Священник Готваль каждый вечер обучал Юрика. Для Готваля это тоже было неплохим времяпрепровождением. Ему нравилось быть учителем.
«Схватывает на лету».
Готваль мельком взглянул на Юрика. Глаза того неотрывно следили за буквами, вычерченными на земле.
Юрик редко забывал то, что увидел хотя бы раз. У него была незаурядная память. Все, кому доводилось его учить, приходили в восторг.
Вечером третьего дня Юрик снова пришел к Готвалю, чтобы учиться грамоте. Поскольку они уже вошли в горную местность, вокруг было темно.
«Осталось всего несколько дней».
Юрик хотел многому научиться у Готваля. Он был единственным ученым человеком, которого Юрик когда-либо встречал.
— Донован?
Готваль и Донован сидели вместе. Донован стоял на коленях и что-то нашептывал в молитве.
— Юрик, подойди чуть позже. Сейчас идет Исповедь.
Готваль махнул Юрику рукой.
«Исповедь» — пробормотал Юрик.
Он несколько раз видел, как наемники делали это. Говорили, что это акт признания своих грехов и очищения души.
— Какой в этом смысл?
Юрик прислонился к дереву, ожидая окончания Исповеди.
— Не слишком докучай брату Готвалю, Юрик.
Закончив Исповедь, Донован прошел мимо. Даже он не забывал выказывать почтение священнику.
— Похоже, священник — это очень высокая должность.
— Каждому свойственно страшиться загробного мира. Нет ничего страшнее, чем не найти правильный путь после смерти, — ответил Готваль.
— Вы верите, что после смерти ваши души очищаются солнечным огнем и рождаются вновь, а вон те северяне верят, что отправятся на Холм Мечей, — сказал Юрик, указывая на Свена и других северян.
Готваль на мгновение замешкался, а затем осторожно произнес:
— Холм Мечей — это, вероятно, совсем не тот рай, каким его представляют северяне. Это лишь ад для тех, кто накопил тяжелую карму. Там нет никакого спасения. Бог Севера жесток и высокомерен. Он не любит свой народ. Но Лу, подобно солнечному свету, принимает и любит всё живое.
— А разве бог обязан любить свой народ?
— Как нет родителя, который не любил бы свое дитя, так нет и бога, который не любил бы свой народ.
Юрик, ковыряя в ухе, по-свойски приобнял Готваля за плечо.
— Звучит красиво. Но почему же тогда он просто наблюдает, как его горячо любимый народ режет друг друга? Если есть бог, исполненный такой любви, почему мы должны хвататься за железки и проливать кровь?
— Это всё из-за первородного греха. Человеческие желания и пороки разрушили вечный день и призвали темную ночь...
— Чушь собачья. Вы здесь — те же шаманки. Я-то знаю. Все шаманки были лгуньями!
«Где находится этот мир, в котором живут души за горами?» — этот вопрос едва не сорвался с губ Юрика.
— Я не лгу, Юрик, — резко возразил Готваль. Он был человеком глубокой веры.
— Ладно, неважно. О чем ты там говорил с Донованом?
Юрик всегда приглядывал за Донованом. Тот так и ждал случая, чтобы занять место капитана наемников. И, честно говоря, вполне подходил для этого.
— Исповедь — это слова, обращенные не ко мне, а к Лу. То, что однажды попало мне в уши, никогда не сорвется с моих губ.
— Хм.
Юрик, подперев подбородок, посмотрел на Готваля. В нем вспыхнул импульс.
Если схватить священника Готваля за горло, вспороть ему топором живот и начать пытать, заговорит ли этот его праведный рот? Под пытками любой начинает визжать как свинья. Боль делает человека слабым.
— Юрик?
Готваль произнес это с некоторым опасением. Свирепая ухмылка Юрика почему-то внушала тревогу. В ответ Юрик лишь расплылся в широкой улыбке.
— Мы же в цивилизованном обществе. Цивилизованное общество... Ну давай, учи меня цивилизации, господин священник.
Юрик, склонив голову набок, уселся на место. Готваль, как обычно, начал учить его словам. За несколько дней Юрик освоил уже более сотни слов.
— У кого вы раньше учились грамоте? — спросил Готваль во время перерыва.
Юрик отпил воды из кожаного бурдюка и вытер рот.
— Был один человек по имени Хорус, он раньше давал мне работу. Он был посредником в гладиаторских боях и умел писать. У него и научился.
— Торговцы должны знать грамоту. И где же он сейчас, чем занимается?
— Мертв. Той самой ночью, когда он учил меня писать, ему не повезло поймать стрелу шеей. Сдох прямо у меня на глазах, даже завещания не успел оставить.
Готваль прочел короткую молитву.
— ...Мне очень жаль.
— Не о чем жалеть. Тех, кто напал на нас в тот день, я всех перебил собственными руками, — с гордостью заявил Юрик.
Подавляемый жаждой крови, Готваль вздрогнул и сменил тему.
— Вы пришли с юга? Сначала я принял вас за северянина, но, как ни посмотрю, на северянина вы не похожи.
— Где-то оттуда.
Юрик ответил уклончиво, и Готваль больше не расспрашивал. У каждого варвара, скитающегося по землям Империи, была своя история.
У-у-у-у.
Подул ветер. Волосы Юрика зашевелились. Его ноздри раздувались, различая запахи, принесенные ветром. Зеленый запах деревьев и кустарников, запах супа, который сначала кипел, а потом остыл, запах пота и железа.
Если прислушаться, слышны голоса солдат и наемников. Знакомые звуки рассеивались, и только чужеродный звук внезапно вырвался вперед, подобно уколу иглы.
Зрачки Юрика задвигались. Чувства обострились. Пять чувств соединились, рождая шестое.
Трень.
В хаосе звуков он вычленил именно тот, который был нужен. Юрик вытянул ладонь в сторону головы Готваля.
Вжих.
Стрела вонзилась в ладонь Юрика. Если бы он не заблокировал её, она попала бы прямо в голову Готвалю.
— Засада! Нападение! Подъем!
Солдаты среагировали мгновенно. Это была регулярная армия, кадровые военные. Высококвалифицированные бойцы, прошедшие надлежащую подготовку.
Хрусть.
Юрик сжал кулак, ломая застрявшую в ладони стрелу.
— Пригни голову и спрячься за мной, священник.
Юрик размазал кровь, текущую из раны на ладони, по лицу.
— Не хочу видеть, как еще один мой учитель грамоты подохнет.
Готваль затаил дыхание, плотно прижавшись к дереву. Он был священником, который в жизни не держал в руках меча.
Вжик.
Меч Юрика издал чистый звук. Он свирепо озирался, ожидая начала боя. Он намеревался броситься вперед, как только враги атакуют снова.
«Убежали».
Юрик понял это, даже не глядя. Присутствие врагов полностью исчезло.
— ...Ударили и отступили. Проблематично.
Юрик зашагал в глубь леса. Окружающие солдаты в испуге уставились на него.
— Это опасно! Они еще могут быть там...
— Они уже все сбежали.
Юрик невозмутимо вошел в чащу. Между деревьями он увидел следы нападавших. Ветки были переломаны, трава примята.
«Всего-то около десяти человек».
Это был мелкомасштабный налет. Глаза Юрика блеснули, словно у хищного зверя.
— А куда смотрели часовые? А?! — среди наемников и солдат вспыхнул конфликт.
Нападение было вполне предсказуемым. По свидетельству некоторых наемников, часовые халатно болтали между собой. Трое солдат получили тяжелые ранения, а один наемник погиб от стрелы.
«Гикс».
Юрик прошептал это имя.
Погибшего наемника звали Гикс. Он был с Юриком еще со времен гладиаторской банды и вместе с ним сидел в засаде в навозной куче.
— Юрик, я сам видел! Эти ублюдки совсем расслабились, охраняли кое-как, — сказал наемник Баорн Юрику. Казалось, вот-вот начнется поножовщина.
— Баорн. Кто именно это был? Те, кто недобросовестно стоял на часах, — тихо спросил Юрик. Баорн указал на двоих солдат.
Хрясь!
Юрик бросился к ним и повалил обоих солдат на землю. Он бил их кулаками по лицам и пинал ногами.
— Кха, кха. Гхы.
Избиваемый солдат сжался в комок, словно черепаха. Юрик бесстрастно продолжал избивать двоих солдат. Другие бросились, чтобы остановить его.
— Пре... прекрати!
Бам!
Солдат, пытавшийся помешать, отлетел от удара Юрика и потерял сознание. С рук Юрика капала кровь. Казалось, он готов убить их голыми руками.
— П-простите... Виноваты.
Солдат пробормотал извинения, чувствуя, что иначе его просто убьют.
— Что здесь происходит?! — выкрикнул подошедший Начальник стражи Сетон.
— Тех, кто прохлаждался на посту, можно и убить, — сказал Юрик, приподнимая за шиворот полуживого солдата.
— Немедленно отпусти моего солдата! Капитан наемников! — закричал Сетон. Его пальцы коснулись рукояти меча.
— Мой брат уже мертв. Этого не вернуть, — сказал Юрик, опуская солдата.
— Если еще раз тронешь моего человека, твоя голова слетит раньше, чем у разбойника.
Единственный глаз Сетона сверкнул. От него веяло густой жаждой убийства.
«Проклятый варвар».
Потерянный глаз заныл. Сетон ненавидел варваров. Тот, кто лишил его левого глаза, был именно варваром.
— Юрик. На этом хватит, — Бакман остановил Юрика. Тот вернулся к своим наемникам.
Набег разбойников оказался успешным. В карательном походе воцарилась гнетущая атмосфера. Все постоянно оглядывались по сторонам, пребывая в напряжении.
Треск, треск.
Наемники собрали дрова и сожгли тело Гикса.
— О Лу, прими своего сына. Прошу, сжалься над многогрешной душой...
Готваль читал заупокойную молитву.
— По крайней мере, его провожает настоящий священник. Гикс, тебе не придется скитаться в этом мире, — со скрежетом произнес Донован. Он был близок с погибшим. Гикс был одним из тех, кто следовал за Донованом.
Пш-ш-ш.
Донован плеснул вина в пламя костра.
— Слышал, ты пустил кулаки в ход ради Гикса. Юрик, я в долгу перед тобой, — сказал Донован. Пылающий огонь отражался оранжевыми бликами на их лицах.
— Не стоит благодарности. Наш отряд называется «Братья». Даже если умрешь ты, Донован, я буду скорбеть и гневаться.
Буднично произнеся это, Юрик уставился на пламя. Он пытался разглядеть душу Гикса в ревущем огне.
«Я не вижу душ. Видят ли их священники или шаманки?»
В Церкви Солнца тела кремируют. Потому что верят, что пламя отправляет душу к Богу Солнца.
— Готваль.
Юрик окликнул Готваля, когда тот закончил похороны. Готваль обернулся.
— Как ваша рана на руке?
Юрик получил стрелу в ладонь, защищая Готваля.
— Раз двигается, значит, всё в порядке, — ответил Юрик, сжимая и разжимая кулак.
— Я искренне благодарю вас за то, что защитили меня, Юрик, — почтительно произнес Готваль.
— Пустяки. Мы ведь помогаем друг другу, разве нет?
— Милосердие и любовь — вот учение Лу, — улыбнулся Готваль.
— А я — человек, далекий от милосердия и любви. Забавно получается. Мой брат Гикс благополучно вернулся к солнцу?
— Он наверняка благополучно вернулся под крыло Лу.
— У меня есть один вопрос, священник.
Юрик поднялся. Он был на целую голову выше Готваля.
— ...Я не верю ни в Церковь Солнца, ни в северных богов. Загробного мира, в который верю я, больше не существует. Так куда же я отправлюсь после смерти?
Его всегда это мучило. Его представление о загробном мире рухнуло. То, что было за горами, оказалось миром живых.
«Где же души моих предков и братьев? И куда отправится моя душа?»
Готваль глубоко задумался и с трудом произнес:
— В таком случае вы просто станете злым духом, скитающимся в мире живых. Позабыв даже то, кем вы были на самом деле...
Услышав это, Юрик снова сел, безучастно глядя вперед. Склонив голову, он поочередно всматривался то в темноту, то в пламя.
В ту ночь Юрику приснился сон.
Предки, давно ставшие прахом, и братья, ушедшие раньше него, скитались в мире живых. Они не могли найти покоя, блуждая в мучениях. Злые духи ждали только смерти Юрика.
«Место для упокоения наших душ исчезло. Юрик, это всё из-за тебя! Ты открыл мир живых. Познай же свой грех. Скоро и ты придешь сюда!» — смеялись злые духи.
Если бы некий варвар не перевалил через хребет, земли за горами так и остались бы миром духов. Души предков мирно отдыхали бы там. Но покой их нарушили глаза Юрика.
С того момента, как Юрик открыл то, что за горами, те земли перестали быть обителью душ.
— Ха-а-а.
Юрик проснулся, тяжело дыша.
Тук, тук.
Сердце колотилось от необъяснимой тревоги. Глядя на предрассветные звезды, Юрик выхватил меч. Он прижал холодное лезвие к щеке. Тревога и возбуждение утихли, словно передавшись металлу.
«Злые духи, значит».
Юрик всё еще всматривался в темный лес. Каждый раз, когда костер вспыхивал, казалось, что в темноте колышутся призраки.
Хотя было еще совсем раннее утро, Юрик больше не ложился. Он с нетерпением ждал рассвета, глядя на восток.
«Бакман всегда говорил. Там, где кончается земля на востоке, начинается бескрайнее море, а там, где кончается и оно — сам Край света».
http://tl.rulate.ru/book/169425/13705302
Готово:
