И вот поэтому судьба — штука странная.
Когда госпожа Риэ видела, как меня избивают борцы за независимость, прикидывающиеся японцами...
Она не проявляла особого интереса.
Но теперь ситуация изменилась.
Конечно, в то время я был немногим лучше обычного нищего.
— Понятно. Ясно.
— Берегите себя на ночных дорогах.
Самсун вежливо поклонилась в знак прощания.
Но я, кажется, не смогу «беречь себя».
Почему?
Потому что даже самый добрый к своим детям человек неизбежно становится суровым, когда дело касается их будущего.
«Нужно снова встретиться с директором».
Любой родитель, имеющий дочь, вряд ли захочет видеть своим зятем человека, который на него работает.
Я не могу из-за одного любовного послания потерять всё то доверие, которое так усердно выстраивал до сих пор.
Каким бы добрым ни был директор Накамура...
И как бы хорошо он ни знал о моих выдающихся способностях,
Он вряд ли настолько филантроп (?), чтобы отдать свою дочь чосонцу.
«Мир велик, а женщин много».
И у меня еще много дел.
Как бы то ни было, госпожа Риэ — дочь человека, которому я служу как хозяину.
Она не та женщина, которую я мог бы себе позволить.
Конечно, госпожа Риэ мне тоже не противна.
«Потому что она красива».
Сначала я думал, что она просто яркая и прекрасная, как сакура.
Но, наблюдая за ней и служа ей несколько лет, я понял, что в ней есть и твердость, подобная гибискусу.
И все же это не та женщина, на которую я могу претендовать.
«Мир велик, а женщин много».
25 декабря 1943 года.
Кабинет директора Накамуры.
— Почему ты... даешь мне это?..
Когда я вернулся и с серьезным лицом протянул любовное послание, присланное мне госпожой Риэ...
Он посмотрел на меня взглядом, в котором читалась целая гамма чувств, и спросил.
«Значит, он уже знал...»
Даже если он не знал о самом письме...
Возможно, он догадывался о чувствах госпожи Риэ ко мне.
Если так, то он еще более великий человек.
Он мог бы изолировать свою дочь, которой нравится чосонец, презираемый японцами.
Или мог бы вышвырнуть меня.
Но до сих пор он ничем не выдавал своих мыслей.
Должно быть, он много мучился и терпел, стараясь разделять личное и рабочее.
— Это письмо, которое мне прислала госпожа Риэ.
— Хм...
Услышав мои слова, директор Накамура издал тихий стон.
— Я вернулся, потому что посчитал, что должен показать его вам. Кажется, это не то письмо, которое я должен был получить.
— Судя по тому, что оно не распечатано, ты его еще не читал.
Директор Накамура пристально посмотрел на письмо на столе и обратился ко мне:
— Да, я не читал. В этом нет необходимости... Я хорошо знаю свое место. Также я знаю, что если торговец проявляет непомерную жадность, он оказывается в опасности.
Странно, но пока я это говорил, на душе было чертовски паршиво.
Мужчина, который нравится женщине...
И этот мужчина должен отрицать сей факт.
Чувство отвратительное, но такова реальность.
«Да, не будем жадничать».
Это паршивое чувство можно просто забыть.
«...Мир велик, а женщин много».
Мне вспомнились слова одного неудачливого бизнесмена о том, что мир велик и дел в нем много. Но то, о чем подумал я... должно быть истиной этого времени.
Если я стану богатым, то нет причин, по которым я не смог бы содержать и десять женщин, не говоря уже о госпоже Риэ.
Я успокаивал себя этими нелепыми мыслями.
— Воистину, чувства подобны шилу в мешке: в конце концов они все равно вылезут наружу.
Он знал о чувствах госпожи Риэ.
— Кан Чхоль, ты действительно заслуживаешь доверия. В мире мало таких надежных людей, как ты. Кажется, нет никого, кто не предал бы меня до самого конца.
На самом деле, этот мой поступок тоже был своего рода ходом для подготовки к завтрашнему дню.
«Если он всё распродаст и уедет...»
Я упущу огромную возможность. Хотя, конечно, я уже не вернусь к тем временам, когда у меня не было ни гроша за душой.
— Спасибо. Я отплачу вам за ваше доверие.
Я низко поклонился.
— Впредь я буду еще осторожнее в своих словах и поступках перед госпожой Риэ.
— Хм...!
— И с завтрашнего дня я буду присылать бухгалтерскую книгу через другого сотрудника. Кроме того, я воспользуюсь случаем и на время отправлюсь в Маньчжурию для торговли пушниной.
В такие моменты нужно быть решительным.
На самом деле, госпожа Риэ вряд ли с самого начала симпатизировала мне.
Когда она увидела меня впервые, она и глазом не повела. Но шло время, мы виделись почти каждый день.
Видя мое опрятное лицо вместо облика оборванца, мое доброе и вежливое отношение к людям... и мои выдающиеся деловые способности, она, должно быть, посмотрела на меня иначе.
Одним словом, она постепенно проникалась симпатией. Так что на время уехать подальше — идея неплохая.
— Ты и впрямь решителен, когда принимаешь вызов. Но, знаешь ли, сейчас у меня на душе очень странно и как-то неловко.
— Простите?
— Разве ты сейчас не отверг чувства моей дочери?
Я не понимал, почему он это говорит.
Я старался смотреть на директора Накамуру спокойным взглядом. А он смотрел на меня с целой бурей эмоций в глазах.
— Скажи мне честно, тебе действительно не нравится Риэ?
Тудум!
Сердце невольно пропустило удар.
И в этот момент в голове пронеслось множество немыслимых предположений.
«Неужели он собирается взять чосонца в зятья?..»
Если так... Директор Накамура оценивает мои способности и невероятные достижения, которых я добился за несколько лет... даже выше, чем они есть на самом деле.
При этом он, должно быть, думал и о том, что госпожа Риэ — метиска.
То есть он планирует принять меня в семью как примака, чтобы продолжить род.
В таком случае... фамилия моего сына будет не Кан, а Накамура.
«Она ведь наполовину японка...»
Если госпожа Риэ выйдет замуж за японца, ее будут презирать. И велика вероятность, что к ней будут относиться с пренебрежением.
— Что... что вы имеете в виду?..
— На самом деле, я добился такого успеха во многом благодаря своему тестю.
Я уже знал, что тесть директора Накамуры был чосонцем.
— Говоря по-чосонски, я, как и ты, начинал приказчиком, у которого не было ни гроша, и дошел до этого места.
— Вот как?
— Да, мой тесть, должно быть, и не смотрел на то, что я японец. Он отдал мне свою дочь, глядя лишь на мои способности и склад ума.
Он так сказал, но... случай директора Накамуры и мой — это явно разные вещи.
— ...Я не совсем понимаю, о чем вы.
Директор Накамура хотел стать аристократом и выдать госпожу Риэ замуж за японского дворянина. Но за несколько лет его намерения изменились.
— Ты ведь говорил мне, что всё это тщета?
— Прошу прощения.
— Я тоже хорошенько подумал, и правда — всё это суета.
— Я догадываюсь, что вы поступали так, руководствуясь отцовскими чувствами.
— Верно. Даже если Риэ, будучи наполовину японкой, выйдет замуж в аристократическую семью, она столкнется с дискриминацией и пренебрежением.
Японцы считают чосонцев второсортными подданными и дискриминируют их.
Госпожа Риэ, в чьих жилах течет чосонская кровь... естественно, тоже не избежит презрения.
— Поэтому я отказался от этой мысли. Ну, хотя пожертвования всё равно придется продолжать.
Он действительно мне доверяет.
— Я просто...
— То, что ты нравишься Риэ, вполне естественно. Даже на мой взгляд ты хорош собой.
Это правда. Я хорош собой.
— К тому же, ты очень талантлив.
Я уже показал свои способности во многих областях. Готовясь к будущему по-своему... я всегда старался приносить прибыль директору Накамуре.
С тех пор как я завоевал его доверие, дела директора Накамуры пошли в гору. А в Генерал-губернаторстве директора Накамуру стали считать весьма солидным бизнесменом. Благодаря этому влияние директора Накамуры становилось всё сильнее.
— Вы мне льстите.
— Тебе действительно неприятна Риэ?
— Как я могу сметь...
Мне пришла в голову мысль, что он, возможно, прощупывает меня.
— Если она тебе не противна, прочти это письмо и скажи мне, что у тебя на душе.
Тудум!
Снова представился шанс.
Доверие, выстроенное за три года. Все это потому, что он высоко ценит мои способности. И я прекрасно знаю, что есть еще одна причина.
— Будем откровенны, кто из детей состоятельных семей согласится войти в наш дом примаком?
Похоже, он действительно прочит меня в примаки. И была еще одна причина.
Какой японский аристократ или сын богатого японца... захочет стать примаком в семье, где течет чосонская кровь?
Обдумав множество вариантов, он, должно быть, пришел к выводу, что я — подходящая кандидатура.
[Момент выбора.]
Сообщение, которое я не слышал несколько лет, снова прозвучало в моей голове.
«Момент выбора...»
Когда всплывает такое сообщение, это значит, что моя жизнь оказалась на распутье. Если подумать, это уже третье распутье.
Первый раз был, когда я решил отправиться из родных мест в Кёнсон. Второй раз — когда нужно было выбрать: последовать за Сирасони... или за госпожой Риэ.
И теперь мне предстоял еще один выбор.
[Чосон скоро обретет независимость. Выберите вариант 1, если хотите использовать богатство директора Накамуры как трамплин для успеха; выберите вариант 2, если хотите стать независимым от директора Накамуры и начать собственное дело.]
Благодаря этому сообщению я смог предугадать решение директора Накамуры.
«Хм...»
Если я откажусь... директор Накамура, вероятно, захочет меня отпустить. И для меня прямо сейчас это обернется убытками.
«В преддверии скорой независимости...»
Снова момент выбора. По сути, директор Накамура — японец. Когда Чосон станет независимым, ему не останется ничего другого, кроме как бежать обратно на Японский архипелаг.
И в такой ситуации стоит ли мне становиться примаком... и использовать директора Накамуру как опору? Эта мысль невольно закралась мне в голову.
«Госпожа Риэ...»
Даже если я отрицаю это или считаю невозможным, она то и дело всплывает в моих мыслях. У любви нет ни границ, ни возраста.
— Что ты думаешь?
— Я... Я!..
Сейчас я не мог вымолвить ни слова.
http://tl.rulate.ru/book/169472/13723924
Готово:
