VIP-отделение одной из сеульских больниц.
Это место, где посещение пациентов строго ограничено.
Здесь постоянно дежурят оперативные сотрудники службы безопасности больницы, поэтому посторонние не могут свободно разгуливать по отделению.
Частные охранники в два ряда охраняли входы в каждую палату, поэтому даже журналисты, жаждущие репортажа, не могли сюда просто так подойти.
— ...Я пришел повидаться с Председателем Чан Усиком. Я — Ким Джихун из Фармацевтической компании JH.
— Мне нужно это проверить. Вы член семьи или родственник?
— Нет. Я заранее связался с секретариатом Председателя Чана и пришел по предварительной записи.
— Какова цель визита?
— Посещение больного.
— Остальные люди с вами по той же причине?
Вход в VIP-отделение, перед дверью из закаленного стекла.
Слева вдоль стены тянется длинная стойка, за которой перед мониторами сидят двое сотрудников службы безопасности больницы.
Другие сотрудники в форме службы безопасности, защитных жилетах и с рациями стоят прямо перед стеклянной дверью.
В VIP-отделении этой больницы хорошо налажена система защиты пациентов, которая позволяет блокировать вторжение журналистов и нежелательных посетителей, поэтому сюда часто обращаются главы крупных корпораций. Именно здесь сейчас находится Председатель Фармацевтической компании «Мису» Чан Усик.
Я повернул голову и посмотрел на исполнительного директора Чо Санчхоля и управляющего директора Ким Донсу.
С марта этого года они по совместительству занимают должности руководителя и заместителя руководителя «Специального инвестиционного центра» Фармацевтической компании JH, созданного по моему указанию. Двое других молодых сотрудников — это опытные специалисты, недавно принятые на работу в отдел инвестиций.
Обычно компании, связанные с инвестициями, ценными бумагами и финансами, предлагают квалифицированным сотрудникам весьма высокие зарплаты.
Поэтому я установил систему оплаты труда для сотрудников Специального инвестиционного центра отличную от общей системы Фармацевтической компании JH. Это было сделано для того, чтобы привлечь как можно больше выдающихся практиков.
Однако такая разница в зарплатах могла вызвать чувство отчуждения внутри коллектива.
По этой причине на прошлой неделе было решено выделить «Специальный инвестиционный центр» в отдельное юридическое лицо.
Таким образом, он стал дочерней компанией Фармацевтической компании JH и получил официальное название «Инвестиционный центр Фармацевтической компании JH».
#
— ...Да. Эти люди — специалисты, они со мной. Разумеется, это согласовано с секретариатом Председателя Чана.
Я указал на них, давая пояснения, а сотрудник службы безопасности тем временем что-то записал и связался с кем-то по рации.
— А, да. Все подтверждено. Вас пятеро! Пожалуйста, достаньте удостоверения личности и запишите свои имена, регистрационные номера и контактные данные. И каждый возьмите по именному бейджу. Прикрепите их спереди и можете входить. На этом листке указаны правила поведения, ознакомьтесь с ними прямо сейчас.
После того как все формальности были улажены, закрытая стеклянная дверь наконец открылась.
Мы вошли внутрь.
#
— Глава компании, здесь... кажется, все организовано лучше, чем я думал.
Исполнительный директор Чо Санчхоль прошептал это мне, осматривая обстановку и уровень безопасности VIP-отделения, и я не мог с ним не согласиться.
Видимо, именно поэтому главы корпораций, желающие лечиться в тишине, или те, кто оказался в центре общественного скандала, часто выбирают это место.
Больница подготовила VIP-отделение, адаптированное под любые их нужды.
#
— Ах да, господин исполнительный директор! Пока я буду встречаться с Председателем Чан Усиком, внимательно присмотритесь к сотрудникам Фармацевтической компании «Мису». Наверняка найдутся люди, которых можно переманить на нашу сторону, если немного их приободрить. Нам нужно детальное понимание их внутренней ситуации.
— Я понял, попробую наладить контакт.
Исполнительный директор Чо Санчхоль слегка поклонился, и вскоре мы подошли к VIP-палате №103, после чего разошлись по разным помещениям.
Я вошел в саму палату №103, а Чо Санчхоль и остальные — в соседнюю комнату ожидания для сопровождающих.
Поскольку в этом отделении предусмотрены отдельные залы ожидания, главы корпораций могут приводить туда своих сотрудников и решать важные рабочие вопросы прямо в больнице. С точки зрения сервиса это было безупречное место.
#
Спустя мгновение.
— ...Прошу прощения, господин Ким! Позвольте еще раз уточнить. Вы Глава компании Ким Джихун?
— Да, это я.
Частный охранник, внимательно сверив мой бейдж и удостоверение, отступил в сторону и широко открыл дверь. Наконец я смог войти в палату №103.
#
«Ого! VIP-палата действительно выглядит совсем иначе».
Я невольно восхитился, едва переступив порог.
Между этой комнатой и той маленькой палатой интенсивной терапии в Тонъёне, где скончался мой дедушка, была огромная пропасть.
Передо мной раскинулась просторная гостиная, создающая ощущение открытого пространства.
В ней была расставлена мебель в европейском стиле — столы и диваны, а в глубине, у окна, стояла больничная койка.
На стекле застыли капли дождя, который шел с самого утра, и порой они стекали вниз тонкими струйками.
— Глава компании Ким Джихун?
В этот момент ко мне подошел человек.
Это был седовласый мужчина, по виду — один из руководителей Фармацевтической компании «Мису».
— Я вице-президент Кан Чхансу.
Мужчина первым протянул мне руку.
Он был довольно крупного телосложения. Мужчина средних лет с проницательным взглядом и смугловатой кожей.
Первым делом мы обменялись рукопожатием.
— Рад встрече. Я Ким Джихун.
Как только приветствия закончились, вице-президент Кан Чхансу подошел ко мне чуть ближе и внезапно понизил голос:
— ...Это правда, что у вас на руках находятся конвертируемые облигации на сумму 40 миллиардов вон?
— Да. Утром я выкупил их все.
— Сегодня утром?
Вице-президент Кан Чхансу вздрогнул от удивления.
Процесс слияния и поглощения (M&A) сейчас шел стремительно.
Однако людям из «Мису», вероятно, все еще было трудно понять мои истинные цели.
#
— Господин вице-президент, мои специалисты находятся в соседней комнате. Они могут подтвердить наличие конвертируемых облигаций на 40 миллиардов вон.
— А, значит, вы действительно их приобрели?
— Именно.
— В таком случае, знакомы ли вы с внутренними условиями этих облигаций?
— Вы имеете в виду пункт о рефиксинге...?
— Да, верно.
Вице-президент Кан Чхансу пристально посмотрел на меня.
Обычно под рефиксингом (refixing) понимают корректировку цены исполнения конвертируемой облигации в сторону понижения при падении стоимости акций.
Теоретически возможна и корректировка вверх при росте цены акций, но на практике рефиксинг почти всегда касается только случаев падения.
Благодаря этому, если после выпуска облигаций цена акций падает, инвестор, владеющий ими, может обеспечить себе стабильное положение через процедуру рефиксинга. Для компании это также может иметь определенный положительный эффект.
Ведь если облигации с пересмотренной ценой исполнения в конечном итоге будут конвертированы в акции, компания освобождается от финансового бремени по выплате долга, что фактически равносильно привлечению крупных инвестиций. Это означало избавление от краткосрочного давления нехватки ликвидности.
#
— Глава компании! Номинальная стоимость акций нашей компании составляет 200 вон. Вы ведь знаете это?
Я кивнул. Даже при рефиксинге нижний предел цены исполнения — это именно номинальная стоимость. Она не может опуститься ниже 200 вон.
— Только что торги закрылись, и цена закрытия составила 266 вон.
Слушая слова вице-президента Кан Чхансу, я слегка наклонил голову. Вчера цена была 278 вон, сегодня утром — 276, и вот она снова упала.
— Вам известен метод определения цены исполнения при рефиксинге?
Я снова кивнул.
Как правило, для конвертируемых облигаций дата пересмотра наступает каждые три месяца с даты выпуска. Для этих облигаций «Мису» новая цена исполнения определяется как наибольшее значение из: средневзвешенной цены за последний месяц, средневзвешенной цены за последнюю неделю и цены закрытия на дату расчета.
Ключевым моментом здесь является именно месячный период. Это основной срок, который учитывается при определении новой цены исполнения.
Удивительно, но отсчет этого периода начался именно вчера. Примерно через месяц будет установлена новая цена исполнения, и, судя по текущей ситуации, она составит около 250 вон.
В итоге через месяц стоимость этих облигаций на 40 миллиардов вон позволит мне получить пакет акций, близкий к 2/3 от общего объема, и я безусловно стану подавляющим мажоритарным акционером.
Конечно, Фармацевтическая компания «Мису» могла бы активно противодействовать такой атаке методами, которыми я сам пользовался в прошлом. Например, через платную эмиссию акций создать гораздо большее количество бумаг, чем то, что может быть получено через конвертацию облигаций.
Но и здесь была проблема.
Этот вопрос должен быть обязательно одобрен на общем собрании акционеров, а для реализации такого плана необходимы дополнительные денежные средства.
#
«У Фармацевтической компании «Ханджу» на кону были облигации всего на 15 миллиардов вон. Но у «Мису» сумма составляет целых 40 миллиардов».
Масштабы иные.
Разрушительная сила тоже.
Если я решу не конвертировать эти облигации в акции, а просто потребую вернуть 40 миллиардов вон наличными, Фармацевтическая компания «Мису» неминуемо столкнется с жесточайшим финансовым кризисом. Возможно, дело дойдет даже до банкротства.
«К тому же до срока погашения этих облигаций осталось всего 4 месяца».
Тонущая компания «Мису».
Насколько реально в такой экстремальной ситуации успешно провести платную эмиссию акций всего за 4 месяца?
Текущее положение дел кардинально отличалось от ситуации с «Ханджу».
#
— Глава компании, пройдемте сюда.
Спустя некоторое время вице-президент Кан Чхансу, осознав всю серьезность положения, стал вести себя со мной предельно осторожно и проводил меня к месту, где лежал Председатель Чан Усик.
Ходили слухи, что Председатель Чан попал в больницу из-за «хвабён» — болезни от подавленного гнева.
Разумеется, официально прессе сообщили о госпитализации из-за возрастных проблем с сердцем, но на деле причиной был именно нервный срыв.
— Председатель, Глава компании Ким Джихун прибыл.
Когда вице-президент Кан Чхансу произнес это, пожилой мужчина, лежавший с закрытыми глазами, нахмурился и через мгновение открыл их.
Налитые кровью глаза, сведенные брови и выражение крайнего недовольства на лице.
Он уставился на меня.
На самом деле, планируя этот визит, я специально пустил слух о конвертируемых облигациях, так что Чан Усику ничего не оставалось, кроме как приподняться на постели.
В этот момент находившийся рядом молодой секретарь отрегулировал наклон изголовья кровати, и Председатель Чан Усик замер в полулежачем положении, не сводя с меня глаз.
Его голова была абсолютно седой, а сам он выглядел несколько изможденным.
Однако его взгляд становился все острее и пронзительнее.
http://tl.rulate.ru/book/169489/13729338
Готово:
