Глава 5. Мертвецы не правят Англией.
— Ты куешь... дверные петли? — удивленно спросил лагерный кузнец, стирая едкий пот с перемазанного сажей лба.
Он с недоумением разглядывал тяжелый железный кронштейн, который Рагнар как раз остужал в ведре с холодной водой.
— В каком-то смысле да, — задумчиво ответил Рагнар, наблюдая за тем, как с громким шипением поднимается густой пар. — Я делаю петлю, которая с легкостью откроет нам неприступные врата Йорка.
Бьорн невозмутимо сидел на соседней наковальне, уже в сотый раз затачивая свой верный топор.
Он с любопытством повертел в руках одно из недавних творений Рагнара, а именно спусковой штифт для пращи требушета.
— Эта штуковина смахивает на крючок для ловли какой-то уж очень тупой рыбы, — насмешливо хмыкнул Бьорн.
— Это спусковой механизм, — терпеливо поправил его Рагнар, забирая металлическую деталь обратно и внимательно ее осматривая.
Она выглядела довольно грубо, ведь ее выковали вручную, но геометрические пропорции были соблюдены безукоризненно.
— Именно этот крошечный кусок железа решает, в какой именно момент полетит наш снаряд. Если отпустить слишком рано, камень взмоет вертикально вверх и рухнет прямо нам на головы. Если же опоздать, он попросту впечатается в землю прямо перед нами. Физика ведь совершенно не прощает ошибок, брат.
Бьорн задумчиво посмотрел на пасмурное небо.
— Я все же предпочитаю врагов, по которым могу хорошенько врезать топором, — проворчал он. — А эта твоя физика, похоже, играет не по правилам.
— В том-то все и дело! — довольно ухмыльнулся Рагнар, забрасывая остывшее железо в холщовый мешок. — Если ты дерешься честно, считай, что ты уже проиграл.
Он привычным жестом закинул тяжелый мешок на широкое плечо.
Весь флот уже вовсю готовился к отплытию. Начинался прилив. Настало самое время для последней презентации генеральному директору этого невероятно жестокого предприятия.
Конунг Хорик пребывал в на редкость прекрасном расположении духа. И именно это обстоятельство до смерти пугало абсолютно всех окружающих.
Конунг властно стоял на берегу, с удовлетворением наблюдая, как его суровые воины грузят тяжелые бочки с солониной на королевский флагман.
Он раскатисто хохотал, глядя на то, как двое неуклюжих мужчин уронили бочонок и теперь в панике пытаются его поднять.
— Сын Ульфа! — громогласно окликнул его конунг, едва завидев приближающегося Рагнара. — Тот самый парень с жирными кораблями! Что, они еще не пошли ко дну?
— Они отлично держатся на воде, прямо как утки, мой конунг, — с достоинством ответил Рагнар, учтиво склонив голову. — И они невероятно изголодались по хорошему грузу.
— Вот и славно! — конунг радостно хлопнул себя по бедру. — Тогда живо загружайте их. И какого лешего ты пришел донимать меня с этим дурацким мешком металлолома?
Рагнар глубоко вдохнул. Начиналась самая сложная часть его плана.
Свирепые викинги превыше всего уважали грубую силу. Они преклонялись перед безумной отвагой. Но они уж точно не питали ни малейшего уважения к тому, чтобы стоять за триста метров от поля боя и высчитывать скучные математические формулы.
— У меня есть к тебе одно крайне выгодное предложение, конунг Хорик, — твердо произнес Рагнар. — Уникальное оружие, которое позволит нам без труда взять Йорк.
Конунг скептически вскинул бровь.
— У меня уже есть пять тысяч смертоносных орудий, — гордо ответил он, широким жестом указывая на свою огромную армию. — И все они зовутся викингами.
— Викинги истекают кровью, — невозмутимо парировал Рагнар. — А вот каменные стены нет. Йорк был возведен еще древними римлянами. Эти стены толщиной в трех крепких мужчин. Штурм по обычным лестницам обойдется нам в сотни напрасно загубленных жизней.
Рагнар медленно опустился на колени прямо в холодный песок.
У него, разумеется, не было полноразмерной машины, ведь для ее постройки пришлось бы вырубить добрую половину местного леса, что он благоразумно планировал сделать уже в самой Англии.
Однако он предусмотрительно собрал небольшую масштабную модель из обычных дров и крепкой бечевки, чтобы наглядно продемонстрировать сам принцип работы.
Он аккуратно установил крошечную деревянную раму на плоский камень.
Элитные хускарлы конунга тут же плотным кольцом обступили его, презрительно посмеиваясь.
— Это что, игрушка для твоего младшего братишки? — издевательски протянул один из стражников.
— Это самая настоящая осадная машина, — сурово ответил Рагнар, полностью игнорируя злую колкость.
Он бережно вложил гладкий камешек в крохотную кожаную пращу. Затем загрузил корзину противовеса горстью тяжелых свинцовых грузил, которые он без зазрения совести одолжил, а точнее попросту стащил, из рыболовных снастей своего отца.
— Внимательно следите вон за тем корявым бревном, — Рагнар уверенно указал на кусок плавника, валяющийся примерно в десяти шагах от них.
Конунг выглядел откровенно скучающим.
— Давай уже, не тяни время, — недовольно буркнул он.
Рагнар резким движением выдернул стопорный штифт.
Тяжелый ящик стремительно рухнул вниз. Деревянный рычаг взмыл вверх с поистине пугающей яростью.
Праща хлестко закрутилась вокруг конца рычага, мгновенно разгоняя снаряд до такой сумасшедшей скорости, что человеческий глаз попросту не успевал за ним уследить.
Крошечный камешек врезался в сухое бревно с такой чудовищной силой, что мгновенно расколол твердую древесину, заставив острые щепки брызнуть во все стороны.
Презрительные насмешки мгновенно стихли.
Тот самый стражник, который еще секунду назад отпускал едкие шуточки, невольно сделал шаг назад.
Десять шагов — это чертовски большое расстояние для того, чтобы швырнуть камень с подобной разрушительной мощью, используя при этом механизм размером с обычную собаку.
Рагнар с достоинством поднялся на ноги.
— А теперь просто увеличьте масштаб, — твердо произнес он, глядя прямо в глаза изумленному конунгу. — Сделайте этот рычаг длиной в добрых пятьдесят футов. Набейте противовес десятью тоннами тяжелого камня.
— Такая махина будет метать вовсе не жалкую гальку. Она начнет швырять огромные валуны размером с целую корову. И она будет играючи крушить вековые каменные стены, словно это хрупкая яичная скорлупа.
Конунг Хорик завороженно переводил взгляд с расщепленного бревна на миниатюрную игрушечную конструкцию.
А затем он в упор посмотрел на самого Рагнара. В его глазах причудливо смешались искреннее, глубокое потрясение и жгучее, почти физическое отвращение.
— Значит, эта штуковина бьет с огромного расстояния? — недоверчиво уточнил конунг.
— Находясь далеко за пределами досягаемости их луков, — утвердительно кивнул Рагнар. — Мы просто сидим в безопасности, спокойно попиваем эль, методично сносим их неприступные стены, а затем как ни в чем не бывало заходим прямо в город.
Конунг мрачно насупился. Он со злостью пнул влажный песок под ногами.
— Это ведь... подлое оружие жалких трусов, — глухо проворчал Хорик. — Где же тут воинская слава, если ты просто швыряешься камнями, отсиживаясь в кустах? Где же упоительный звон скрещивающихся клинков?
— Древние скальды ни за что не станут слагать возвышенные песни о бездушной деревянной машине, Рагнар. Они поют лишь о великих мужах.
— Пусть себе скальды поют все, что им только вздумается, — уверенно парировал Рагнар, и его голос звучал непоколебимо. — Но мертвецы уже не слышат никаких песен. И уж тем более мертвецы не правят Англией.
— Кем именно ты хочешь стать: тем конунгом, что храбро сложил голову у подножия чужой стены, или же тем великим правителем, который хитростью покорил Йорк, не потеряв при этом ни единого из своих лучших воинов?
Конунг погрузился в тяжелое молчание. По своей натуре он был ярым приверженцем старых традиций. Он всей душой жаждал честной, кровавой битвы.
Но в то же время он был жестоким и прагматичным завоевателем. И он до дрожи в руках хотел заполучить этот бесценный приз.
— Это невероятно эффективно, — внезапно раздался звонкий голос.
Рагнар резко обернулся. Оказалось, что принцесса Гюда уже неслышно вышла из-за широкой спины конунга.
На ней был роскошный плащ из белоснежного меха, а ее холодные глаза были неотрывно прикованы к крошечной деревянной модели требушета.
— Отец, — обратилась она к нему, и ее голос звучал прохладно и на удивление мелодично. — Если мы бессмысленно потеряем полтысячи славных воинов при штурме стен, это будет означать, что у нас останется на полтысячи меньше людей для удержания города после победы.
— У саксов и без того куда больше солдат, чем у нас. Мы просто не можем позволить себе роскошь разменивать жизни один к одному.
Она медленно перевела взгляд на Рагнара. На одну короткую, невообразимую секунду весь остальной мир словно перестал существовать.
Ее глаза оказались пронзительного, невероятно глубокого синего цвета, и сейчас в них ярко полыхало нечто такое, от чего инженерное сердце Рагнара невольно пропустило удар.
— Этот самый противовес, — задумчиво произнесла Гюда, указывая изящным тонким пальчиком на крошечную корзину со свинцовыми грузилами. — Он использует стремительное падение тяжелого груза для создания необходимой скорости? Это ведь принцип рычага?
— Рычаг с невероятно высоким передаточным числом, — с готовностью пустился в объяснения Рагнар, чувствуя, как на его губах сама собой расцветает довольная улыбка.
Наконец-то в этом диком мире нашелся хоть кто-то, кто свободно понимал его родной язык.
— Короткое плечо обладает огромным весом, а длинное плечо движется с колоссальной скоростью. Именно это в разы приумножает конечную силу удара.
— Множитель силы, — завороженно прошептала Гюда, словно пробуя эти непривычные слова на вкус.
Она вновь посмотрела на Рагнара, и на ее губах заиграла легкая, искренне впечатленная улыбка.
— А у тебя на диво опасный ум, кораблестроитель.
Конунг подозрительно переводил тяжелый взгляд со своей дочери на Рагнара и обратно. Затем он недовольно крякнул, грубо разрушая это мимолетное очарование.
— А ведь моя дочь говорит дело, — нехотя признал Хорик, хотя выражение его лица было таким, словно он только что проглотил целый лимон. — Мне все это жутко не нравится. В этом нет ни капли... благородной чести. Но я до смерти люблю побеждать.
Он угрожающе ткнул узловатым, мозолистым пальцем прямо в широкую грудь Рагнара.
— Собирай свои дурацкие железные крюки. Забирай эту свою хваленую физику. Как только мы доберемся до Англии, ты немедленно построишь для меня этого своего Разрушителя стен. Но теперь слушай меня очень внимательно.
Конунг зловеще подался вперед, и его голос упал до низкого, по-настоящему опасного рычания.
— Если мы будем неделями торчать под вражескими стенами, собирая эту твою гигантскую игрушку, пока англичане будут надрывать животы от смеха... Если эта твоя махина вдруг не сработает... я лично запихну тебя в эту самую пращу и швырну прямиком в каменную стену. Мы друг друга поняли?
Рагнар с трудом сглотнул внезапно пересохшим горлом.
— Кристально ясно, мой конунг.
— Вот и славно! — отрывисто рявкнул Хорик. — А теперь живо спускайте свои жирные посудины на воду! Морской прилив не станет никого ждать, даже твоего хваленого инженера!
Спустя всего лишь час Морской волк уже уверенно рассекал волны.
Само это чувство стремительного выхода корабля из тихой гавани казалось по-настоящему волшебным.
Крепкий деревянный корпус натужно застонал, принимая на себя всю колоссальную тяжесть открытого океана, но надежно укрепленный железом киль удерживал судно в идеальном равновесии.
Рагнар неподвижно стоял на самой корме, молча наблюдая за тем, как суровые берега Норвегии медленно, но неумолимо сжимаются в тонкую серую линию на горизонте.
Бьорн молчаливо возвышался прямо рядом с ним, то и дело оглядываясь на те сотни других драккаров, что покорно следовали в их кильватере.
Это была поистине чудовищная армада из крепкого дерева и грубого холста, огромная, ненасытная стая смертоносной саранчи, неотвратимо надвигающаяся на бескрайние зеленые луга Англии.
— А ведь ты явно приглянулся нашей принцессе, — внезапно нарушил затянувшееся молчание Бьорн.
Рагнар лишь добродушно рассмеялся, привычно проверяя натяжение рулевого весла.
— Ей приглянулась моя осадная машина, Бьорн. Она невероятно умная девушка. Она насквозь видит всю математическую выгоду.
— Да она смотрела на тебя так, словно ты аппетитный кусок сочного мяса, — упрямо настаивал Бьорн, с видом знатока покачивая головой. — Безусловно, очень умный кусок мяса. Но все равно мяса.
— В эту дикую эпоху мы здесь все сплошь ходячее мясо, — мрачно пробормотал Рагнар. — Я лишь изо всех сил пытаюсь сделать так, чтобы мы ненароком не превратились в мертвое мясо.
Он опустил задумчивый взгляд на тяжелый мешок с железными деталями, сиротливо лежащий у его ног.
Гравитационный требушет был гениальным изобретением лишь двенадцатого века. А он бесцеремонно притащил его прямиком в дремучий девятый век. Он одним махом перепрыгнул через целых триста лет планомерного развития военной мысли!
— Послушай-ка, Бьорн? — неожиданно позвал он.
— Чего тебе?
— В Англии в огромном изобилии растут такие удивительные деревья... они называются тисами.
— И что с того? — не понял здоровяк.
— А то, — хищно усмехнулся Рагнар, устремив свой горящий взгляд далеко за линию горизонта. — Как только мы сравняем с землей их хваленые стены, я лично смастерю для тебя совершенно новый лук. Настоящий английский длинный лук. Мы с тобой перевернем этот мир с ног на голову, брат.
Бьорн запрокинул голову и искренне расхохотался, и этот раскатистый звук легко понесся над холодными волнами.
— Да плевать я хотел на то, чтобы менять этот мир, Рагнар. Я просто до смерти хочу своими глазами увидеть, как эта проклятая стена с грохотом рухнет на землю.
Рагнар с наслаждением подставил лицо свежему порыву ветра. Ледяные, соленые брызги приятно обожгли его разгоряченные щеки.
— В Англию, — едва слышно прошептал Рагнар.
— За золотом! — во всю мощь своих легких заорал Бьорн.
Морской волк мощно рванулся вперед, уверенно прокладывая всему флоту прямой путь в мировую историю.
http://tl.rulate.ru/book/170342/12694604
Готово:
