«Мне как раз не хватало денег, так что это очень вовремя».
Кажется, одним махом прилетит около 800 000 вон. Тогда финансовый застой на время прекратится.
«Денег на строительство дополнительного большого склада в Пусане было впритык, так что это удачно».
Говорят же: когда нужда прижмёт — выход найдётся.
— Господин Хан Чжунман.
— Да, Директор.
— Земля в Йонъине была проблемной.
— Что?
— Деньги — вещь грязная, но если зарабатывать их грязно, это вызовет негодование и вернётся к вам клинком.
— Хм...
Лицо Хан Чжунмана исказилось. Кажется, он расстроился из-за моего упрёка, ведь делал всё ради меня.
— Если это вернётся клинком, я приму удар вместо вас. Потому что вы — мой человек. Вы понимаете, о чём я?
— Директор...
— Трудно зарабатывать деньги честно, но давайте не будем зарабатывать их грязно.
— Я пойду и извинюсь за ошибки.
— Да, и выплатите компенсацию в разумных пределах.
Извинения важны, но компенсация тоже важна.
— Слушаюсь.
— Собаку раздайте старикам в округе, а колодец выкопайте новый в другом месте.
— ...
— И заодно наймите охотников, чтобы истребить вредителей.
— Стоит ли заходить так далеко, когда мы собираемся продавать землю?
— Землю мы продадим, а негодование останется.
— Прошу прощения. Сделаю всё, как приказали.
Утихомирить гнев, поймать диких кабанов и прочих вредителей... К тому же, будет полезно обзавестись связями среди охотников.
«Они ведь умеют стрелять».
Я связывал всё происходящее с Цусимой.
23 августа 1944 года.
Кабинет Накамуры.
После отчёта о бизнесе с жемчужницами на Цусиме я снова навестил тестя.
«Хоть денег и не хватает...»
Хан Чжунман ещё не продал землю в Йонъине Директору Ким Пён Чхолю.
«Говорят, чем спешнее дело, тем больше нужно проявлять выдержку».
Та сторона действует при поддержке Генерал-губернаторства, но и я достаточно подмазал там, где нужно. Так что давления со стороны властей быть не должно.
«Скоро купят».
Хурма сама упадёт с дерева, но нельзя просто сидеть с открытым ртом. Поэтому я обдумывал расширение бизнеса. Денег понадобится гораздо больше.
— Думаю инвестировать в антиквариат.
— На этот раз антиквариат?
— Да. Если собрать его сейчас, позже это принесёт большие деньги.
На самом деле японцы нещадно эксплуатировали культурные ценности нашего народа.
«Если и это патриотизм, то так тому и быть».
Получается, я совмещаю патриотизм с бизнесом. Конечно, если спросить, что в приоритете, ответ очевиден — бизнес.
— Пожалуй, так.
Денег не хватает, но они появятся, как только я передам землю в Йонъине. В трудные времена нужно расти и расширяться. Конечно, как для бизнесмена, это рискованная затея.
— Когда жители метрополии будут спешно возвращаться на родину, им будет трудно забрать с собой громоздкий антиквариат.
— И поэтому ты хочешь его скупить? Но разве ты не вложил много денег в землю?
— Кажется, земля в Йонъине скоро будет продана.
— Вот как? Разве ты купил её не совсем недавно?
— Нашёлся подходящий покупатель.
— Ну что ж, зять наверняка сам во всём разберётся.
В последнее время тесть доверял мне все дела.
— Говорят, дадут в четыре раза больше.
— В четыре раза?
Даже тесть, которого редко чем можно удивить, на этот раз был по-настоящему поражён.
— Именно так.
— Мы купили её за 150 000 вон, значит...
— 200 000 вон, и в четыре раза больше. Такова была рыночная цена той земли изначально.
— 800 000 вон...
Если перевести это в ценности будущего, в котором я жил, это составит более 100 миллиардов. Иными словами, я уже инвестировал на уровне среднего предприятия и получил значительную прибыль.
— Я и сам был удивлён.
— Почему они готовы платить в четыре раза больше?
— Я сказал, что не продам дешевле.
— Чрезмерная жадность ведёт к беде.
— Я всегда буду настороже. Но покупатель выразил готовность купить, потому что считает, что земля стоит того, даже при четырёхкратной цене.
— Хочешь сказать, ты никого не обманывал?
— Как и вы, я не делаю ничего, что могло бы подорвать доверие.
Тесть кивнул на мои слова.
— Хорошо. Буду знать.
Обмана не было. Я просто использовал земельный шантаж. И купил действительно спорный участок.
«В 30 раз!»
Вот это настоящий земельный шантаж.
— Я попробую инвестировать полученную прибыль.
— Свою долю, зять?
— Думаю, да.
В итоге, раз мы купили землю в Йонъине за 150 000 вон, мы получили 650 000 вон прибыли, из которых примерно 320 000 — моя доля. Конечно, средства тестя я тоже инвестировал и использовал для расширения бизнеса.
— Если эти культурные ценности попадут в Японию, их будет трудно вернуть, верно?
Тесть неожиданно заговорил о таких вещах.
— Скорее всего.
Куплены ли сокровища Чосона за бесценок или украдены, стоит им попасть на Японский архипелаг — и они исчезают. А спустя долгое время иногда всплывают в музеях. Однако, по оценкам, количество культурных ценностей Чосона в частных коллекциях в 100 раз превышает то, что находится в музеях. Поэтому нужно скупать их до того, как они уплывут.
«Потому что это выгодно».
И патриотично.
— Ты хочешь использовать мои и свои деньги, чтобы защитить их?
Он, как всегда, проницателен.
— Главное — это бизнес ради прибыли.
— Ты, зять, всегда гонишься за двумя зайцами.
— Вы позволите?
— Наверняка ты уже нашёл тех, кто готов продать?
— Да, тесть.
— Да будет так. Я бы тоже хотел на склоне лет спокойно любоваться керамикой.
Оставалось только кивнуть. В общем, разрешение получено.
— Но взамен сделай так, чтобы ты больше никогда не попадал в штаб жандармерии. Конец порой бывает самым страшным и жестоким. Я не хочу, чтобы Риэ осталась вдовой.
Взгляд тестя впервые изменился.
— Да, я буду помнить об этом.
Зал заседаний штаба сухопутных войск в Чосоне.
— Кан Чхоль, которого ты рекомендовал, не сможет выполнить ту работу?
Японский подполковник сухопутных войск с сомнением переспросил чиновника Генерал-губернаторства.
— Да, это так. В его дом ворвались грабители и ранили его в бедро, он не может пошевелиться. От врача слышал, что ему придётся лежать в больнице шесть месяцев.
— Ножевое ранение — и целых шесть месяцев?
— Так мне сказали.
— Слишком уж он неженка, — подполковник поморщился.
«Что-то тут не так...»
У каждого есть интуиция. Словно что-то заподозрив, он набрал номер.
— Слушаю, коммутатор.
— Соедините с 1-м следственным отделом штаба жандармерии.
— Слушаюсь.
Щелчок!
— Лейтенант Ямамото слушает.
Ответивший был лейтенантом Ямамото. Он ответил вежливо, так как телефонист уже сообщил ему, кто звонит.
— Проверь корейца по имени Кан Чхоль.
Подполковник сразу назвал имя.
— Вы сказали «Кан Чхоль»?
— Ямамото, ты его знаешь?
Похоже, они были знакомы.
— Да. Это кореец, которого я допрашивал в прошлый раз. На него напали грабители, и я подал рапорт, что это не просто преступники, а неблагонадежные корейцы.
— Вот как?
— Так точно.
— Ничего подозрительного не заметил?
— Никак нет. Он сказал, что это были те, кого корейцы называют Армией освобождения. Его сообщение выглядело искренним.
— Понял. Вольно.
— Есть.
Разговор окончен.
— Кто же тогда подойдёт...
— Есть среди корейцев некто по имени Ли Чжунман. Что скажете?
— Ли Чжунман?
— Да, именно так.
Вот почему история и будущее не меняются так просто. «Зачистка» прояпонских коллаборационистов, которую Кан Чхоль замышляет вместе с монахом Юкпоном, будет непростой. У будущего есть привычка течь по своему старому руслу.
Спальня Акико.
Мужчина подошёл и сел рядом с ней. Акико была одета вызывающе, одежда сползала до самых плеч.
— Его маршруты: рисовая лавка «Дэхён», автомобильная мастерская «Дэхён», и иногда он заходит в «Мёнвольгван» для приёмов.
Мужчина доложил о Кан Чхоле.
— Говорят, он не ходит по улицам поздно ночью. Кажется, он труслив.
На слова мужчины Акико ответила странным взглядом.
— Значит, он считает, что у него много врагов.
Мужчина кивнул.
— Пожалуй, «Мёнвольгван» подойдёт лучше всего.
— Я подготовлю всё.
— Раз он осторожен, при слежке будьте внимательны.
— Слушаюсь.
Акико привела в действие свою тайную организацию.
Кабинет Ким Вон Мона во Временном правительстве Республики Корея.
— Принесли в мой дом вяленый минтай? Ха-ха-ха, товарищ Док Су всё ещё думает, что я слишком много пью.
— Это было отправлено втайне от Председателя Ким Гю.
— ...Втайне?
Взгляд Ким Вон Мона изменился.
— Да. Внутри минтая...
— Понял, я сам проверю.
По одному тону было ясно, что Ким Вон Мон догадывается, что спрятано внутри рыбы.
— Да. Там огромная сумма.
— Понятно. Но кто оказал поддержку?
— Эти средства были изъяты из дома прояпонского коллаборациониста Кан Чхоля.
Кан Чхоль отдал их сам, но по его же просьбе это было обставлено как грабёж. На самом деле, поскольку даже внутри Временного правительства были японские шпионы, Кан Чхоль попросил об этом О Док Су, чтобы сохранить свою тайну.
— Прояпонский коллаборационист Кан Чхоль?
— Да. Его брат думает, что он участвует в движении за независимость.
Выслушав подчинённого, присланного О Док Су, Ким Вон Мон убедился, что тот не знает о том, что Кан Чхоль сам спонсирует фонды независимости.
«Док Су всегда безупречен в делах».
Ким Вон Мон на мгновение вспомнил об О Док Су.
— Брат — борец за независимость, а младший — коллаборационист... В этом и заключается печальная трагедия нашего народа, — многозначительно произнёс Ким Вон Мон.
— Да, это так. И ещё кое-что.
Взгляд бойца Армии освобождения изменился, и он передал слова О Док Су.
— Товарищ О просит об этом?
— Так точно.
— Почему он вдруг просит подкрепление?
— Он не сообщил мне подробностей. Но подчеркнул, что эти силы абсолютно необходимы.
— Пятьдесят человек...
Это было немалое количество.
— Он сказал, что их можно переправить под видом странствующих торговцев.
Ким Вон Мон долго размышлял над словами подчинённого О Док Су.
«Если Док Су просит, значит, это действительно нужно...»
Приняв решение, он посмотрел на мужчину.
— Будет сделано.
— Слушаюсь.
В итоге Ким Вон Мон отдал тайный приказ о переброске 50 бойцов Армии освобождения в Чосон.
— И он просил, чтобы Временное правительство об этом не знало.
— Из-за шпионов?
— Скорее всего. Раз мы не можем вычислить, кто из них шпион...
— Понял.
Просьба О Док Су заставила Ким Вон Мона принять единоличное решение. На самом деле это было недопустимо, и позже, когда Председатель Ким Гю узнает об этом, он станет ещё больше опасаться Ким Вон Мона, лидера коммунистов.
http://tl.rulate.ru/book/169472/13723955
Готово:
