь локти кусать поздно, ничего не попишешь.
Оставалось одно: всеми силами наращивать собственную мощь. У Кавасимы Ёсико в руках было больше сотни гоминьдановских агентов, и в Ухань он приехал именно ради них.
Но отсутствие авторитета – лишь полбеды. Острой проблемой стояли финансы. Сейчас 76-й отдел находился в ведении Токко при штабе жандармерии, и ежемесячное содержание составляло двадцать тысяч иен.
Дин Моцунь, этот подлец, то ли по старой привычке, то ли из вредности, прибрал к рукам и кадры, и финансы. Всё шло к тому, что его скоро просто выставят за дверь.
Ли Чжицюню дозволялось распоряжаться лишь пятью тысячами иен в месяц на текущие расходы. Остальное Дин забирал себе, а жалобы японцам не давали результата.
Ярость душила Ли Чжицюня. Ведь это он был главным героем, он с нуля создавал 76-й отдел, опираясь на парней из Цинбана.
Кто же знал, что Дин Моцунь, едва придя, начнет так наглеть? Громкое имя – великая вещь. Японцы тоже не дураки: они использовали Дина, чтобы развалить гоминьдановскую агентуру, застрявшую в Шанхае.
Сейчас у Ли в подчинении были одни бандиты. Несколько сотен ртов, которых нужно кормить, а на руках всего пять тысяч иен дотаций. Дела совсем не клеились.
В тридцать восьмом году один доллар США стоил четыре иены. Пять тысяч иен – это чуть больше тысячи долларов, или около тридцати тысяч фаби. Сумма вроде бы неплохая.
Но эти выходцы из банд привыкли пить, гулять и играть в азартные игры. Такого жалования им и на зубок не хватало. Люди начали роптать, пошли разговоры о том, чтобы разбежаться. Если бы не авторитет Цзи Юньцина, 76-й отдел, пожалуй, давно бы прекратил существование.
Теперь, когда Дин Моцунь заполучил костяк из двухсот кадровых агентов, ему оставалось только нанять людей. С деньгами он быстро приберет отдел к рукам и вышвырнет Ли вон.
А деваться некуда. К гоминьдановцам не вернешься – только вперед, по темной дорожке до самого конца.
Чтобы удержать людей, нужны деньги. Ли открыл торговую компанию, промышлял дефицитными товарами, чтобы покрывать расходы и откладывать немного себе.
Даже если Кавасима Ёсико прямо сейчас отдаст ему тех агентов, он тут же столкнется с нехваткой средств.
Для Ли Чжицюня наступили тяжелые времена. Тревога нарастала, ему отчаянно требовалась помощь со стороны. Вопрос Чу Вэньхао, разумеется, его заинтересовал, но он не хотел сближаться с ним слишком явно – по крайней мере, на людях.
Водиться с тем, кто специализируется на ловле японских шпионов, – затея опасная, потом могут и счет предъявить. Но прощупать почву стоило.
Он выпустил облако дыма:
— Господин Чу, вы шутите. Кто же не хочет разбогатеть? Как говорится, благородный муж любит богатство, но добывает его честным путем. Японцы платят субсидии, на жизнь хватает.
Чу Вэньхао, подперев щеку рукой, невозмутимо ответил:
— Я понимаю ваши опасения, начальник Ли. Я лишь хочу заняться делом, подзаработать на общих трудностях. Ищу человека с весом и возможностями для сотрудничества. Раз уж у вас есть сомнения, то, когда приеду в Шанхай, переговорю с начальником Дином. Возможно, у него опасений будет меньше. — Сказав это, он замолчал и жестом предложил выпить.
Ли Чжицюнь едва не плеснул ему вином в лицо. Все его помыкают, а теперь еще и Дин Моцунем вздумал подстегнуть. Какая наглость!
В душе он кипел от ненависти – не к Чу Вэньхао, а к Дин Моцуню. Злость сжирала его, но внешне он оставался спокоен. Выпив чарку до дна, он потянулся за бутылкой и, наливая Чу Вэньхао, как бы невзначай произнес:
— Я на несколько лет старше вас, господин Чу, так что позволю себе называть вас братом. Так будет душевнее. Разумеется, при посторонних будем соблюдать чины.
Он поставил бутылку и с бесстрастным лицом продолжил:
— Брат Чу, вы молоды, но талантом не обделены, к тому же герой Партии и Государства. Если будете благоразумны, вас ждет великое будущее. Не то что меня… — Он скользнул взглядом по беседующей неподалеку Кавасиме Ёсико. — Когда-то и во мне кипела кровь, но грязная грызня внутри Гоминьдана довела меня до нынешнего состояния. Назад пути нет. Но вы, брат Чу, все же молоды и не знаете жизни. У японцев волчьи амбиции, они действуют беспощадно. Перед лицом абсолютной силы любые колени становятся хрупкими. Захочешь стоять прямо – «коротышки» пушками перебьют тебе поясницу, потом колени, а под конец и голову, чтобы ты ползал в пыли и бил поклоны.
http://tl.rulate.ru/book/171676/15310439
Готово:
