Готовый перевод You Promised To Go Farming, And You've Fed The World's Granary / Договорились же просто сажать огород, так почему я стал спасителем мира от голода?!: Глава 4: Пророчество старого пахаря и посмешище для всей деревни

Глава 4: «Пророчество старого пахаря и посмешище для всей деревни»

Обретя «Интуицию жизненных последовательностей» – свой мощнейший козырь, – Лу Сюань перестал метаться. Он перешел к действию.

Деревенские вовсю ждали, когда же он начнет спускать деньги на ветер, пытаясь оживить солончак. Все думали, что парень рванет в уезд за передовыми мелиорантами или дорогущими удобрениями. Однако то, что Лу Сюань предпринял следом, заставило соседей в изумлении протереть глаза.

Вместо того чтобы закупить семена высокоурожайного «Гибридного риса-957», который сеяли все вокруг, он, словно старьевщик, принялся рыскать по округе, расспрашивая и выискивая старые, давно забытые и списанные в тираж сорта.

Его первой целью стал дедушка Ван – самый почтенный старец в деревне Цинъюнь, разменявший девятый десяток.

Когда Лу Сюань явился к нему с парой блоков сигарет в качестве подношения, дедушка Ван плел бамбуковые корзины во дворе. Визит «первого ученика» его изрядно удивил.

— Дедушка Ван, я к вам по делу, — несколько смущенно начал Лу Сюань. — Не припомните ли вы, не рос ли в наших краях раньше такой рис… со стеблями красного цвета?

— Красностебельный рис? — Дедушка Ван отложил работу и, прищурившись, погрузился в воспоминания. — Ох, и старина же это… Лет тридцать или сорок назад его сеяли, не меньше. Рис из него выходил на редкость ароматный, да только стебель был уж больно мягкий – точнехонько лапша. Стоило ветру дунуть посильнее, как он весь ложился. Урожайность была копеечная, так что, как только вывели сорта получше, про него и забыли.

— А у вас дома… не осталось ли хоть немного семян? — С надеждой спросил Лу Сюань.

— Да кто ж их станет хранить? — Дедушка Ван махнул рукой. — Давно уж выбросили куда-нибудь, и след простыл.

Лу Сюань не сдавался. Он знал, что у дедушки Вана есть старый амбар, которым не пользовались много лет. Лишь после долгих уговоров старик нехотя поднялся и повел его на задний двор – к постройке, затянутой пылью и паутиной.

Стоило переступить порог, как в нос ударил запах тлена. Однако благодаря «Интуиции жизненных последовательностей» Лу Сюань мгновенно «услышал», как в одном из углов раздается крайне слабое, но исполненное жизненной стойкости «сердцебиение».

Раскидав груду брошенного инвентаря и всякого хлама, он обнаружил в углу щербатый керамический горшок. Дрожащими от волнения руками Лу Сюань открыл его: внутри, под слоем пыли, лежала половина сосуда темно-красных зерен.

— Ох ты ж, и правда лежат! — Дедушка Ван сам поразился находке, о которой давно забыл. — Это ж древнее зерно, оно небось и не прорастет уже. Коли нужно – забирай всё.

Лу Сюань принял дар как величайшее сокровище, рассыпаясь в благодарностях. Попрощавшись, он крепко сжал мешочек с семенами. Он отчетливо чувствовал скрытую в них жизненную силу, которая не желала угасать; казалось, зерна ликовали прямо у него на ладони.

Следом интуиция повела его на уездную семенную станцию. Ему требовались еще две генетические последовательности: «черный зерновой рис» и «Ароматный клейкий №1».

Оседлав отцовский старый велосипед с рамой, он трясся больше двух часов, пока не добрался до города. Сотрудники станции, услышав, что он разыскивает «ископаемые» сорта, вышедшие из употребления десятилетия назад, уставились на него как на сумасшедшего. Ему раздраженно бросили, что такого старья давно нет в помине, и посоветовали купить свежие высокопродуктивные гибриды.

Лу Сюань не отступил и принялся бродить по двору станции. Когда он подошел к заброшенному складу на отшибе, знакомое чувство «генетического резонанса» вспыхнуло вновь. Возле входа была свалена куча дырявых мешков и старых банок, предназначенных на выброс.

Он разыскал кладовщика – дедка, который вот-вот должен был выйти на пенсию, – и, вручив ему две пачки сигарет, представился студентом аграрного университета. Сказал, мол, проводит исследование и хочет набрать образцов старых семян из утиля для гербария.

Старик, видя перед собой прилежного студента, лишь махнул рукой, разрешая копаться в мусоре:

— Ищи что хочешь, всё твое. Завтра всё равно это добро на свалку везти да жечь.

Лу Сюань тщательно перерыл «отходы» и вскоре на дне одного рваного мешка обнаружил черные зерна, перемешанные с землей. А в банке с полустертой этикеткой, где едва читалось «Ароматный клейкий», нашел пожелтевшие семена.

Когда он сложил все три вида древних семян вместе, он отчетливо «услышал», как между их генетическими цепочками проносится гул резонанса – они «жаждали встречи».

Лу Сюань вернулся в деревню с этими свертками «хлама», которые для любого другого не стоили и гроша. Его странное поведение стало главной темой для пересудов за каждым обеденным столом в округе.

В тот же день после полудня, стоило ему показаться на окраине, как его обступила толпа жителей, прохлаждавшихся под сенью старой софоры.

Ли Эръню, самый опытный пахарь в округе, считался в деревне непререкаемым авторитетом в делах земледелия. Попыхивая самокруткой, он преградил путь Лу Сюаню.

Указав на мешочки, привязанные к багажнику велосипеда, Ли Эръню выпустил густое облако дыма и заговорил тоном наставника, поучающего неразумного племянника:

— Сюань-эр, не в обиду дядьке будь сказано, но что это ты опять затеял?

— Дядя Ли, я раздобыл немного старых сортов риса, хочу попробовать их вырастить, — честно ответил Лу Сюань.

Толпа вокруг взорвалась хохотом.

— Старых сортов? — Ли Эръню постучал трубкой о подошву ботинка, откашлялся и заговорил так громко, чтобы слышала добрая половина деревни. — А ну-ка, люди добрые, послушайте! Преподам-ка я нашему деревенскому «ученому» урок!

Он ткнул пальцем в сторону семян красностебельного риса:

— Вот эта дрянь… Да её даже куры клевать побрезгуют, горло себе обдерут! Стебель слабый, урожая – кот наплакал. Мне такой даром не нужон!

Затем он подцепил щепотку черного зернового риса:

— А это что за чернуха? Растет медленно, а на вид после варки – ну чисто грязь. Раньше, когда в доме жрать нечего было, его со свиным кормом мешали!

Напоследок он подвел итог, едва не брызгая слюной в лицо Лу Сюаню:

— Ты этот мусор за сокровище держишь? Да еще и на солончаке за горой, где даже птицы не гадят, сажать собрался? Сюань-эр, я тебя на десятки лет старше, всю жизнь в земле ковыряюсь, и вот что я тебе скажу: если ты осенью с этой земли хоть одну корзину зерна соберешь, я, Ли Эръню, свою фамилию «Ли» вверх ногами писать стану!

— Ха-ха-ха! — Громовой хохот сотряс воздух.

— Верно Эръню говорит! Деньги на ветер пускать тоже с умом надо!

— Совсем заучился парень, крыша поехала!

Лицо Лу Сюаня залило пунцовой краской, кулаки невольно сжались. Но он так ничего и не ответил. Лишь опустив голову, он молча протолкнул велосипед сквозь насмехающуюся толпу.

Его спокойствие окружающие приняли за упрямство дурака и признание собственного поражения.

Хохот летел ему в спину, впиваясь в кожу острыми иглами. Но в душе Лу Сюань с предельной ясностью «слышал», как гены разных сортов риса, оказавшись рядом, отзывались всё более мощным, всепоглощающим гулом, стремясь слиться в единое целое.

http://tl.rulate.ru/book/170210/12264638