Внутри сырого холщового командирского шатра Рагнар неотрывно смотрел на обычный кусок угля так, словно это был самый сложный микрочип из всех, что он когда-либо проектировал.
У него ведь были все необходимые знания. У него была престижная инженерная степень. Все сложнейшие чертежи четко отпечатались прямо в его голове.
Но, глядя на лежащую снаружи жалкую кучу не подходящих друг к другу шестеренок и кривых осей, он с пугающей ясностью осознал одну простую вещь. Он понял, что любые, даже самые гениальные знания без выстроенной системы — это всего лишь красивый способ сотворить абсолютный хаос.
— Заходи уже, — тяжело вздохнул Рагнар, откладывая уголек в сторону.
Юный Ивар боязливо просунул голову сквозь щель в пологе шатра. Мальчишка был по самые локти перемазан в густой черной смазке.
— Господин Рагнар, — звонко прощебетал Ивар. — Королевский совет уже вовсю уплетает утреннего кабана. И они с нетерпением ждут тот самый Генеральный План, который вы им так неосторожно пообещали.
Рагнар сделал глубокий, успокаивающий вдох и коротко кивнул. Он бережно взял свой рулон пергамента — драгоценный клочок овечьей шкуры, который он самолично выскоблил добела — и ту самую деревянную палку, которую он с такой тщательностью вырезал еще вчера.
— Ну что ж, пошли, Ивар, — усмехнулся он. — Настало самое время познакомить эти дремучие Темные века с концепцией менеджеров среднего звена.
Конунг Хорик восседал во главе длинного, наспех сколоченного стола, с энтузиазмом изголодавшегося волка вгрызаясь в жирное свиное ребрышко. Вокруг него плотным кольцом расположились суровые ярлы и вожди, среди которых был и отец Рагнара, Ульф.
По правую руку от конунга невозмутимо сидела принцесса Гюда, методично очищая спелое яблоко ножом, который выглядел пугающе, невероятно острым.
Рагнар уверенным шагом вошел в королевский шатер. Оживленный гул голосов мгновенно стих.
— А вот и наш Великий Строитель! — громогласно взревел конунг Хорик, приветственно размахивая обглоданной костью. — Садись! Ешь досыта! И давай уже, рассказывай, как именно твои колдовские машины сотрут этих проклятых саксов в порошок.
Но Рагнар даже не подумал садиться. Вместо этого он спокойно вышел в самый центр просторного зала и отвесил глубокий поклон — жест, который был, пожалуй, слишком уж формальным и церемонным для дикого лагеря викингов.
— Конунг Хорик, достопочтенные ярлы, — произнес Рагнар, и его голос звучал абсолютно ровно и непоколебимо. — Прежде чем я представлю вам свой план, я обязан принести вам всем свои глубочайшие извинения.
В шатре воцарилась поистине гробовая тишина. Когда суровый викинг внезапно начинал извиняться, это обычно служило лишь мрачной прелюдией к чистосердечному признанию в кровавом убийстве или гнусном предательстве.
Ульф резко вскочил со своего места, выглядя не на шутку встревоженным.
— Рагнар? — хрипло выдавил он. — Что ты уже успел сломать?
Рагнар лишь успокаивающе махнул рукой.
— Я ничего не ломал, отец, — ровным тоном ответил он. — И именно в этом-то и кроется вся проблема. Я искренне извиняюсь за свою чудовищную неэффективность. Вчера мы с огромным трудом собрали всего три требушета. А должны были собрать как минимум десять.
Конунг внезапно перестал жевать. Он перевел тяжелый, недоуменный взгляд на своих ярлов, а затем снова вперился в Рагнара.
— Ты умудрился построить трех настоящих деревянных монстров всего за один единственный день, — медленно, растягивая слова, произнес конунг. — И тебе, видите ли, жаль, что ты не построил целых десять? Ты что же, вздумал насмехаться над нами, мальчишка?
— Никак нет, мой конунг, — твердо возразил Рагнар. — Я лишь открыто признаю полный провал самого рабочего процесса. Я ошибочно отнесся к этой огромной армии как к шайке для быстрого набега, а не как к серьезному промышленному предприятию. Я впустую потратил драгоценное время. И я бездарно растратил силы ваших людей.
Эта странная, витиеватая речь окончательно сбила всех присутствующих с толку. За всю кровавую историю скандинавских войн еще ни один человек ни разу не жаловался на какую-то там неэффективность.
Они с удовольствием жаловались на дрянную погоду, на затупившиеся топоры или на острую нехватку хорошего эля. Но чтобы кто-то жаловался на рабочий процесс?
— И чтобы подобное безобразие больше никогда не повторилось, — непреклонно продолжил Рагнар, решительно разворачивая свой пергамент прямо на столе и бесцеремонно отодвигая в сторону тяжелый кувшин с вином, — мне жизненно необходима ваша помощь для полной реструктуризации всей рабочей силы.
Ярлы с неподдельным любопытством подались вперед. Они увидели странные, непонятные чертежи. Это были вовсе не привычные узоры в виде сплетенных драконов или суровых ликов старых богов, а какие-то ровные квадраты, стрелки и соединяющие их прямые линии.
— Просто предоставь это нам, — уверенно заявил Ульф, горделиво выпячивая грудь в отчаянной попытке хоть как-то поддержать своего странного, непонятного сына. — Мы без вопросов нарубим для тебя столько дерева, сколько вообще потребуется.
Рагнар с нескрываемым облегчением кивнул.
— Я безмерно ценю твою помощь, отец. А теперь, господин маршал... прошу прощения, достопочтенный ярл Сигурд, — Рагнар вежливо обратился к главному военачальнику конунга. — Сколько именно у нас сейчас раненых? Людей с искалеченными ногами, выбитыми глазами или просто глубоких стариков, которые уже физически не способны держать строй в стене щитов?
— Слишком уж много, — недовольно проворчал Сигурд. — Сотни четыре наберется, не меньше. Они кое-как охраняют лагерь. Для настоящего, кровопролитного штурма они абсолютно бесполезны.
Следующие слова Рагнара заставили суровых ярлов дружно ахнуть от изумления.
— Все эти четыре сотни человек будут немедленно призваны в ряды моего Ордена Строителей.
— Что за чушь?! — вскипел Старкад, старый вояка, который на дух не переносил любые новшества, и со всего маху врезал тяжелым кулаком по столу. — Ты что же, хочешь, чтобы твои осадные машины строили какие-то немощные калеки? Да они ведь даже тяжелое бревно поднять не смогут! Они же не способны бегать!
— А мне вовсе и не нужно, чтобы они бегали, — невозмутимо парировал Рагнар. — Мне нужно, чтобы они просто сидели на месте.
Густое, липкое недоумение расползлось по залу со скоростью чумной заразы.
Рагнар уверенно указал пальцем прямо на свой чертеж.
— Я спроектировал совершенно новую систему, при которой сама работа буквально приходит к человеку. Воин со сломанной ногой все еще вполне способен остро заточить деревянный кол. Мужчина с одним единственным глазом все так же может без устали крутить рукоять лебедки. Я прямо сейчас создаю первый в мире Сборочный корпус.
Он перевел горящий взгляд на конунга.
— Мой конунг, у тебя есть сотни воинов, которые сейчас прозябают в глубоком отчаянии лишь потому, что искренне считают себя бесполезным балластом. Просто отдай их мне. Я верну им утраченное достоинство. А взамен они обеспечат тебя поистине бесконечным, неиссякаемым запасом стрел, арбалетных болтов и любых запасных частей.
Конунг Хорик задумчиво стер жир со своей густой бороды. Он еще раз внимательно посмотрел на странный чертеж. Он крепко задумался о тех четырех сотнях голодных ртов, которые он вынужден был кормить за простое протирание штанов.
— Значит, ты забираешь всех этих сломленных калек, — медленно, с расстановкой произнес Хорик, и по его лицу начала расползаться хищная, довольная ухмылка. — И ты действительно сделаешь их полезными?
— Я превращу их в настоящий, неутомимый двигатель всей нашей армии, — торжественно пообещал Рагнар.
— Кто-нибудь смеет возражать? — грозно вопросил конунг, обводя зал тяжелым взглядом.
Ярлы лишь молча переглянулись между собой. Вот так просто и элегантно избавиться от бесполезного, тянущего на дно балласта? Да это же была самая настоящая, сбывшаяся мечта.
— Вот и славно, — безапелляционно постановил конунг. — Забирай их всех. Но запомни: если хоть одна машина развалится только из-за того, что ее собирал слепец, я лично сверну тебе шею.
Рагнар покорно кивнул.
— А теперь перейдем ко второму, не менее важному вопросу.
Он уверенным жестом потянулся к своему поясу и вытащил тот самый заветный кусок дерева. Свою Единицу Рагнара.
— Вот это, — Рагнар высоко, у всех на виду, поднял неприметную палку, — наш новый, абсолютно непреложный закон.
Все присутствующие в зале ошарашенно уставились на обыкновенную деревяшку.
— Это что... какая-то волшебная палочка? — с живым любопытством поинтересовалась Гюда, слегка прищурив глаза.
— Это Стандарт, — терпеливо пояснил Рагнар. — Я прямо сейчас учреждаю настоящую Полевую Академию для всех наших плотников. Отныне и впредь каждый, абсолютно каждый кусок дерева, отпиленный в этом лагере, должен в точности соответствовать этой самой палке. Миллиметр в миллиметр.
— Но ради чего все это? — искренне недоумевал ярл Сигурд. — Бревно, оно и есть бревно, что с него взять.
— А все потому, — Рагнар вплотную подошел к креслу конунга, — что если прямо в разгар кровавой битвы у нашей телеги с припасами вдруг разлетится колесо, я совершенно не желаю целый час ждать, пока какой-то криворукий плотник вытешет мне новое. Я хочу просто снять целое колесо с другой, уже разбитой телеги, и мгновенно установить его на целую. Это называется взаимозаменяемые детали.
С этими словами он почтительно протянул размеченную палку самому конунгу.
— Именно эта ничем не примечательная палка позволит нам ремонтировать всю нашу армию в разы быстрее, чем эти жалкие саксы успеют хотя бы перезарядить свои луки.
— Настоящая Школа... и только ради того, чтобы правильно рубить дрова? — Ульф в полном ошеломлении почесал затылок. — Знаешь, Рагнар, ты делаешь эту войну какой-то уж слишком сложной.
— Наоборот, отец, я делаю ее невероятно простой, — мягко поправил его Рагнар. — Излишняя сложность — это всегда неконтролируемый хаос. А вот грамотная система — это и есть истинная простота.
Он резко повернулся к Бьорну, который все это время скромно переминался у самого входа в шатер, глядя на брата с затаенной надеждой.
— Бьорн, — властно произнес Рагнар. — Шагни вперед.
Гигант немедленно выступил вперед, отсалютовав с такой невероятной силой, что тяжелые кольца его кольчуги оглушительно залязгали.
— Отныне Бьорн назначается единоличным Главой нашей новой Академии, — торжественно объявил Рагнар. — Именно он будет головой отвечать за то, чтобы каждый новобранец назубок усвоил этот суровый Закон Палки.
Лицо Бьорна мгновенно, комично вытянулось.
— Я? Но послушай, Рагнар... я же до смерти люблю просто бить людей. А вот учить кого-то... это же удел всяких там умников.
— Ты и есть умный, — жестко и безапелляционно заявил Рагнар. — Ты чувствуешь и понимаешь устройство требушета гораздо лучше, чем кто-либо другой в этом лагере. Ты нутром чуешь, как именно движется тяжелый вес.
Рагнар подошел вплотную к брату. У него, увы, не было никакой фантастической, магической системы для мгновенной передачи ценных навыков прямо в мозг, но зато у него было нечто куда более важное: абсолютное доверие. Он молча вложил в огромные руки Бьорна гладкий кусок сланца с предельно простыми, наглядными чертежами, подробно объясняющими все измерения Единицы Рагнара.
— Суть вовсе не в том, чтобы уметь читать какие-то там закорючки на пергаменте, Бьорн, — предельно мягко произнес Рагнар, по-отечески похлопав брата по его необъятной, каменной спине. — Вся суть в том, чтобы уметь правильно читать сам окружающий мир. У тебя есть верный, наметанный глаз. Просто научи их всех видеть ровно то, что видишь ты сам.
Бьорн гордо расправил свои могучие плечи. Весь его прежний, неуместный страх испарился без следа, уступив место мощному, обжигающему чувству великого предназначения. Он бросил быстрый взгляд на исчерченный сланец, а затем смело посмотрел прямо на конунга.
— Я обязательно научу их всех! — оглушительно взревел Бьорн. — А если эти олухи вдруг отпилят доску криво, я буду... предельно мягко корректировать их поведение!
— Именно что предельно мягко, — с нажимом подчеркнул Рагнар.
Конунг Хорик величественно поднялся со своего трона. Он крепко сжимал палку с Единицей Рагнара так, словно это был истинный королевский скипетр.
— Я вообще ни черта не понял из доброй половины тех мудреных слов, что ты тут наговорил, Инженер, — честно признался конунг. — Какой-то там Сборочный корпус. Взаимозаменяемые детали. Какая-то непонятная Академия.
Он угрожающе наставил размеченную палку прямо на Рагнара.
— Но зато я кристально ясно понимаю одно: еще вчера мы были лишь дикой, неорганизованной ордой. А уже сегодня мы звучим как самая настоящая, несокрушимая Империя.
Конунг небрежно швырнул палку обратно Рагнару.
— Действуй. Организуй всех этих калек. Обучи этих непроходимых идиотов. Но чтобы завтра к самому рассвету все твои адские машины были полностью готовы открыть огонь.
Рагнар ловко поймал деревяшку прямо в воздухе.
— Все будет исполнено в точности, мой конунг.
Он развернулся, чтобы выйти, попутно ухватив Бьорна за массивный локоть.
— А ну-ка пошли, господин Директор Бьорн, — заговорщически прошептал Рагнар. — Нам с тобой еще предстоит составить подробную учебную программу.
Когда они наконец-то вышли из душного шатра на спасительный, прохладный английский воздух, Бьорн в глубокой задумчивости уставился на кусок сланца в своих огромных руках.
— Слушай, — с надеждой в голосе спросил Бьорн, — так мне все-таки можно будет бить их этой самой палкой, если они вдруг облажаются?
— Категорически нет, — страдальчески вздохнул Рагнар, отрицательно покачав головой. — Но зато ты можешь орать на них во всю глотку. Настоящим менеджерам всегда позволяется орать на подчиненных.
— А вот орать я умею просто превосходно, — счастливо оскалился Бьорн.
Рагнар перевел долгий, проницательный взгляд на раскинувшийся лагерь. Те самые сломленные, искалеченные люди уже начали робко стягиваться к вытащенным на берег кораблям, выглядя при этом донельзя растерянными и напуганными. Они, конечно же, еще даже не подозревали об этом, но им предстояло прямо сейчас стать самой первой промышленной сборочной линией за всю долгую историю Европы.
http://tl.rulate.ru/book/170342/12787385
Готово:
