— Да, не заставляй их ждать, проводи в дом.
Едва Рэндольф дал разрешение, дворецкий распахнул двери.
Вскоре вошёл герцог Рехинар, ведя под руку Эрис с присущим ему небрежным изяществом.
«Каждый раз, когда я его вижу, у него эта скользкая рожа».
Недовольно потеребив усы, Рэндольф тихо хмыкнул.
Юные леди в светском обществе, стоило им услышать имя Теодора Рехинара, визжали от восторга, точно маленькие виверны.
«Стоило ему заговорить с этой своей физиономией смазливого альфонса, как даже Эрис, бесчувственная, словно бревно, тут же растаяла».
Герцог, бесспорно, был хорош собой и обладал статной фигурой. Однако, согласно личным эстетическим стандартам Рэндольфа, он не проходил проверку.
Граф считал, что настоящий мужчина должен быть крепкого телосложения, а черты лица — губы и разрез глаз — должны быть грубыми и дикими, чтобы вызывать восхищение.
Как у самого Рэндольфа.
«Лицо и так бледное, так ещё и усов не носит — выглядит каким-то гладким и изнеженным. Тьфу. Герцог совсем не знает толку в истинном стиле».
Он с гордостью погладил свои усы, которые каждый день тщательно подравнивал личный парикмахер.
Когда под давлением, граничащим с угрозами со стороны герцога Рехинара, ему пришлось поставить печать семьи Фрейзер на рекомендательном письме, настроение его было хуже некуда.
Однако при мысли о том, что в такой важной категории, как «мужское обаяние», он одержал над герцогом верх, чувство унижения немного притупилось.
Пока Рэндольф предавался нелепым фантазиям, Теодор усадил Эрис рядом с собой и собственноручно наклонил чайник, наливая в чашку тёплый чёрный чай.
— Не ешь сладости. Мы поужинаем в городе.
— Даже... одну нельзя?
Эрис, которой было неловко класть обратно уже взятое печенье, осторожно спросила, держа его в руке. Это было печенье с аппетитным жёлтым яблочным джемом внутри.
Тогда Теодор широко улыбнулся — так, что его глаза превратились в узкие полумесяцы, — и погладил её тыльную сторону ладони.
— Если ты хочешь, конечно, ешь. Я просто переживал, что ты не проголодаешься к ужину.
— Тогда, может, разделим его пополам? Тео, хочешь половинку?
Эрис, слегка наклонив десертную вилку, разрезала печенье пополам и спросила.
— А...
Изначально она собиралась просто протянуть ему вилку, чтобы он взял кусочек, но Теодор приоткрыл рот, словно птенец, ждущий корма, и слегка коснулся пальцем уголка своих губ.
Эрис взяла половинку печенья и, стараясь, чтобы крошки не посыпались, аккуратно отправила его Теодору в рот.
Теодор, которому удалось получить от неё половину сладости, снова расплылся в такой нежной улыбке, что щёки Эрис вспыхнули розовым румянцем.
«Что это они творят?! Неужели они даже не замечают, что мы сидим здесь?»
Ровена крепко сжала в руке веер.
С другой стороны, Патрисия, хоть и считала это зрелище омерзительным, не могла подавить нарастающую в глубине души тревогу.
«Как ни посмотри, кажется, герцог по уши влюблён в Эрис...»
С того самого момента, как до неё дошли слухи о тайном свидании, она изо всех сил отрицала возможность того, что Эрис покорила сердце герцога Рехинара.
«То, что они страстно целовались у окна... ну да. Наверняка эта бесстыжая Эрис сама прилипла к нему и силой украла поцелуй. Словно гигантский осьминог, засасывающий всю рыбу в море Пенельн!»
По крайней мере, до того, как столкнуться с этой приторной сценой сегодня, ей удавалось успешно искажать факты.
Однако, став свидетелем того, как эта парочка, словно неразлучники, делит пополам одну печеньку, даже Патрисия, мастер самовнушения, не могла больше считать, что герцог безразличен к Эрис.
— Граф Фрейзер, из-за различных инцидентов драгоценный день леди Эрис был испорчен. Как вы намерены это компенсировать?
На вопрос Теодора Рэндольф сделал такое странное лицо, будто услышал, что его охотничья собака родила котят.
«Что за чушь он несет? Компенсация? Какая ещё компенсация! Из-за этой тупицы Эрис, от которой никакого толку, мне пришлось терпеть позор перед тобой. Если кто и должен платить компенсацию, так это бесполезная дочь своему отцу!»
Несмотря на дерзкие мысли, в реальности граф, желавший прожить долгую жизнь, не смел повысить голос.
Он изучил непреклонное лицо Теодора, которое казалось непроницаемым, как броня, и с трудом выдавил фальшивую улыбку.
— Ха-ха... Э... Эрис, неужели ты сегодня была сильно расстроена?
Его глаза свирепо задергались, посылая Эрис негласный приказ немедленно ответить «нет».
Однако реакция Теодора последовала быстрее.
— Почему вы так на неё смотрите? Неужели мои слова вызвали у вас недовольство?
— Нет! Что вы... как такое возможно... Это, просто я уже в возрасте, глаза сильно пересыхают.
— Вот как.
Теодор изобразил на лице крайнее сочувствие.
— Впрочем, говорят, что даже мужчины, наделённые от природы крепким здоровьем, после пятидесяти начинают сдавать.
Он мазнул взглядом по выдающемуся животу графа Фрейзера и добавил:
— Раз уж граф не отличается крепким телосложением, вам стоит больше сил уделять заботе о здоровье.
От этих невозмутимых слов сочувствия Эрис едва удержалась от смеха.
Мог ли такой дотошный человек, как Теодор Рехинар, не знать о составе семьи Эрис?
Досье, составленное его информационной сетью, могло быть даже более подробным, чем знания самой Эрис о её родственниках.
«Пятьдесят лет!»
Рэндольф был человеком, который гордился тем, что выглядит намного моложе своего истинного возраста и полон сил.
Он содрогнулся от жестокого заявления Теодора, который в одно мгновение накинул ему лишних лет семь, сделав пятидесятилетним стариком.
Теодор обратился к Рэндольфу, который всё ещё не оправился от нанесённой раны и пребывал в замешательстве:
— Если вы не против, не позволите ли вы леди Эрис остаться на ночь вне дома?
— На ночь?
Когда Рэндольф нескромно громко переспросил, Теодор нахмурился.
— У меня есть отель, который ещё не открыт для публики. Отель — это элитное заведение, специализирующееся на приёме гостей. Это проект, в который семья Рехинар вложила много сил и времени. Внутри много редких вещей и разнообразных развлечений. Я хочу, чтобы сегодня Эрис стала первой гостьей, получила приятные впечатления и вернулась домой после того, как в тишине и покое приведёт мысли в порядок.
— Хм-м, но оставлять взрослую дочь одну вне дома как-то... — Рэндольф, потиравший подбородок с сомнением, внезапно хлопнул себя по колену. — Я беспокоюсь об Эрис, и раз уж речь идёт о развлечениях, не лучше ли нам всем вместе ими насладиться? Как думаешь, Эрис? Я, твоя мать и сестра пойдём с тобой!
Теперь глаза Рэндольфа блестели от жадности.
Он и раньше проявлял огромный интерес к тому самому отелю, который герцог Рехинар строил на самом лакомом участке земли в имперской столице.
«Ну, вряд ли в столице найдётся делец, которому не интересно то, чем занимается герцог».
У герцога была отличная деловая хватка, но методы его успеха были весьма уникальными.
Он активно использовал подчинённых ему магов и алхимиков, постоянно создавая невероятные вещи, способные удивить мир.
Поскольку большинство товаров были такими, что конкуренты не смели даже пытаться их скопировать — а если и пытались, на это уходили годы, — у Теодора в бизнесе всегда было минимум соперников, а то и вовсе ни одного. Благодаря такой исключительности ему не нужно было бегать повсюду, тратя людей и ресурсы на рекламу.
К тому же вещи, которые он являл миру, были очень дорогими, так как содержали в себе квинтэссенцию магии и алхимии.
Высшая аристократия всегда предпочитала дорогие и редкие вещи.
Товары Теодора идеально соответствовали их вкусам во всех отношениях, поэтому он каждый раз загребал огромные деньги.
Видя, как он долгое время с таким усердием возводит здание и обустраивает внутреннее пространство, дельцы имперской столицы умирали от любопытства, не в силах уснуть по ночам.
«Когда все узнают, что я был там первым, они просто лопнут от зависти. Кхе-кхе. Не буду болтать попусту, а соберу отдельно только тех людей, которые могут предложить мне выгодные сделки, и буду понемногу выкладывать, что там внутри. Ого, если всё пойдёт удачно, я смогу выудить немало ценной информации».
Когда Рэндольф алчно ухмыльнулся, погрузившись в сладкие мечты, Теодор невольно издал сухой смешок.
Он слегка погладил тыльную сторону ладони Эрис и заговорил:
— Граф Фрейзер. Почему вы настолько лишены такта?
От этого прямолинейного упрёка, брошенного без всяких экивоков, тело графа так и застыло.
В тот миг, когда герцог перестал скрывать свой гнев, Рэндольф почувствовал, как воздух вокруг стал вдвое тяжелее и гуще.
«Кха, в-воздуха не хватает. Неужели это сила магического мечника?»
Рэндольф, почувствовав холод в спине, замахал руками, а герцог медленно продолжил:
— По деловым причинам я какое-то время не мог видеться с леди Эрис, а сегодня в этом поместье она пережила нечто настолько неприятное, что об этом и вспоминать тошно. Как вы думаете, почему я хочу забрать леди Эрис сейчас и развеять её печаль?
— ...
— Разумеется, во мне говорит и моё личное желание провести с ней время. Но также я чувствую, что не смогу простить себя за то, что несколько дней не замечал, в каком пренебрежении она находится в этом доме, и оставил её без защиты...
Вскоре с лица Теодора исчезла всякая тень улыбки.
Его лицо без эмоций оставалось прекрасным, но в то же время казалось странно безжизненным.
Оно напоминало встречу с очаровательным, но нечеловеческим, фантастическим существом. Если долго вглядываться в его сияющие глаза, можно было ощутить неведомый страх.
— И при этом виновник того, что с ней обращались ужасно, заявляет, что хочет пойти следом... Тот факт, что у вас есть рот, не означает, что можно нести любую чушь, граф. Впредь советую вам поменьше говорить и побольше думать.
— ...
— Только потому, что вы отец Эрис, я много раз проявлял терпение. Но вы ведь и сами прекрасно знаете, что испытывать моё терпение и дальше — не самая лучшая затея?
От унизительного совета меньше говорить и больше думать Рэндольф едва не взорвался. Однако, как только Теодор предупредил, чтобы тот не испытывал его терпение, в памяти графа всплыли трагические финалы тех, кто получал от герцога вызов на дуэль, и его ярость мгновенно улетучилась.
Когда Рэндольф нехотя кивнул, Теодор добавил:
— Ах, и насчёт безопасности леди Эрис можете ни капли не беспокоиться. Я лично остановлюсь в соседней с ней комнате и буду её охранять.
Закончив говорить, Теодор взял Эрис за руку и без сожалений покинул гостиную.
Как только он ушёл, гнетущее давление, давившее на плечи и грудь Рэндольфа, мгновенно исчезло.
— Кха, кхе-кхе! Кха-а-а, ох, кхе!
Из-за того, что сдавленное дыхание резко вырвалось наружу, он закашлялся в шумном приступе.
Из-за того, что Рэндольф внезапно начал дрожать и кашлять, в комнате поднялась суматоха: Патрисия хлопала его по спине, а Ровена велела горничной принести свежий чай.
http://tl.rulate.ru/book/169555/13747236
Готово:
