После разговора с соседками по комнате в душе Бай Бинь поселилась тревога. Успокоившись и обдумав слова старосты, она попыталась дозвониться до брата, но абонент был недоступен.
Поэтому утром в субботу она взяла с собой лучшую подругу и отправилась к дому Бай Мо. Путь до его жилья от университета был неблизким, но на такси можно было добраться за час.
Вспоминая всё, что этот человек сделал для неё за эти годы, Бинь-эр с трудом убедила себя, что навестить его – правильный поступок.
В машине её подруга, Ся Мо, не умолкая щебетала:
— Слушай, Бинь-эр, эта семейка с тобой так обходилась, а ты всё равно едешь к нему? Ты слишком добрая! Будь я на твоём месте, мне было бы плевать, живы они там или нет.
Ся Мо была её подругой ещё со средней школы, они были очень близки, и Бай Бинь никогда не считала её посторонним человеком. Она часто жаловалась подруге на несправедливое отношение родителей, поэтому резкие слова Ся Мо не вызвали у неё удивления.
В конце концов, в этой семье она всегда чувствовала себя чужой, так и не узнав родительской любви.
— Всё равно выходные, заняться нечем. Почему бы и не зайти, — с натянутой улыбкой ответила Бинь.
— Бинь-эр, только не говори мне, что тебе до сих пор не всё равно на брата? — Ся Мо подозрительно прищурилась.
Девушка поспешно возразила:
— Да с чего бы! Даже если он завтра помрёт, мне дела не будет. Он для меня просто прохожий, не больше.
Эти слова, казалось, успокоили подругу, и та продолжила свой монолог:
— Вот и правильно. Твой брат не заслуживает ни капли заботы. Если бы не он, родители бы не игнорировали тебя так. Говорю тебе…
Пока Ся Мо продолжала рассуждать о несправедливости, Бай Бинь погрузилась в собственные мысли.
«И правда…»
Разве он стоил её внимания? С самого детства он купался в родительской ласке. Нужна ли ему вообще её забота?
Когда она работала в поле в деревне, обгорая под палящим солнцем, он наслаждался жизнью в городе. Если бы не её природная белизна кожи, она бы давно превратилась в типичную деревенщину.
Он с самого начала отнял у неё всю любовь родителей и никогда по-настоящему не интересовался её жизнью. Стоил ли такой человек хоть каких-то чувств?
При этой мысли на душе у Бай Бинь внезапно стало легко, будто тяжкий камень, давивший на сердце, наконец исчез. Она подняла глаза и посмотрела в окно: город заливал яркий солнечный свет, освещая каждую улицу.
На её губах заиграла улыбка, полная горькой иронии и насмешки. Какое право этот эгоист имеет называться её братом?
«Если я не прикинусь доброй сестрой и не навещу его, кто мне потом будет давать карманные деньги?» – так она оправдывала себя в глубине души.
…
Едва Бай Мо выбрался с подземной парковки, перед ним возникла женщина.
Яркий макияж, вызывающая одежда, подчёркивающая соблазнительную фигуру. Её взгляд, казалось, был способен вытянуть душу из любого мужчины. Увидев юношу, она с восторгом бросилась к нему.
Крепко вцепившись в его руку, она пропела капризным голосом:
— Мой дорогой сыночек, почему ты не отвечаешь на звонки мамочки? Неужели этот проклятый старик снова наговорил тебе про меня гадостей?
Этой женщине, выглядевшей от силы на двадцать с небольшим, на самом деле было сорок три. Это была Ян Жун, мать Бай Мо.
Юноша поморщился и поспешил высвободить руку.
Ян Жун тут же недовольно надула губы:
— Ну точно! Этот кобель наверняка опять что-то втирал тебе, раз ты так шарахаешься от родной матери.
Бай Мо устало потёр переносицу, не желая выслушивать очередную порцию грязи в адрес отца.
— Зачем ты пришла? — Прямо спросил он.
Ян Жун расплылась в приторной улыбке:
— Ты же мой сын! Неужели мать не может просто навестить тебя?
Она снова схватила его за ладонь:
— Пойдём! Мама угощает обедом!
Когда её тёплая рука сжала его пальцы, Бай Мо на мгновение впал в оцепенение, словно провалившись в детство. В его памяти всплыл образ матери, которая всегда крепко держала его за руку в толпе, боясь потерять.
От этих воспоминаний в глазах невольно защипало, а в груди заворочалось тяжёлое, невыразимое чувство. Когда же она начала меняться?
Когда он сам научил её пользоваться интернетом? Или когда она начала слишком тщательно следить за собой? Бай Мо уже не помнил. Он лишь помнил ту прежнюю мать – простую деревенскую девушку, которая не знала косметики. Тогда в её глазах был только дом, только их семья…
Они пришли в дорогой ресторан, и Ян Жун с энтузиазмом протянула сыну меню.
— Заказывай что хочешь, сынок, мамочка платит! Посмотри на себя, какой ты худой, у меня сердце кровью обливается.
С этими словами она достала телефон, набрала номер и, поднявшись, отошла в сторону.
Бай Мо взял меню, выбрал несколько её любимых блюд и передал список официанту.
— Пока всё, если что – добавим.
— Хорошо, господин! — Официант почтительно удалился.
Вскоре Ян Жун вернулась к столу, сияя от счастья. Юноше стало любопытно, с кем же она говорила, раз пребывала в таком восторге.
В это же время в такси Бай Бинь ответила на звонок. Услышав голос в трубке, она просияла и тут же попросила водителя развернуться и ехать в другую сторону.
— Бинь-эр, кто это звонил?
— Мама! — Радостно ответила девушка. — Она пригласила меня пообедать вместе.
Глядя на счастливое лицо подруги, Ся Мо лишь покачала головой. «Глупая девчонка… Родителям стоит лишь поманить её конфеткой, и она тут же забывает всё, что они творили раньше».
В ресторане блюда подали довольно быстро. Ян Жун засуетилась вокруг Бай Мо:
— Ешь скорее, сынок, остынет – будет невкусно.
Она заботливо положила кусочек мяса в его тарелку. Глядя на нежную говядину, Бай Мо ничего не сказал и принялся за еду. Мать же продолжала хлопотать, очищая для него креветку.
Картина выглядела на редкость уютной и гармоничной. Но стоило Мо проглотить пару кусочков, как желудок отозвался резким, невыносимым спазмом. Он схватился за грудь, лицо его мгновенно стало землисто-бледным.
— Сынок, что с тобой? — Ян Жун в тревоге вскочила с места.
Бай Мо, превозмогая тошноту, выдавил:
— Мам, кажется, живот прихватило… Я в туалет.
Не дожидаясь ответа, он бросился к уборной. Ян Жун смотрела ему вслед, и в её душе шевельнулось беспокойство. Она не понимала, что происходит, но чувствовала: с сыном что-то глубоко не так.
Ворвавшись в кабинку, Бай Мо согнулся над унитазом в мучительных позывах. Его лицо было мертвенно-белым, лоб покрылся холодной испариной.
— Кх… о-оу… кха-кха…
Он заходился в надрывном кашле. Поскольку со вчерашнего вечера он ничего не ел, через силу выходила лишь горькая желчь. Юноша бессильно привалился к перегородке, тяжело дыша. Руки била неуёмная дрожь.
В животе полыхала острая боль, будто кишечник резали тупым ножом. Капли пота градом катились по лицу. Он медленно сполз на холодный кафель, свернувшись калачиком. Сжав зубы, Бай Мо изо всех сил давил на живот, пытаясь унять резь.
Вспомнив о матери, ждущей снаружи, он понял, что не может оставаться здесь долго. Опираясь о стену, он нетвёрдыми шагами подошёл к раковине. Открыв кран, Мо плеснул в лицо ледяной водой, но это ничуть не облегчило его страданий.
Он поднял взгляд на зеркало и увидел там своё жалкое, измождённое отражение. На губах заиграла горькая усмешка.
«Бай Мо, ну и докатился же ты…»
Проведя в уборной минут десять, он, пересиливая боль, заставил себя выйти в зал. Но вернувшись к столу, юноша обнаружил, что там сидят ещё двое.
Когда Бай Бинь увидела брата, её взгляд упал на уже начавшие остывать блюда и на льстивую, предупредительную улыбку матери, обращённую к нему. В этот миг в сердце девушки будто провернули раскалённый клинок.
Она до боли закусила губу, впиваясь ногтями в ладони. В её глазах закипали слёзы, смешанные с жгучей ненавистью.
Для Бай Мо всё было иначе. В ту секунду, когда он увидел сестру, радость от встречи хлынула по венам, на мгновение заглушая физическую боль.
Но заметив блеск слёз в её глазах, он застыл на месте как вкопанный.
http://tl.rulate.ru/book/171355/12964281
Готово:
