— Гуань Ху настолько знаменит, что даже ты о нём слышал? — Профессор Сунь был удивлён осведомлённостью Е Линя куда больше, чем тот его предложением.
В его представлении Гуань Ху не снял ещё ни одной по-настоящему громкой работы. Почему же в голосе Е Линя тот звучал как маститый режиссёр первой величины?
— Гуань Ху? А разве он не знаменит? — Вопросом на вопрос ответил Е Линь, одновременно листая в мобильнике досье режиссёра.
Он быстро осознал свою ошибку: в это время Гуань Ху и впрямь ещё не вошёл в зенит славы. Он ещё не снял «Старую закалку», не говоря уже о «Восемьсот» или «Реке Цзиньган».
На данный момент его самыми известными работами были «Бой быков», «Убийство» и вышедший в прошлом году «Повар, актер и злодей».
«Бой быков» и «Убийство» относились к категории фильмов, которые хвалят критики, но игнорирует зритель. В сумме они собрали едва ли тридцать миллионов юаней – провал полнейший, ненамного лучше недавних «Записей о фехтовании в Цзянху».
Прошлогодний «Повар, актер и злодей», правда, показал себя достойно, собрав 272 миллиона. Режиссёр наконец-то почувствовал вкус денег.
Но если говорить об узнаваемости, то сейчас Гуань Ху ещё не считался топовым автором – у него просто не было ни одного мегахита.
— Учитель Сунь, я глянул: его прошлогодний фильм «Повар, актер и злодей» прилично заработал. С такими сборами в 272 миллиона у него сейчас точно карманы пухнут. Думаю, нам стоит потрясти его на предмет инвестиций! — Е Линь хитро ухмыльнулся профессору. А был ли кандидат лучше?
Да нет же.
С одной стороны, Гуань Ху сейчас на плаву, с другой – он однокурсник профессора Суня.
Не воспользоваться такими связями было бы преступлением.
— Ну ты и наглец, ха-ха-ха… — профессор аж зашелся от смеха. Человек столько лет снимал в убыток, только-только копейку заработал, деньги ещё в руках не согрелись, а ты уже на них нацелился. Ну и хватка у тебя.
Вскоре машина въехала на территорию Бэйина. Припарковавшись, они поднялись в кабинет профессора, чтобы продолжить разговор.
Среди выпускников курса профессора Суня Гуань Ху действительно преуспел больше всех. Помнится, он начал снимать кино уже на второй год после выпуска. Денег ему никто не давал, так что он наскреб по сусекам и выдал «Растрёпанные волосы». Тогда сокурсники признали: парень крут.
— Только учти, — профессор Сунь разливал чай, — мы с Гуань Ху хоть и однокашники, но закадычными друзьями никогда не были. И должком он предо мной не обязан.
Он посоветовал Е Линю не витать в облаках: с какой стати человеку вкладываться в твой мультик?
— Это мы еще посмотрим, — Е Линь задумчиво потер подбородок.
Профессор лишь улыбнулся, считая ход мыслей своего ученика чересчур наивным.
— Переговоры между людьми – это всегда азартная игра. Если тебе что-то нужно от другого, у тебя на руках должны быть козыри, способные заставить его сердце биться чаще. Вот как сегодня: если бы у нас не было козыря в виде старого знакомства, думаешь, мы бы выбили деньги у Ян Ми?
Профессор Сунь снова принялся читать лекцию. В этом мире дураков нет, с чего бы кому-то позволять тебе играть в «пустые руки»?
Он надеялся, что после этих слов Е Линь всё поймет и оставит затею с Гуань Ху.
Но Е Линь лишь невозмутимо спросил:
— А если они есть?
— Что «есть»?
— Козыри, от которых у Гуань Ху загорятся глаза. Я имею в виду… если я напишу сценарий для игрового кино, смогу я использовать его как предмет торга?
Профессор осекся. Понадобилось время, чтобы до него дошло: Е Линь действительно чертовски хорош в написании сценариев.
Если подумать, зацепка и впрямь неплохая.
— Но тогда сценарий должен быть просто запредельным. Таким, чтобы Гуань Ху вцепился в него зубами и кричал: «Я обязан это снять!». Ты потянешь?
Профессор выглядел обеспокоенным. Написать что-то, что проймет Гуань Ху – задача не из легких.
— Не беспокойтесь, всё на мне! — Е Линь улыбнулся и показал жест «ОК». Он уже придумал, на какую наживку подцепить Гуань Ху.
— Ладно, я пойду писать. А вы свяжитесь со своим приятелем заранее, договоритесь о встрече.
— Ах ты прохвост! Я же должен сначала увидеть, что ты там накарябал, прежде чем людей беспокоить. Вдруг там чепуха какая-то?
— Максимум три дня – и всё будет готово. Вы пока просто напомните о себе, проявите «студенческое братство», чтобы наша встреча не выглядела внезапной и неловкой.
— Ишь ты, еще и меня поучать вздумал? — Профессор снова рассмеялся, а Е Линь тем временем уже выскочил из кабинета.
Откинувшись в кресле, Лао Сунь пару минут поразмышлял, а затем достал телефон и набрал номер.
— Алло, старый друг! Ну как ты, что сейчас снимаешь? А, ничего? Сценарий мучаешь?
По дороге в общежитие Е Линь проверил телефон.
Ещё в третьем часу Чжоу Дунъюй прислала сообщение: просила перезвонить, как освободится.
Е Линь мельком глянул на экран и отложил ответ. Сейчас было не до того.
Вернувшись в комнату, он открыл ноутбук, создал пустой вордовский файл и начал печатать:
«Акт первый.
Натура, оживленная улица, ночь.
Мужчина на мотоцикле не спеша едет по улице. Он останавливается у бара, снимает шлем. Группа мужчин средних лет, изрядно подшофе, выходит из заведения. Пользуясь их невнимательностью, мотоциклист ловко, словно тень, вытягивает кошелек у одного из них.
Он уходит в глухой переулок, оглядывается по сторонам. Убедившись, что свидетелей нет, открывает добычу, забирает наличные, а бумажник вместе с документами швыряет в мусорный бак.
В этот момент из темноты появляется олдскульщик – это Шестой господин Чжан Сюэцзюнь. Он произносит с густым пекинским акцентом:
– …Ты чего это вытворяешь?»
Мужчина оборачивается:
— А тебе-то какая печаль?
Чжан Сюэцзюнь:
— Раз бросил здесь, значит, и мне печаль. Деньги взял – бог с тобой, но паспорт-то человеку верни, отправь по почте, а?
Мужчина разворачивается, намереваясь уйти.
Чжан Сюэцзюнь:
— Дело пустяковое, а людям жизнь облегчишь. Всем сейчас несладко.
Мужчина замирает, косится через плечо:
— А если не верну, что тогда?
Чжан Сюэцзюнь:
— Непонятливый, значит? Попробуй. Посмотрим, выйдешь ли ты из этого переулка.
После короткой дуэли взглядов мужчина всё же достает кошелек из бака и уходит – то ли возвращать, то ли выбросить в другом месте.
— Эх, порядок, — Чжан Сюэцзюнь с довольным видом подхватил клетку с птицей и зашел в дом.
Е Линь писал именно «Старую закалку».
В его прошлой жизни этот фильм собрал отличную кассу в 910 миллионов юаней и получил восторженные отзывы, став самой успешной работой в двадцатилетней карьере Гуань Ху.
Е Линь был уверен: стоит Гуань Ху увидеть этот текст, и он от него не оторвется.
Во-первых, сценарий был объективно сильным, с глубокими, врезающимися в память персонажами. Особенно третий акт, где Шестой господин вступается за друга по прозвищу Абажур и дает пощечину наглому чиновнику – от этой сцены у зрителей просто дух захватывало.
Во-вторых, Гуань Ху сам был коренным пекинцем, выросшим в этих переулках. История «олдскульщика» должна была срезонировать с его душой так сильно, что желание снять этот фильм стало бы одержимостью.
В крайнем случае, если с Гуань Ху не срастется, Е Линь всегда мог пойти к другим. Например, к Фэн-Штаны, который в прошлой жизни блестяще сыграл главную роль. Тот бы точно вцепился в такой материал.
— Так, что там во втором акте… А, точно. Молодая парочка туристов на великах заплутала в переулках и спросила дорогу. Спросили грубо, и Шестой господин их за это приструнил…
Е Линь выуживал из памяти кадры фильма и перекладывал их на бумагу. Его память и в прошлой жизни была феноменальной, а в этой стала ещё острее: один раз посмотрев кино, он мог восстановить сюжет и диалоги на восемьдесят процентов.
Это было колоссальное преимущество. Многие ведь забывают фильм через час после титров – таким людям даже перерождение не поможет.
Что касается оставшихся двадцати процентов, Е Линь заполнял их сам, используя свой режиссёрский талант. Порой его версии получались даже мощнее оригинала.
#
http://tl.rulate.ru/book/170830/12540021
Готово:
