Перебрав каждую деревянную заготовку, имевшуюся в мастерской, он остановился на куске, похожем на железное дерево, но дополнительно насыщенном маной, что делало его ещё прочнее. Для первого варианта он подходил идеально — особенно с учётом схемы рун, которую он планировал нанести, чтобы усилить долговечность конструкции.
Выбрав древесину, он ткнул в неё пальцем и посмотрел на Азазеля:
— Отнеси это в отдел по дереву.
Азазель без труда поднял заготовку, мельком осмотрел и одобрительно хмыкнул:
— А, Подземное железное дерево. Довольно распространённая порода, но крепкая, да и выглядит неплохо, если правильно обработать.
Держа кусок в руках, он последовал за Дзюнъитиро в сектор, забитый станками и инструментами по деревообработке:
— Значит, протез будет деревянным?
Дзюнъитиро скосил на него взгляд и снова уставился вперёд, преодолевая небольшое расстояние до стройных рядов оборудования:
— По сути, я сделаю кукольную руку и буду управлять ей через руны, которые смогут считывать мои намерения.
Оставалось невысказанным, насколько неудобной получится такая система. Он не будет чувствовать этой рукой ничего, сила в ней окажется ниже, чем у настоящей конечности, и это не считая тысячи мелочей, которые будут бесить его изо дня в день. Но зацикливаться на этом он не хотел. Мысли о создании руки были единственным, что удерживало его от скатывания в новую волну депрессии — он это понимал. Нужно было держать разум занятым, не давать памяти возвращать обрывки произошедшего. В конце концов, ему всего тринадцать, с подобными вещами он вообще не должен был сталкиваться.
Окинув взглядом инструменты, которые подготовил для него Азазель, он убедился, что здесь есть всё необходимое для изготовления простейшего протеза. Но сперва ему предстояло сделать то, чего он никогда прежде не пробовал. Глубоко вдохнув и выдохнув, он закрыл глаза, сосредотачиваясь. Стараясь сохранить ровное дыхание, потянулся к своей магии и врождённой способности создавать инструменты буквально из воздуха. Он пользовался этим даром постоянно: качество создаваемых инструментов зависело напрямую от объёма вложенной маны, а значит, чем больше он тратил, тем лучше был результат. Сейчас же он собирался сделать лучший инструмент в своей жизни.
Человеческую руку.
Он вспомнил простой, но невероятно универсальный заклинательный приём, известный во множестве ролевых игр, — Заклинательскую Руку, и решил, что должен попытаться воссоздать его. Теоретически заклинание было предельно простым, по крайней мере, судя по описаниям. На деле же он не знал ни одного полноценного заклинания и не имел ни малейшего опыта в их прямом плетении. Опираться приходилось на единственный ярко выраженный талант — призыв инструментов.
Он почувствовал, как мана утекает из резервов, и поспешно открыл глаза. Перед ним плавно парила мягко сияющая голубая ладонь. Дзюнъитиро возбуждено ухмыльнулся и попытался силой воли заставить её потянуться к одному из мелких резцов, лежавших поблизости. Он сосредоточился и ждал… но ничего не произошло. Раздражённо фыркнув, он развеял руку. Да, создать её он смог, но она была такой же неподвижной и «твёрдой», как любой другой инструмент, что он призывал. Ни телекинеза, ни возможности менять форму после призыва. В результате он попросту выкинул в пустоту почти половину своей маны.
Азазель молча наблюдал, как Дзюнъитиро сперва создаёт магическую ладонь, а затем избавляется от неё. О его способности к призыву инструментов он уже знал — это, по сути, и была единственная магия, которой мальчишка пользовался. Так что появление руки стало лишь небольшим сюрпризом. Судя по всему, эксперимент провалился.
Дзюнъитиро быстро справился с досадой и повернулся к Азазелю:
— Ладно, тогда за работу. Для начала этот чурбак нужно превратить в детали руки и кисти. Начнём с крупных элементов — плеча и предплечья, — потом перейдём к более тонкой части — пальцам.
На изготовление восемнадцати деталей, которые он задумал для искусственной конечности, ушло всего пару часов. По три сегмента на каждый палец, два на большой, два элемента на ладонь, по одному — на предплечье и плечо. Каждый сустав был рассчитан на подвижность и имел отверстия под штифты, которыми части крепились друг к другу. Получившаяся конструкция была далека от чего‑то эстетичного. Древесина оставалась шероховатой после грубой первичной шлифовки, и сглаживать её до идеально гладкого состояния он не собирался. Не было смысла тратить часы на то, чтобы сделать каждый элемент «шёлковым» на ощупь.
http://tl.rulate.ru/book/169762/13849612
Готово:
