Свирепый северный ветер завывал так, будто хотел разрезать саму плоть.
— Ха-а... ха-а...
Тяжело дыша, по крутому заснеженному склону в одиночку карабкался человек. К удивлению, это была молодая женщина.
Ее нос и лоб покраснели от холода, но она не останавливалась.
Блуждая по заснеженному полю, где не было видно ни зги, она разгребала руками и ногами толстые сугробы. Казалось, она отчаянно что-то ищет.
Так прошло полдня.
Тело женщины рухнуло в снег, словно у марионетки перерезали нити.
В такую погоду трудно было бы выстоять даже крепкому мужчине. К тому же она потратила все силы на поиски, так что неудивительно, что женщина с таким хрупким телосложением не выдержала.
— Хнык...
Стиснув зубы, она поднялась и, пошатываясь, направилась к смутно видневшейся впереди скале.
«Нужно прислониться к камню и немного отдохнуть, закрыв глаза... Если смогу снова открыть их — хорошо, а если нет — умру прямо здесь».
С такими мыслями она приблизилась к скале, но в тот же миг поняла.
Это была не скала.
То, что она так отчаянно искала, пробираясь сквозь снежные горы, — спящий Золотой дракон.
В тот же миг лицо женщины озарилось странным восторгом. Она подошла и провела рукой по поверхности: кожа, покрытая чешуей, была холодной и твердой, как камень.
Дрожащими руками она достала из своей сумки острый кинжал. И, не колеблясь, ударила им лежащего дракона.
Точнее, она намеревалась ударить.
Однако шкура дракона оказалась слишком прочной.
Словно маленький кинжал ударил по крепким доспехам, сделанным самим Дварфом — как бы сильно она ни била, не осталось ни единой царапины.
Дзынь! Дзынь! Дзынь! Дз-з-зынь!
Каждый раз, когда она наносила удар кинжалом, раздавался громкий лязг металла.
Лезвие, отскакивая от твердой чешуи дракона, царапало кожу, и вскоре с ладоней женщины начали падать красные капли крови.
Несмотря на это, она продолжала атаковать Золотого дракона, словно не чувствуя боли.
Пока не иссякли все силы в ее теле...
Наконец, когда кожа на руках и предплечьях превратилась в лохмотья, а лицо и губы посинели, ее колени подогнулись.
Из глаз, потемневших от отчаяния, одна за другой покатились горячие слезы.
Золотой дракон все так же безмятежно спал.
Он был похож на элегантную даму, прилегшую отдохнуть в полдень.
— А-а-а, хнык... Лука... Лука-а... Прости маму... Хы-ы-ы...
Слезы, стекая по тонкому лицу, смачивали чешую Золотого дракона. Изнуренные рыдания эхом разносились по горному хребту.
Эрис продолжала повторять имя Луки.
И тогда воспоминания о прошлом начали проноситься в ее голове, словно кадры кинохроники.
Сколько она себя помнила, с самого детства она была одинока.
Отец, мачеха и их прекрасные близнецы составляли идеальную, счастливую семью.
В ней не было места для Эрис.
К счастью, благодаря обещанию, оставленному предками, она смогла обручиться с привлекательным молодым маркизом Клиффордом Уитакером, но из-за одной ошибки помолвка досталась ее младшей сестре.
Несколько лет назад. На вечеринке в одном поместье Эрис проснулась в одной комнате с посторонним мужчиной, будучи в нетрезвом состоянии.
Клянусь, ее волосы были просто всклокочены, а одежда слегка помята — между ней и тем мужчиной ничего не произошло.
Выпив бокал игристого вина на вечеринке, Эрис почувствовала странную усталость, ее тело стало тяжелым, как промокшая вата, и она попросила слугу проводить ее в место для отдыха.
— А-а-ах, сестра! Как ты могла!..
Эрис не могла побороть нахлынувшую сонливость и на мгновение прикрыла глаза, но проснулась от чьего-то пронзительного крика.
Обладательницей этого шумного голоса была не кто иная, как ее младшая сестра, Ровена.
Ровена делала вид, что беспокоится об Эрис, но любому было ясно, что это притворство было фальшивым.
Если бы она действительно переживала за Эрис, она бы уладила все по-тихому, а не кричала на весь коридор, привлекая зевак.
Среди толпы любопытных, сбежавшихся на шум, был и жених Эрис — Клиффорд Уитакер.
Он, как и остальные, смотрел на Эрис и мужчину рядом с ней свысока: в его глазах читался наполовину низменный интерес, наполовину — насмешка.
— Боже мой, я и не подозревал, что у леди Эрис такой пылкий нрав.
В конце концов издевательски бросил Клиффорд.
— Это... не я. Это явная ловушка...
Однако Эрис не смогла продолжить, увидев лицо мужчины, который спал рядом беспробудным сном и даже похрапывал.
Тем самым «посторонним мужчиной» оказался не кто иной, как ее двоюродный брат, Гейлорт Синс.
Эрис отчетливо помнила, как мачеха часто говорила о Гейлорте, странно присматриваясь к ней.
— Гейлорт очень добрый душой, но у него нет таланта к усидчивой работе. Ему нужна спокойная и преданная жена, чтобы он жил в достатке...
Слова, которые мачеха твердила как заклинание, зазвенели в ушах.
Эрис тяжело опустила голову, пытаясь скрыть побледневшее лицо.
Узнав личность мужчины, она наконец поняла, что все это было тщательно спланированной западней.
Ровена была охотницей с ружьем наперевес, действующей по указу мачехи, а сама Эрис была лишь добычей, попавшей в силок и подвешенной вверх ногами.
Клиффорд с недоверчивым выражением лица погладил руку Ровены, прикрывавшей рот, и сделал шаг вперед.
Наконец, на голову Эрис пал жестокий, словно удар молнии, приговор.
— Я не могу позволить такой безнравственной женщине войти в дом маркиза Уитакера... Но, к счастью, передо мной не один вариант выбора.
Люди, поначалу озадаченные многозначительными словами Клиффорда, вскоре ахнули.
Они вспомнили, что договор между покойным графом Фрейзером и маркизом Уитакером заключался в том, чтобы поженить их детей, но в нем не указывалось, какой именно ребенок должен вступить в брак.
А значит, если Клиффорд сменит курс и выберет вторую дочь, Ровену, он не нарушит клятву предков!
— Ах, маркиз!
Ровена густо покраснела, не зная, куда деться, а Клиффорд посмотрел на нее так, словно она была самым очаровательным созданием на свете.
Он медленно взял Ровену под руку и, грациозно эскортируя, покинул комнату.
Эрис лишь отрешенно смотрела им в спины.
Она погрузилась в отчаяние, принимая на себя яростные взгляды зевак и не в силах вымолвить ни слова.
Она даже не помнила, как пришла в себя и вернулась домой. По мере того как голова остывала, в глубине души постепенно закипало негодование.
Она знала, что мачеха и Ровена не любят ее, но просто не любить кого-то и безжалостно растоптать чужую честь, обрекая на страдания, — это совершенно разные вещи.
Эрис смутно надеялась на отца.
Она думала, что, поскольку граф Фрейзер — ее родной отец, он хотя бы немного выслушает ее объяснения.
Хлысть!
...Это была поистине наивная мысль.
Не успела она открыть дверь гостиной, как получила пощечину.
Удар был настолько сильным, что с резким звуком ее голова дернулась в сторону.
— Глупая, никчемная девчонка!
Граф, относясь к вернувшейся с позором Эрис как к бесполезной вещи, оттолкнул ее и разразился гневом.
Он не дал ей даже шанса оправдаться и поспешно выдал ее замуж за Гейлорта.
Эрис так и не смогла никому сказать: «Это не моя вина», пока не закончилась свадьба и она не села в карету вместе с Гейлортом.
Гейлорт был безответственным мужчиной, чей единственный талант заключался в растрате денег.
Эрис, вынужденная взять на себя все заботы по дому вместо него, всегда была занята по горло.
Чтобы прокормить мужа, который и пальцем не шевелил ни в чем, кроме трат, Эрис сама занялась бизнесом и начала зарабатывать деньги.
Разумеется, бизнес — это не шутки, и Эрис приходилось заниматься всеми делами, спать всего по три-четыре часа в сутки. К сожалению, для нее не существовало такого понятия, как разделение обязанностей.
Однажды она поручила Гейлорту дела хозяйки дома, но тот, не желая работать, специально все испортил, чтобы она больше никогда его об этом не просила.
Из-за этого она не могла отдыхать даже во время беременности. Боясь, что бизнес, который с трудом удалось наладить, пойдет прахом, она, будучи на последних месяцах, тяжело дыша и поддерживая живот, продолжала работать.
Сразу после рождения ребенка дел стало еще больше. Бизнес начал стремительно расти, и ей приходилось часто уезжать.
Муж, встречая ее, осыпал ругательствами, говоря, что она выглядит замарашкой и работает как машина.
Что она женщина, помешанная на работе, в которой нет ни капли материнской любви.
Но Эрис все терпела.
Она думала: если муж тратит деньги, она просто будет работать усерднее, чтобы покрыть расходы, а оскорбления можно и перетерпеть.
Она утешала себя тем, что раз муж дома, слуги не посмеют плохо обращаться с их сыном, Лукой, или тайно обижать его.
Оглядываясь назад, она понимала, насколько это было глупо.
В тот день, когда она допоздна задержалась, лично проверяя качество цветов китиль — сырья для новой косметики.
Ее единственный ребенок, ее единственное сокровище, Лука, уже был холодным трупом.
Когда муж, не желавший и пальцем о палец ударить ради домашних дел, внезапно вызвался сам выбрать няню для ребенка, ей следовало не радоваться тому, что он наконец проявил интерес, а заподозрить неладное.
Когда после найма молодой и красивой няни муж стал подозрительно часто заглядывать в комнату, где лежал ребенок, ей следовало понять, что что-то идет не так.
Пока муж сгорал в страстных свиданиях с няней, Лука выбрался из комнаты.
В обычных обстоятельствах он не смог бы выйти один, но в тот день любовники, охваченные страстью, не закрыли дверь плотно, и она осталась приоткрытой.
Передвигая пухлыми ножками, Лука дотопал до двери и оступился на лестнице.
Причем на высокой и крутой лестничной площадке, где даже взрослый мог серьезно пострадать — ребенок упал вниз головой.
Вскоре раздался глухой стук.
Благодаря горничной, которая как раз поднималась по лестнице и услышала шум, Луку обнаружили быстро.
Но прежде чем успели привести врача, дыхание ребенка оборвалось.
Вернувшись домой поздно ночью и узнав печальную весть, Эрис потеряла сознание на месте.
Она не помнила, как дотянула до конца похорон Луки и в каком состоянии находилась.
Когда Эрис с опухшими глазами и потрескавшисями губами стояла, похожая на живого мертвеца, ее муж Гейлорт подошел к ней с натянутой улыбкой.
— Эй, Эрис... Не переживай. Мы еще молоды, так что детей сможем родить сколько угодно.
Вот такие слова он произнес, якобы в утешение, после того как закончилась церемония прощания.
http://tl.rulate.ru/book/169555/13747202
Готово:
