Дом семьи Лу стоял не так уж далеко от школы, его можно было разглядеть даже с другого берега реки. Однако пешком приходилось идти в обход через дамбу, так выходило быстрее – минут тридцать, и ты на месте.
Старшая сестра не стала его провожать. До темноты оставалось еще прилично времени, а Сяоци ходил по этой дороге столько раз, что знал каждый камень.
Когда Лу Липин вернулся, сумерки еще не сгустились. Родителей дома не было, что оказалось ему на руку – можно было спокойно «схитрить».
Он достал из инвентаря одного карпа весом больше килограмма и около полукилограмма уклейки. Крупный карп был любимым лакомством матери Лу, особенно она ценила его в запеченном виде под соусом. А вот жареная уклейка служила идеальной закуской для отца Лу, когда тот решал пропустить стаканчик.
Жарка уклейки была коронным блюдом матери. Это дело требовало колоссального терпения: очищенную рыбку нужно было выложить на сковороду с каплей масла и на медленном огне долго доводить до золотистой, хрустящей корочки. Один укус – и во рту разливается непередаваемый аромат… Истинное блаженство.
К возвращению родителей Сяоци уже почистил всю рыбу и согрел воду. В семье Лу привыкли мыться только теплой водой: даже в самый разгар лета они избегали ледяного обливания, предпочитая приятное тепло.
Отец и мать часто говаривали, что от холодной воды легко подхватить простуду, а болезнь – это не только мучение, но и лишние траты.
— Сяоци, ты снова на рыбалку ходил? — Мать Лу, обнимая огромную охапку зелени, зашла в кухню. Увидев греющуюся воду и разделанную рыбу на столе, она с тревогой спросила:
— Ты как себя чувствуешь? Нигде больше не болит?
Родители пришли вместе. Лу Липин улыбнулся:
— Мам, не волнуйся, я в полном порядке. Мне сегодня чертовски везло, наловил столько, что даже сестре часть отдал. Глянь в ведро у входа – там гостинцы от нее.
— Ну и славно, ну и хорошо… — мать облегченно вздохнула. — Как там твоя сестра, как они живут?
— Мам, у них всё отлично. Иди сначала помойся, вода как раз согрелась.
— Хорошо, сейчас возьму вещи. А ты пока зелень промой. Я как выйду, сразу за готовку примусь.
— Мам, ты не торопись, — остановил ее сын. — Я у сестры уже поел. Рис я тоже сварил – благо, рисоварка есть, которую муж старшей сестры в начале года подарил, – так что тебе останется только овощи обжарить.
— Ох, ладно. Ступай тогда из кухни, здесь жарко.
Лу Липин вышел во двор и столкнулся с отцом, выходившим из кладовки. От того за версту несло густым ароматом сосновой смолы.
— Пап, снова время собирать живицу?
— Сяоци, ты как? — Вместо ответа спросил отец. — Голова не кружится? Может, всё-таки сходишь к нашему старому дяде, пускай осмотрит?
У семьи Лу было около семидесяти му горного леса, но сосен, пригодных для сбора живицы, насчитывалось всего пятьсот. Остальные деревья родители высадили сами, когда землю распределили по дворам; самым старшим из них было всего одиннадцать лет. Когда-то, при разделе имущества, дед купил старшему дяде участок в поселке под строительство дома. Младшая тетя была из соседнего городка, и младший дядя уехал туда работать ветеринаром. Бабушка, забрав половину семейных сбережений, уехала жить к нему. Отцу же достались только заливные поля, лесные угодья и старая усадьба. Денег на содержание стариков с него не требовали – достаточно было навещать их по праздникам с подарками.
Поселок их находился в глуши, пахотных земель здесь было мало. На всю большую семью Лу тогда пришлось лишь десять му заливных полей, зато лесов выделили много – почти восемьдесят му.
Все эти годы отец в одиночку тянул семью на доходах с этого леса, стараясь, чтобы каждый ребенок получил образование. Здоровье матери Лу оставляло желать лучшего: ей требовалось хорошее питание, а время от времени и дорогие укрепляющие снадобья, иначе силы покидали ее, и она не могла работать.
— Да здоров я, пап, не нужно мне к дяде, — ответил Лу Липин. — Я сегодня на реке был, наловил рыбы, часть занес сестре.
— Ох, сынок… Если почувствуешь хоть малейшую слабость, сразу говори.
Тот самый «старый дядя» был их дальним родственником. Ему уже перевалило за шестьдесят, но по семейной иерархии он считался младшим по статусу.
— Пап, возьми вот, — Лу Липин протянул отцу сто пять юаней, вырученных за первого белого амура. — Я сегодня еще огромного трионикса выудил, по дороге в город его перекупили. Завтра я пойду с тобой живицу собирать.
Глядя на усталое, но доброе лицо отца, Лу Липин почувствовал, как в груди потеплело.
— Ого! — Глаза отца округлились, и на лице расцвела широкая улыбка. Он одобрительно похлопал сына по плечу:
— Ай да Сяоци, ай да молодец! Отдай-ка лучше матери, пусть прибережет.
— Хорошо, позже отдам ей. Так во сколько завтра выходим за смолой?
— Да не нужно, — отмахнулся отец. — Всё, что созрело, я уже собрал. Остальное еще не натекло, надо подождать несколько дней. Сейчас работы особой нет, так что отдыхай. Только в опасные места не суйся.
— Понятно…
После душа Лу Липин ушел к себе. Улегшись на кровать, он первым делом открыл интерфейс Системы, чтобы подсчитать дневную выручку.
Помимо первого проданного амура и той рыбы, что пошла на ужин, в системном инвентаре числилось: белый амур – 69 цзиней, карп – 108 цзиней, уклейка – 16 цзиней, косатка-скрипун – 46 цзиней, клариевый сом – 88 цзиней, обычный сом – 76 цзиней, колючий пескарь – 55 цзиней. Последний вид рыбы был особенным: с острой мордочкой, зубастой пастью и плоским длинным телом, он напоминал миниатюрную рыбу-саблю. В детстве такой рыбы было навалом, и на вкус она была великолепна, но теперь встречалась редко. Также в списке значилось 23,08 цзиня мяса черепахи.
Лу Липин начал прикидывать в уме: амур – 690 юаней, карп – 864 юаня, уклейка – 80 юаней, косатка – 920 юаней, клариевый сом – 1320 юаней, обычный сом – 912 юаней, колючий пескарь – 825 юаней, трионикс – 2308 юаней. Итого – 7919 юаней.
— Мамочки родные… — выдохнул он.
Цифра его ошеломила. Он пересчитал еще несколько раз, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться.
— Вот это да… Вот это я даю…
Его доход за один-единственный день оказался выше, чем месячная зарплата в его прошлой жизни. Это был настоящий взлет.
— Ха-ха-ха! — Лу Липин не выдержал и тихо рассмеялся в подушку.
Теперь нужно было придумать, как легализовать эти деньги. Тогда не придется занимать у мужа сестры, можно будет даже прикупить пару помещений. А когда начнется снос и расселение, он просто заляжет на дно и будет наслаждаться жизнью. От этих мыслей на душе стало так сладко, что он и не заметил, как провалился в глубокий, безмятежный сон.
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!
http://tl.rulate.ru/book/170397/12317543
Готово:
