Следующие несколько дней превратились для Арсения в личный, хорошо структурированный ад. Каждое утро начиналось с пытки на беговой дорожке и унизительной растяжки. Его тело болело так, будто его всю ночь избивали палками. Он с трудом спускался по лестнице, а просто сесть на стул стало отдельным испытанием.
Марина была безжалостна. Она была не тренером, а надсмотрщиком. Ее словарный запас, казалось, сократился до коротких, рубящих команд: «Ниже», «Прямее», «Дыши», «Не ной». Она не хвалила, не подбадривала. Она просто фиксировала ошибки и заставляла повторять упражнение снова и снова, доводя его до полного изнеможения.
Но Арсений терпел. Стиснув зубы, он приходил каждое утро, делал все, что ему говорили, и уходил, шатаясь. Он запретил себе жаловаться, запретил показывать слабость. Это стало его принципом. Его упрямство было единственным, что он мог противопоставить ее силе.
На четвертый день что-то изменилось. Они работали над отжиманиями. Разумеется, классические отжимания от пола были для Арсения чем-то из области фантастики, поэтому он делал их с колен.
— Вы опять горбитесь, — констатировала Марина, стоя над ним. — Ваша спина похожа на мост. Вы должны быть как прямая доска.
— Я пытаюсь, — прохрипел Арсений, чувствуя, как дрожат его руки.
— Плохо пытаетесь.
Он ожидал очередной словесной команды, но вместо этого почувствовал прикосновение. Два пальца легли на его лопатки.
— Вот здесь, — ее голос прозвучал прямо над его ухом, — напрягите. Сведите лопатки.
Ее прикосновение было легким, почти невесомым, но по телу Арсения будто прошел электрический разряд. Ее пальцы были прохладными, но кожа под ними горела. Он замер, забыв, как дышать.
— Я не кусаюсь, директор. Работайте, — сказала она, убирая руку.
Но эффект уже был произведен. Арсений с новыми силами, игнорируя боль, сделал еще несколько отжиманий, отчаянно пытаясь удержать спину прямой.
С этого момента прикосновения стали частью их тренировок. Они не были нежными или ободряющими. Они были деловыми, корректирующими. Она могла положить ладонь ему на поясницу во время приседаний, чтобы он не округлял спину. Могла двумя пальцами повернуть его подбородок, чтобы он смотрел прямо. Могла коснуться его плеча, заставляя опустить его ниже.
Каждое такое прикосновение было профессиональным и безличным. Но для Арсения оно было событием. Он, привыкший к миру, где физический контакт строго регламентирован рукопожатиями и редкими объятиями, оказался в эпицентре тактильной бури. Он чувствовал текстуру ее кожи, легкую шероховатость от магнезии, тепло ее ладоней.
Однажды они работали над тягой верхнего блока. Он сидел на тренажере, а она стояла за его спиной, контролируя движение.
— Шире хват, — скомандовала она. — И не дергайте. Движение должно быть плавным. Локти вдоль корпуса.
Он снова и снова тянул рукоять вниз, но чувствовал, что делает что-то не так.
— Дайте сюда, — сказала она с ноткой нетерпения.
Марина наклонилась над ним. Ее грудь почти коснулась его спины. Она взялась за рукоять поверх его рук, ее пальцы легли на его.
— Вот, — прошептала она, и ее теплое дыхание коснулось его шеи. — Чувствуете? Тянуть нужно не руками. А спиной. Вот этими мышцами.
Она провела свободной рукой по его спине, очерчивая широчайшие мышцы. Арсений застыл, держа рукоять мертвой хваткой. Запах ее тела — смесь чистоты, пота и чего-то неуловимо-женского — окутал его. Сердце заколотилось где-то в горле. Он смотрел перед собой, на их общее отражение в огромном зеркале.
Он — напряженный, красный, с растрепанными волосами. И она — склонившаяся над ним, сильная, уверенная. Ее лицо было совсем близко. В зеркале их глаза встретились. Всего на долю секунды. Но в этот момент в ее обычно ледяном взгляде он увидел что-то новое. Не презрение, не раздражение. Удивление. Словно она тоже только что осознала, насколько близко они находятся.
Она тут же выпрямилась, отступая на шаг.
— Поняли? — ее голос прозвучал чуть резче обычного.
— Д-да, — выдавил из себя Арсений, отпуская рукоять.
— Тогда продолжайте, — бросила она и отошла к другому концу зала, делая вид, что ей срочно нужно поправить стопку дисков.
Арсений остался сидеть на тренажере, пытаясь унять дрожь в руках и бешеное сердцебиение. Тренировка еще не закончилась, но он уже был полностью вымотан. И дело было не в железе.
Это была совершенно другая нагрузка. И она была куда тяжелее.
http://tl.rulate.ru/book/170023/12178619
Готово:
