html
Глава 128: «Богатый улов»
Глава 128: «Богатый улов»
Конспиративная квартира. Чу Вэньхао не знал, что творится в зале заседаний. Знай он об этом, наверняка поторопился бы с допросом.
Доказательств того, что Хуан Янань – японский шпион, уже хватало: протоколы допросов, показания свидетелей, аудиозапись и фотографии. Выкрутиться ему будет трудно.
Глядя на едва живого хозяина фотоателье, Чу Вэньхао не чувствовал ни капли жалости.
— Рассказывай. С кем ты в конце прошлого года вел тайную беседу целых полчаса?
Хозяин ателье, чье лицо было залито кровью, взглянул на безумца перед собой и слабо прохрипел:
— Это был просто… друг…
— А-а-а!
Не дав ему договорить, Чу Вэньхао вонзил кинжал ему в бедро и начал проворачивать лезвие. Кровь текла по его пальцам, капая на ботинки, но он словно ничего не замечал. Он не давал глубоких порезов, чтобы не осталось явных следов, но боль была невыносимой, и сегодня он был необычайно свиреп, и причины тому были ясны без слов.
— Я… я скажу… — Хозяин ателье не выдержал пытки. Одно дело – читать о том, как кости скоблят для лечения, и совсем другое – чувствовать, как их скоблят на допросе.
— Это был человек из вашего Цзюньтуна. Имени я не знаю, он был в маске. Рост примерно метр семьдесят пять. Он пришел отчитаться по приказу о том, как была уничтожена группа «Сакура» несколько месяцев назад.
— Что?! — Воскликнул Чу Вэньхао. — Ты хочешь сказать, он знал подробности гибели каждого члена группы «Сакура»?
Хозяин кивнул:
— Очень подробно. Словно сам там присутствовал.
Чу Вэньхао прищурился, поигрывая ножом, и ледяным тоном спросил:
— И как же он доложил о смерти Лю Цзимон?
Хозяин ателье тряхнул головой, восстанавливая события в памяти:
— Доложил только, что ее убили свои. Кто именно – он не знал. Сказал, что ты уже выяснил, кто это сделал, и что он уже передал сведения Империи.
Сердце Чу Вэньхао забилось чаще. Мысль о том, что в его отряде завелась крыса, давно не давала ему покоя. Неужели это она и есть?
Сжимая короткий нож и держа руки за спиной, он мерил комнату шагами. Капли крови в тусклом свете лампы выглядели зловеще-яркими.
С лезвия сорвалась капля и с шипением упала в стоящую рядом жаровню с углями.
— Когда Чжан Сяомань держали в Хугуанском подворье, кто-то пытался ее убить, зная о сахарном диабете. Что он сообщил об этом?
Хозяин ателье приоткрыл глаза:
— Он сказал, что все шло гладко, но отравление обнаружили слишком рано. Сказал, что его вины в том, что она выжила, нет – он сделал все, что мог. Вот и всё.
Чжан Сяомань пытался отравить повар, но того, кто отдал приказ, так и не нашли. Значит, этот человек и стоял за Ню Маньфу. Но был ли это кто-то из его бойцов – утверждать было рано.
— А когда взяли Лю Цзяна, он уточнял его статус среди японских шпионов? — Если бы этот вопрос прояснился, стало бы ясно, входил ли предатель в его группу.
Хозяин ателье на миг задумался и покачал головой:
— Об этом он не упоминал. Сказал лишь, что Лю Цзяна повязали, потому что вы следили за его куратором. Деталей он почти не знал.
Чу Вэньхао нахмурился. Выходило, что это не его подчиненный. В ту ночь при захвате Лю Цзяна присутствовали все бойцы отряда, и они должны были знать подробности во всех красках.
Но раз этот человек знал о самом факте и некоторых деталях, вероятность того, что он служит в разведуправлении, возрастала. В других отделах такую информацию раздобыть трудно, разве что в архиве.
— А как он докладывал об аресте Лу Ханьшэна? — В той операции бойцы не участвовали и ничего не знали. Только он сам и Тан Мэйли.
Если детали были подробными – значит, человек из оперативного отдела. Если туманными – из разведуправления. Материалы, которые он подавал, основывались на сведениях от Тан Мэйли, и Хозяин наверняка их засекретил. В архиве сведения были бы очень обрывочными – так круг подозреваемых сужался еще сильнее.
— Он сказал, — прохрипел мужчина, — что сведения могли утечь к верхушке Цзюньтуна, скорее всего – через тебя. Еще предполагал, что это может быть связано с Тан Мэйли, но точных данных у него не было. Твердил лишь, что это предательство внутреннего круга, иначе так подробно все разузнать было бы невозможно. О самом захвате он не знал, выяснил все уже постфактум.
Чу Вэньхао медленно крутил в руках кинжал, погруженный в раздумья. Определенно, кто-то из разведки. Причем не из рядовых, раз мог выведывать такие вещи, строить догадки о его причастности и даже подозревать Тан Мэйли. Это значило, что он собирал информацию по крупицам и анализировал ее.
Сколько таких людей? В Первом отделе девять начальников групп, шесть заместителей начальников отделов, три начальника отделов. Два заместителя начальника управления и один начальник управления.
Чу Юньфэя можно исключить, шансы минимальны. Из двух заместителей – в прошлом году, когда шли аресты, Чжун Лишу уже перешел во Второй отдел, так что в Первом оставался один Гу Ханьшэн.
Тех, кто пришел позже, в расчет не берем. У девяти начальников групп шансов мало – такой объем информации доступен лишь наверху.
Офицеры рангом повыше не стали бы болтать с подчиненными. Заместители начальников отделов могли что-то слышать, но им пришлось бы выведывать это у своих начальников. Начальников отделов было трое: Фэн Цзинъюань, Ма Цзяньминь и Ли Ланьтин. Причем Фэн Цзинъюань позже перевелся во Второй отдел. Сведения, которые они могли получить, тоже были ограничены.
Он склонялся к тому, что предатель – кто-то из четверки: трое начальников отделов и Гу Ханьшэн. Во Втором отделе только Е Шижун служил с давних пор, остальные были новичками. Подозрения в адрес Чжун Лишу были минимальны – он много лет работал бок о бок с директором Даем.
Из трех начальников отделов Ма Цзяньминь и Ли Ланьтин работали в Хугуанском подворье, и только Фэн Цзинъюань и Гу Ханьшэн сидели в Садовой резиденции, где информация циркулирует быстрее и полнее всего.
Выбирая из этой четверки, он поставил бы на Фэн Цзинъюаня или Гу Ханьшэна. Конечно, это были лишь догадки, но одно было ясно – крот сидит в разведуправлении. Если прибавить сюда заместителей начальников отделов – всего десять человек. Не так уж много, можно просеять.
— Есть какие-то особые приметы? Голос, манера говорить, какие-то детали на лице или теле?
Хозяин ателье качнул головой:
— Голос густой, мужчине должно быть около тридцати. Другие приметы… А! Он курит. Ногти на среднем и указательном пальцах желтые, видать, заядлый курильщик. И еще от него пахло цветами, еле слышно. То ли благовония какие, то ли женская пудра… Запах жасмина, очень тонкий.
Курит, пахнет жасмином, около тридцати лет. Чу Вэньхао сам всегда обращал внимание на детали, которые могли его выдать. Обычно он не пользовался одним и тем же парфюмом: при стирке одежды использовали разные ароматы – сегодня роза, завтра жасмин, чтобы не оставлять характерного следа.
http://tl.rulate.ru/book/171676/15310337
Готово:
