— Опять каджи?
— Разве ты не слышал, что сказал почтенный Пунгбэк? Он велел есть каджи как можно чаще!
Ханджин разочарованно причмокнул.
Сколько бы почтенный Пунгбэк ни советовал это, питаться каджи трижды в день уже порядком поднадоело.
— И всё же…
— Не привередничай, а ешь. Думай об этом не как о еде, а как о лекарстве.
Пока жена Ханджина ворчала, она вываривала пеньковую ткань, а затем обильно пропитывала её маслом.
Наблюдая за этой картиной, я довольно улыбнулся.
— Хорошо справляетесь.
— Так и есть.
— Как успехи?
— В первый же день к нему вернулся здоровый цвет лица, а сейчас он уже может спокойно двигаться. Только вот волдырей много…
— Волдыри ни в коем случае не трогайте.
Иначе пойдёт вторичная инфекция.
Даже в девятнадцатом веке от вторичной инфекции — то есть сепсиса — умирало больше людей, чем от самих ран.
Не зря ведь Флоренс Найтингейл наряду с Гиппократом считают одной из двух величайших фигур в медицине. Именно её заслуга заключается в том, что она ввела понятие «вторичной инфекции» и разработала меры борьбы с ней.
Благодаря этому смертность среди пациентов снизилась с сорока до двух процентов. А методы-то были простейшими.
Мыть руки перед осмотром больного и дезинфицировать раны.
В наше время даже четырёхлетний ребёнок, порезав палец, сразу моет его и мажет зелёнкой… А до тех пор, если кто-то ранил руку, оставалось только молиться: «Боже, пожалуйста, пусть она не загноится!».
Ума не приложу, как люди выживали в те времена.
Впрочем, вернёмся к делу.
Тогда в основном использовали спирт или уксус, но я вместо них применил масло.
В эту эпоху алкоголь уже существует, но содержание спирта в нём настолько ничтожно, что для дезинфекции он бесполезен.
Если в «Троецарствии» Чжан Фэй мог пить вино целыми чанами, то лишь потому, что оно было слабее нынешнего пива.
А у Племени Небесного Бога нет даже такого. Зерно на вес золота, какой уж тут алкоголь.
В такой ситуации масло куда эффективнее.
Конопляное масло обладает определёнными антибактериальными свойствами, а масляная плёнка надёжно преграждает путь болезнетворным микробам.
Даже древние египтяне использовали пропитанную маслом ткань при создании мумий.
— Вы продолжаете протирать кожу водой?
— Да. Как вы и велели, каждый раз, когда меняем полотенце из пеньковой ткани… то есть повязку, мы протираем рану водой, в которой варились пеньковая ткань и ивовые прутья.
Каннабиноиды, содержащиеся в конопле, и салициловая кислота в ивовых ветвях могут действовать как противовоспалительное и обезболивающее.
В конце концов, именно из ивовой коры и получили знаменитый аспирин.
«Ого, а я выгляжу чертовски эрудированным».
Конечно, я понятия не имею, как именно салициловая кислота или каннабиноиды воздействуют на организм… Но разве это важно в данных обстоятельствах?
Достаточно знать, что это работает.
«…Будет нелишним заранее заготовить листья конопли и ивовую кору».
Неизвестно, когда подобное случится снова, так что стоит подготовить запас лекарственных средств.
В эту эпоху даже такого минимума хватит, чтобы побороть множество болезней.
Но есть кое-что поважнее.
«Профилактика всегда лучше лечения».
Я собрал людей.
— Итак, повторяем. Что делать с носками?
— Менять каждый день!
— Вернувшись домой, нужно просто бросить их в углу, а на следующий день снова надеть, верно?
— Нет! Нужно тщательно выстирать их в воде и высушить в тёплом месте у очага!
— Верно.
Помимо этого, я перечислил ещё несколько способов избежать обморожения.
— Если впредь увижу засранца, который разгуливает без шапки — прибью.
— …Но у нас же есть волосы.
— Я эти волосы самолично состригу под корень.
— А, поняли!
Люди той эпохи, как оказалось, тоже не очень-то жаловали облысение.
— Ханджин попался по незнанию, и в этом есть моя вина — не предупредил, так что на первый раз прощаю… Но отныне всё будет иначе. Если кто-то из вас схватит обморожение, потому что не соблюдал мои правила, пощады не ждите.
— А что значит «пощады не ждите»…
Я поднял сверкающий бронзовый меч. Это был рабочий инструмент, сделанный из того самого сломанного меча, который отдал мне Ханхо.
— С того дня вы больше не сможете играть в «камень-ножницы-бумага».
Я покрутил бронзовым мечом в воздухе, намеренно напуская на себя суровый вид. В обучении иногда необходим элемент страха.
Мой дед, который меня воспитывал, делал так же. Если я совершал какую-то мелкую шалость, он увещевал меня словами, но если я подходил близко к огню или забирался на высоту, он тут же брался за розги.
Когда люди разошлись, ко мне, хлопая в ладоши, подошёл Ханхо.
— Хо! Впечатляет! Пунгбэк!
— …Когда вы пришли?
— Только что. Уж очень интересное зрелище было.
Ханхо хихикнул и похлопал меня по плечу.
— Я-то думал, ты в последнее время поутих, но характер «мясника с Плато Пэкту» никуда не делся, а?
— …Вы увидели меня не с лучшей стороны.
— Я не в упрёк. Ты заботишься о здоровье соплеменников, разве за это можно ругать? Кстати, а ты и правда умеешь отрубать пальцы?
— Ну…
— Если станет трудно, скажи мне. У меня это получается просто превосходно, знаешь ли.
Ханхо специально сказал это громко, чтобы его услышали, и тут же за моей спиной раздался испуганный вскрик: «Ик!».
Да, похоже, когда угрозы исходят от «человека-оружия» Ханхо, они действуют куда убедительнее.
— Пунгбэк.
— Да.
— Спасибо.
Когда людей почти не осталось, Ханхо внезапно произнёс эти слова. В его взгляде смешались радость и сожаление.
— …С чего вдруг такая благодарность?
— Эта зима гораздо суровее той, что была четыре года назад. Но пока никто не замёрз насмерть.
— Один человек чуть не погиб от обморожения.
— Но ведь не погиб же.
В этом и заключалась радость Ханхо.
А в чём тогда было его сожаление?
— …Я и раньше знал, что ты талантлив. Но мы с тобой не ладили, и я намеренно держался от тебя подальше. Не стоило мне так поступать.
Его грызло сожаление от того, что я справился там, где он потерпел неудачу четыре года назад.
— Если бы Хвануном стал ты, а не я… Возможно, четыре года назад наши люди не погибли бы от холода.
В его глазах, когда он поднял голову, блеснули слёзы. Неужели он сейчас выдавит из себя грустную улыбку?
Не хотелось бы мне на это смотреть.
Я поспешил пресечь эту сентиментальную сцену на корню.
— И вправду… Вполне возможно.
— Что?
Я усмехнулся.
— Но зато в войне с Племенем Тигра, что была шесть лет назад, погибло бы в три раза больше людей.
— …Ты действительно так думаешь?
— Разумеется.
Я говорил искренне. У меня не было ни малейшего желания произносить речи в духе: «Моя мечта — это ты, Хванун».
Если бы сейчас было мирное и стабильное время… возможно, я бы и сам позарился на место Хвануна.
Но не сейчас.
К примеру, Сонджо был воплощением проницательного политика. Не будь его эпоха столь смутной, он мог бы стать выдающимся монархом.
Но его таланты не получили признания. Потому что грянула Имдинская война.
Если бы я стал Хвануном в это время… боюсь, я бы закончил точь-в-точь как Сонджо.
— Тому, кто ведёт Племя Небесного Бога сейчас, необходимы выдающиеся полководческие навыки и харизма, способная объединить народ.
— Даже при всей твоей мудрости?
— Именно потому, что я мудр, я понимаю это лучше других.
— Ох, ну и ну…
Ханхо почесал щёку.
— Пунгбэк, я вот смотрю на тебя и думаю: ты специально портишь такие трогательные моменты своим хвастовством?
— Ха-ха, просто я не любитель подобных атмосфер. К тому же, вам ещё рано расчувствоваться.
— Рано?
— Мы ведь договорились как мужчина с мужчиной. Развивать Племя Небесного Бога, пока не настанет эпоха гуманизма.
— …Было такое.
— Приберегите слёзы для того времени. Слёзы ведь тоже имеют свойство высыхать, если лить их слишком часто.
Сам сказал, а звучит довольно пафосно.
Вот так люди и становятся нарциссами.
Как и следовало ожидать, я не проводил зиму в землянке бездельничая. Если подумать, безделье — это тоже тяжкий труд.
Кто-то спросит: «И что в этом трудного?», но вспомните, какая это эпоха. В мире, где нет ни смартфонов, ни компьютеров, сидение в четырёх стенах не может быть весёлым. Нельзя же целыми днями играть в Палочки для игры Ют, так что за работой время летит гораздо быстрее.
Поэтому всю зиму я возился с деревом.
Сферой, в которую я решил инвестировать этой зимой, было «колесо». До сих пор я был слишком занят земледелием и прочими делами, но теперь времени было предостаточно.
— Мастера… Сбор!
Я созвал умельцев.
Поскольку зимой у Цеха мастеров было немного дел, собралось более двадцати человек.
— Мы будем делать колёса.
— Колёса? Вы ведь не о пряслицах…
У Племени Небесного Бога уже было понятие «колеса», то есть инструмента, использующего силу вращения для уменьшения трения.
Пряслица для изготовления одежды были самым ярким тому примером.
Но я собирался создать нечто иное.
— Зачем бы я звал вас, если бы речь шла о пряслицах? Я собираюсь сделать колёса для повозок.
Если пряслица — это типичный артефакт неолита, то колесо повозки — это уже эпоха бронзы.
Первые колёса появились около 3500 года до н.э. в Месопотамии. Тогда это были сплошные колёса, которые вырезали из цельных брёвен, словно крышки для люков.
Естественно, весили они невероятно много и быстро изнашивались под собственной тяжестью, поэтому не получили широкого распространения.
Шло время.
Спустя 1500 лет, в двадцатом веке до нашей эры, кочевники, жившие в Центральной Азии, совершили настоящий прорыв в технологии колеса.
«Спицы».
Колесо со спицами весило вдвое меньше сплошного, а его прочность была куда выше. И это открытие буквально перевернуло мировую историю.
«Появились боевые колесницы».
Как и во всей истории человечества, едва создав что-то стоящее, люди тут же применяют это в войне. Кочевники Центральной Азии не были исключением.
Используя лошадей и колёса со спицами, они создали колесницы и стали самой могущественной военной силой того времени.
И эти «кочевники Центральной Азии» как раз и были далёкими предками нынешнего Племени Небесного Бога.
Поэтому, разумеется, они тоже имели представление о «спицах».
Однако, в отличие от своих предков, нынешнее племя редко использовало колёса.
Причиной тому были особенности ландшафта.
— И где вы собираетесь использовать колёса? От них ведь почти нет толку.
— На равнине — может быть, но здесь, где земля твёрдая и неровная, проще носить грузы на спине.
В отличие от предков, обитавших в бескрайних степях Центральной Азии и Сибири, нынешнее Племя Небесного Бога живёт в горных районах южной Маньчжурии. А в такой местности использовать колёса действительно непросто.
Но так обстояли дела до нашей эры.
В нашей эре ситуация несколько изменится.
И тут мне вспомнилась фраза из одного старого веб-романа:
«Только я в этом мире… знаю, как использовать колёса в горах!»
Я вкратце объяснил мастерам свой замысел, и все они, как один, замерли с недоуменными лицами.
— Э-э, неужели получится?
— Получится или нет — решать не нам, а почтенному Пунгбэку.
— Ну, это верно…
— Наше дело — выполнять приказы. К тому же, это ведь сам почтенный Пунгбэк.
— И то правда. Когда он создавал роговой лук или пеньковую ткань, мы ведь тоже сомневались?
Вот почему так важна репутация.
Посмотрите сами: я всегда хорошо себя проявлял, и теперь, в подобной ситуации, люди верят мне.
Вскоре после начала изготовления колёс мастера столкнулись с первыми трудностями.
— Кто-нибудь знает, как это делается?
— Откуда? Я сам колесо впервые в жизни собираю.
— Ох, и как только наши предки их мастерили?
Их предки были величайшими мастерами по изготовлению колёс, но нынешнее поколение им и в подмётки не годилось.
«Слишком много технологий было утрачено».
В отличие от предков-равнинников, нынешнее Племя Небесного Бога уже долгое время не делало колёс.
А в эпоху, когда нет письменности, знания передаются от мастера к ученику, из уст в уста. Естественно, неиспользуемые навыки со временем бесследно исчезают.
К тому же, проблема была не только в утрате навыков, но и в банальной забывчивости.
— Как мы делали это раньше?
— Кажется, нужно было согнуть вот настолько?
— Не помню…
Чем сложнее становится работа, тем чаще человеческая память подводит.
«Так дело не пойдёт».
Неудачи ценны тем, что на них учатся.
Но если память не может удержать этот «урок», то неудача так и останется просто неудачей.
Так какой есть способ закрепить эти знания?
Самый очевидный — коллективный разум. Мол, кто-нибудь да вспомнит. Метод, полагающийся на гениев.
Но у этого метода есть предел.
Поэтому все мировые цивилизации изобрели один инструмент, чтобы предотвратить улетучивание знаний.
— Так, это «гиёк».
— Гиёк!
— А это «ниын».
— Ниын!
Глубокой ночью в одной из землянок племени внезапно начался урок Хангыля.
Вместо доски использовали найденный неподалёку плоский камень, а вместо мела — древесный уголь.
Один из соплеменников спросил:
— А как пишется название места, где мы живём?
Разумеется, я не стал писать «Маньчжурия».
Это лишь слово из моего сознания, переведённое с китайского. У этих людей есть своё название для этого края.
Я медленно вывел углем:
[Асадаль]
Именно так люди этой эпохи называют Маньчжурию.
http://tl.rulate.ru/book/169573/13751010
Готово:
