— О-о, моё сокровище Скайла!
— Ой, наша милашка Скайла вернулась!
Услышав шум, мои родители обернулись и только тогда заметили меня.
— ...Матушка, батюшка.
На моё невозмутимое приветствие родители буквально подпрыгнули на месте.
— О боже, Скайла! Какая ещё «матушка»! Ты должна звать меня «мамой»!
— Да, наша дорогая дочка. Нужно говорить «папа»!
— Я уже взрослая и скоро возглавлю род, поэтому не хочу называть вас «мамой» и «папой», словно незрелый ребёнок.
Я ответила сухо, как незрелая морковь.
Родители тут же поникли, словно варёная капуста.
«Наша дочь слишком жестока! Папа просто хочет, чтобы его называли папой!»
«Хнык-хнык, наша дочь так сурова! Неужели так трудно назвать меня мамой! Ледяная девочка! Деревянная кукла, не знающая любви!»
Я изо всех сил старалась игнорировать мысли родителей и решительно подошла к Ландсиеру.
— Ландсиер, почему ты здесь? Разве ты не ушёл домой?
В глазах Ландсиера вспыхнул восторженный блеск.
— Скайла, ты что, проявляешь ко мне интерес?
— Нет.
Моё лицо застыло, словно капля воска, упавшая в холодную воду.
Однако, к сожалению, Ландсиер, кажется, совершенно этого не замечал.
— Ты спросила, почему я здесь, потому что рада меня видеть, верно? На самом деле тебе ведь тоже приятно снова меня встретить, Скайла?
— Фантазировать — твоё право, но не стоит заблуждаться. Итак, я спрашиваю: почему ты здесь?
— Я ждал тебя.
— Зачем?
— Скучал.
— Мы виделись всего пару часов назад, на что там ещё смотреть?
На мой вопрос Ландсиер осторожно взглянул на меня, прощупывая почву.
— Если я скажу, что пришёл, потому что хотел увидеть тебя снова... ты разозлишься?
— Нет.
От этих слов его лицо мгновенно просияло.
— Значит, тебе это нравится? Я так и знал, Скайла, ты тоже меня любишь! Это взаимно!
— Что ты несёшь? Если я не люблю, это ещё не значит, что я должна ненавидеть.
Сказав это, я крепко схватила Ландсиера за плечо.
— Хватит каламбуров, вставай скорее.
Я приложила силу, чтобы поднять его с места.
Но почему-то Ландсиер даже не шелохнулся.
Странно. Обычно при таком усилии человек должен был хоть немного сдвинуться...
«Что за? Почему он не двигается?»
Раньше, стоило мне его толкнуть, он тут же отлетал. Почему его тело стало таким твёрдым и тяжёлым?
Из-за этого неожиданного поворота я пристально уставилась на Ландсиера.
— Что такое, Скайла?
— Ты... потолстел?
— Н-не толстел я!
Кажется, мой внезапный вопрос застал Ландсиера врасплох.
Он начал невнятно оправдываться:
— У м-меня нормальный вес! Я каждый день потребляю нужное количество питательных веществ и постоянно тренируюсь в фехтовании! Конечно, вчера я пробовал всякое, пока выбирал десерты, которые мы съедим вместе, но...
Пропустив половину его слов мимо ушей, я скользнула взглядом по телу Ландсиера.
И тут я сделала удивительное открытие.
«Неужели он всегда был таким крупным?»
Это осознание пришло внезапно.
Мне казалось, что мы примерно одного телосложения, но Ландсиер незаметно стал намного выше меня.
Даже когда он сидел, его голова была почти на уровне моей.
И это было ещё не всё.
Ландсиер больше не был плоским, как щепка, каким я его помнила.
Начиная от плеч и по всему торсу у него отчётливо проступали мышцы. Под слегка распахнутым воротом виднелась крепкая ложбинка на груди.
В этот момент я невольно покраснела.
«Что за? С чего это он стал таким... рельефным?»
Внезапное осознание этого факта привело меня в замешательство.
Однако я тут же попыталась себя убедить.
«Ну... Ландсиер ведь мой ровесник, он такой же взрослый, как и я. Он больше не тот хилый мальчишка из детства».
Может, дело в том, что мы виделись каждый день до тошноты часто?
До этого момента я совершенно не замечала, как раздался в плечах Ландсиер.
Я была слегка шокирована этим открытием, и на мгновение у меня перехватило дыхание.
— Скайла.
— А, д-да?
Я повернула голову на звук голоса. И тут сияющая улыбка Ландсиера приковала мой взгляд.
— О, мы встретились глазами.
— И что с того?
— Скайла, твои глаза напоминают мне чистое небо.
— Но у меня красные глаза.
— Да, я знаю. Я имею в виду закат. Когда я просто смотрю в них, мне становится хорошо.
Глаза Ландсиера, произносившего это, изогнулись полумесяцами.
Увидев эту нежную улыбку, я почувствовала, как моё сердце невольно смягчилось.
Но поскольку я ни за что не хотела выдавать Ландсиеру свои истинные чувства...
— Ты с ума сошёл? — грубо оборвала я его, как обычно.
— О боже, Скайла!
— Как ты можешь говорить такие колючие слова!
Услышав мой выпад, чета герцогов Каэлун одновременно набросилась на меня.
— Скайла, как ты можешь так неосторожно бросаться словами, которые могут ранить другого? Прости её, Ландсиер.
— Всё в порядке. Я ведь не «другой», а единственный друг детства Скайлы.
Ответив с доброй улыбкой, Ландсиер многозначительно подмигнул мне.
От его великодушного замечания родители буквально растаяли.
— И правда, кроме Ландсиера у нашей дочери никого нет!
— Если бы наша Скайла была хоть на четверть такой же, как ты! Наша дочь совсем не общительна для девочки.
На слова отца мать возразила, замахав руками:
— Ох, Ваша Светлость. «Для девочки» — как вы можете делать такие старомодные заявления? Наша дочь просто не общительна для человека. Ты ведь согласна, Скайла?
Матушка, о чём вы вообще спрашиваете самого человека?
— Моя прекрасная супруга права. Мне кажется, наша Скайла слишком склонна к недоверию к людям.
— Согласна. Сказать ли, что она цинична, или слишком уж резка?
— Да-да, это тоже верно. Наша дочь прямо как гончая.
Отец, что вы несёте, называя родную дочь собакой?
Я в оцепенении наблюдала за родителями, когда...
— Скайла — неплохой человек.
Ландсиер, молча слушавший разговор родителей, подал голос.
— Хотя Скайла всегда говорит грубо, неприветлива с другими и имеет меркантильную привычку решать любые проблемы с помощью денег и власти, на самом деле она очень тёплый и нежный друг.
Если ты так говоришь, это вовсе не звучит тепло и нежно.
После слов Ландсиера, который ради одной похвалы ввернул три оскорбления, мне захотелось выбежать из комнаты.
Однако родители почему-то были глубоко тронуты словами Ландсиера.
— Хнык... Ваша Светлость, по крайней мере, кто-то любит нашу Скайлу такой, какая она есть...
Матушка в конце концов принялась вытирать слёзы платком.
Отец обнял её за плечи и похлопал.
— И не говори. Было бы замечательно, если бы Ландсиер мог остаться с нашей драгоценной Скайлой на всю жизнь... Точно, почему бы вам, пользуясь случаем, просто не пожениться?
— Я согласен!
— Я против!
Выкрикнули мы с Ландсиером одновременно, словно по уговору.
Услышав мой запоздалый ответ, Ландсиер пробормотал: «А, итого мне отказали 317 раз...», но я намеренно сделала вид, что не слышала.
— Что вы такое говорите, отец! С чего это мне вдруг выходить замуж за Ландсиера?
Бам!
Мои руки, опустившиеся на стол, заставили Хрустальный поднос содрогнуться.
Даже когда семейная реликвия опасно зашаталась, отец и бровью не повёл.
— Скайла, ты аристократка. К тому же ты будущая глава древнего герцогского рода Каэлун. Ты ведь не можешь не знать, что для наследования титула герцога тебе необходим супруг?
— ...
Я ничего не могла возразить на слова отца.
Всё было именно так, как он сказал.
Согласно (дурацким) законам Империи тот, кто наследует титул, обязан иметь супруга.
В нашей Империи аристократы строго придерживаются системы престолонаследия.
То есть для того, чтобы передать титул от одного поколения к другому, обязательно нужен наследник.
Поэтому для всех дворян брак или помолвка стали обязательным условием перед получением титула.
Закон, который мне ужасно не нравится, но что поделаешь. Я не могу просто капризничать и устраивать одиночные протесты.
Сейчас я вообще не думала о замужестве. Мне было достаточно и того, как я живу сейчас.
Но моя мечта — стать следующей герцогиней Каэлун.
Для этого мне волей-неволей придётся выйти замуж или хотя бы обручиться.
Неужели брака действительно не избежать?..
— Прошёл уже почти год с тех пор, как ты управляешь нашим родом в качестве представителя герцога, — рассудительно произнёс отец.
— За это время я увидел твои способности и доволен всем. Кажется, пришло время тебе официально унаследовать титул герцога.
Мать подхватила:
— Его Светлость прав, Скайла. Так что не пора ли тебе потихоньку выйти замуж, принять титул и остепениться?
На губах родителей, говоривших это, играли нежные улыбки, а их глаза, смотревшие на меня, внезапно увлажнились.
Для любого стороннего наблюдателя это была трогательная сцена, где чета герцогов признаёт способности своей взрослой дочери и превозносит её.
Так оно и должно было быть.
Но проблема заключалась в том, что я могла слышать мысли людей.
«Скайла, скорее становись герцогом! Я уже хочу бросить притворяться благородным господином! Хочу вечно пребывать в раю вечной любви с моим сладким сахарком!»
«Хе-хе, как только Скайла станет официальным герцогом, мне больше не нужно будет беспокоиться об обязанностях герцогини! Буду жить счастливо, попав в любовную ловушку, расставленную герцогом!»
Вас так легко раскусить, родители. Я прекрасно вижу, что вы просто хотите сбросить на меня все герцогские обязанности и наслаждаться своим романом в зрелом возрасте.
http://tl.rulate.ru/book/169413/13703276
Готово:
