В детстве Дафна мечтала стать примой-балериной. Времени на это было предостаточно, а денег — и того больше. Однако её талант был весьма сомнительным.
Когда на её обучение начали тратить баснословные суммы, у неё проснулось лишь упрямство, а желаемый результат становился всё более призрачным. Мать, втайне надеявшаяся, что её быстро остывающая ко всему дочь скоро бросит это занятие, ласково уговаривала её:
— Дафна, может, теперь тебе стоит посещать уроки вместе с членами королевской семьи?
Ей до смерти надоели разговоры о том, что сразу после Бала дебютанток состоится помолвка и ей нужно научиться вести себя подобающим образом.
— Я буду танцевать до тех пор, пока не сломаю ногу.
Дафне не стоило этого говорить. В тот злополучный день её сбила карета, и нога действительно была сломана. Впервые лишившись мечты, Дафна впала в отчаяние и на некоторое время легла в санаторий в отдалённом поместье.
Там она встретила дерзкую девчонку, которая твердила, что, будь у неё столько же денег, сколько у Дафны, она смогла бы добиться чего угодно.
— И что толку в деньгах? Если нет таланта, результат всегда один и тот же.
Несмотря на свои насмешки, Дафна стала её покровительницей. Она хотела, чтобы девочка испытала то же самое неопределённое отчаяние, которое чувствовала она сама. Это было злое побуждение, рождённое в сердце маленькой Дафны.
Но теперь…
«Хорошее предзнаменование».
Сегодня был сольный концерт той самой девочки, ставшей главной органисткой королевства. Когда она вошла в Музыкальный дом, отделанный светло-голубым мрамором, мимо проходили знакомые богачи, украдкой поглядывая на Дафну.
Дафна стояла под огромной люстрой перед центральной лестницей. Как покровительница, она планировала встретить нескольких приглашённых гостей, а затем занять своё место.
— Мисс Бьюкеттер!
Как раз в этот момент в зал вошла молодая дама с густыми чёрными волосами и голубыми глазами. Заметив Дафну, она поспешила к ней.
— Достать билеты было невероятно сложно, спасибо огромное за приглашение.
— Это в благодарность за прошлый раз, мисс Альджесте.
Иэль Альджесте была сокурсницей Дафны по балетной школе и университету. Сейчас она была примой-балериной лучшей труппы континента.
— Я так рада наконец-то тебя увидеть. Чтобы встретиться с тобой, нужно ждать несколько месяцев…
— Это потому, что ты вечно в разъездах за границей.
— И всё благодаря тебе. В последнее время в газетах только о тебе и пишут. Я всё время беспокоилась. Тебе было тяжело?
— Неужели?.. — Дафна на мгновение задумалась о том, что же в её жизни было тяжёлого.
Иэль, чьи слова о том, что она скучала, явно не были пустой вежливостью, обняла Дафну за шею и принялась тереться щекой о щеку, осыпая её поцелуями.
Затем Иэль внезапно заметила Селестиана, который пристально наблюдал за ними. Смутившись, она отстранилась и, слегка приподняв подол платья, поприветствовала его.
Она хотела было подойти и протянуть руку, но Селестиан ответил лишь сдержанным кивком. Иэль с лёгкой улыбкой снова повернулась к Дафне.
— Вы по-прежнему прекрасны. Было бы ужасно жаль позволить вам умереть, — прошептала она, понизив голос. Дафна тоже отвернулась от Селестиана и тихо ответила подруге, так, чтобы слышала только она:
— Зато есть другая проблема.
— Какая?
— По ночам… Ну, сама понимаешь.
Иэль покраснела и, рассмеявшись, будто не в силах совладать с подругой, шутливо шлепнула её по обнажённому плечу. Дафна притворно съёжилась, жалуясь на боль.
— Но, Дафна.
— Да?
— Герцог не сводит с меня глаз.
Иэль своими голубыми глазами покосилась в сторону Селестиана. Дафна ответила беззаботно:
— Это потому, что ты красивая.
— Да нет же. Он почти испепеляет меня взглядом…
— Иэль, и мисс Бьюкеттер.
Подошедший мужчина был возлюбленным Иэль. Поприветствовав Дафну, он тут же заметил Селестиана. Его смуглое лицо внезапно побледнело.
— Даффи, мне пора.
— Увидимся. Пиши!
Иэль, не дав возлюбленному сболтнуть лишнего, поспешно потащила его вверх по лестнице. Мужчина, невнятно бормоча что-то, следовал за балериной. Он был выходцем из флота и известным сторонником фракции Ромео… то есть, чистокровным консерватором.
— Теперь пойдём.
Селестиан, чей взгляд смягчился, робко надеялся пройти к местам. Не найдя за что ухватиться, он осторожно придерживал Дафну за край платья.
— Куда?
Однако, прежде чем они успели подняться, к ним подбежали подруги Дафны и принялись обнимать её.
Селестиан с недовольным видом склонил голову набок и начал теребить галстук. В конце концов, не выдержав, он даже начал его развязывать.
— Бьюкеттер.
Дафна обернулась. Поражённая тем, что Селестиан развязывает галстук, она слегка подтолкнула его.
— Ты что делаешь?
— Душно. Больно.
Услышав слово «больно», Дафна, до этого стоявшая к нему спиной, быстро распрощалась с очередной подругой. Развернувшись, она внимательно осмотрела его шею.
— О боже.
Кожа на шее под воротником действительно была красной и раздражённой. Похоже, раны от верёвки всё ещё не зажили до конца.
— При людях называй меня по имени. И немного наклонись.
По её жесту он послушно склонился. Когда его лицо оказалось в опасной близости, Дафна на пару секунд задержала дыхание.
— Хорошо, Неальба.
Дафна на мгновение вздрогнула, а затем усмехнулась. Она умело завязала узел галстука. Селестиан, прищурив один глаз, приподнял уголок губ.
— И как тебе удаётся так спокойно вести себя, когда твоя жизнь буквально в моих руках?
— Ты ведь ни разу не назвал мне своего настоящего имени. И каждый раз, когда открываешь рот, ты лжёшь, так что верить тебе нельзя.
Услышав это, Дафна подняла свои золотистые глаза и на мгновение задумалась. Если вдуматься, она и вправду никогда не называла ему своего имени.
«Но неужели ты меня совсем не знаешь?»
Стоит выйти на улицу и взять любую газету с прилавка, там наверняка где-нибудь да будет написано имя Дафны.
Она хотела было это сказать, но промолчала. Лишь запечатлела в памяти его округлый лоб и родинку над бровью.
— Почему они всё время тебя обнимают?
— Потому что давно не виделись.
— Можно ведь просто пожать руки.
— У нас принято обниматься в знак приветствия. К тому же, без перчаток рукопожатие считается грубостью…
Селестиан протянул руку, которую всё это время держал за спиной. В ней была знакомая пара перчаток. Дафна широко раскрыла глаза, принимая их.
— Когда ты их взял? Мог бы и раньше отдать.
Селестиан опустил взгляд и слегка приподнял бровь.
«Ах, точно».
Дафна вспомнила, что именно этими перчатками она торговалась, используя ложь.
«Стоит ли оправдываться?»
Впрочем, нет нужды говорить то, что лучше оставить несказанным. К тому же, всё, что было в её руках, принадлежало ей, так что не стоило лишний раз чувствовать себя в убытке.
— Спасибо, — коротко бросила Дафна, надевая перчатку.
— Они мои, так что потом верни, — тихо добавил Селестиан.
❖ ❖ ❖
Как только они вошли в ложу на третьем этаже, Дафна тут же развязала галстук Селестиана. Быстрыми движениями она расстегнула одну пуговицу — кожа, натёртая воротником, сильно покраснела. Дафна нахмурилась.
— Что?
Селестиан, которого внезапно начали раздевать, в замешательстве округлил глаза.
— Нужно говорить, если больно.
— Я уже говорил.
— Нет, я имею в виду… Ладно. Потом намажешь мазью.
Дафна хотела было подуть на рану, но передумала. Она поймала себя на мысли: «Насколько же я была очарована его лицом, что даже не догадалась заглянуть под воротник?»
«Надо будет отправить его на медосмотр».
Выпрямившись, Дафна настроила театральный бинокль.
В зале поднялся шум. Посмотрев вниз через перила, она увидела Ромео и Психею, которые входили в партер под взглядами поднявшихся со своих мест зрителей.
Психея в белоснежном платье А-силуэта и Ромео в коричневом костюме рядом с ней.
Оглянувшись, она увидела Селестиана, который сидел в кресле, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу с весьма высокомерным видом.
— Не будешь смотреть?
— На что?
— Там же Психея.
Опустив взгляд и на мгновение задумавшись, Селестиан медленно поднялся и встал рядом с Дафной. Он внимательно посмотрел вниз, туда, где сидели Психея и Ромео.
Дафна хотела рассмотреть выражение его лица, но побоялась, что если слишком сильно высунется, то свалится в партер.
— Селестиан.
— Да.
— Давно её не видел, верно?
Селестиан повернул голову и посмотрел на Дафну. Его глаза, похожие на зелёные пруды, сияли, словно рождественская ёлка, возможно, из-за оранжевого освещения в зале.
«Может, одолжить ему театральный бинокль?»
Дафна вертела в руках чёрный прибор. Но даже если он не воспользуется биноклем, всё в его поле зрения, должно быть, уже стало чёрно-белым.
«И только одна Психея сияет ослепительным светом».
— Я вижу её каждый день.
Взгляд Селестиана стал более глубоким.
«Надо же. Видимо, он имеет в виду, что думает о ней каждый день».
От этой мысли стало как-то не по себе. Дафна незаметно погладила поползшие по рукам мурашки и спросила:
— Она по-прежнему красавица, даже если давно её не видел?
— Да.
Говорили, что даже на близком расстоянии Селестиан боялся прикоснуться к Психее, опасаясь, что она растает от его тепла.
«Автор и вправду был безжалостен. Если он был таким однолюбом, можно было хоть раз позволить ему взять её за руку».
В глазах Селестиана Психея, вероятно, кажется хрупким стеклянным шаром. Хотя Дафна знала, что «железная стена» Психеи была сделана, без преувеличения, из вибраниума!
Свет в зале погас, предвещая начало концерта. Дафна отступила назад и села в кресло. Селестиан тут же последовал её примеру.
В круг света вошла Милдред Серенада — девочка с каштановыми волосами, карими глазами и веснушками. Казалось, за то время, что они не виделись, она сильно повзрослела. Дафна вместе с другими зрителями не переставая аплодировала.
Звуки органа, мягкие и в то же время величественные, наполнили тихий зал. Как только началась игра, плечи Селестиана дрогнули.
— Это.
— Что «это»? Это Милдред Серенада. Ей всего шестнадцать…
Дафна шепотом начала пересказывать биографию органистки. Но принц не отвечал. Она украдкой взглянула на него. Его челюсти были плотно сжаты.
«Ему так хорошо от того, что они в одном пространстве?»
Дафна замолчала и уставилась на Милдред, игравшую в луче света. Музыка была, как и всегда, божественной и мгновенно завораживала. Дафна сложила руки и сосредоточенно слушала.
— Ты плохая только со мной. Как ты могла со мной так…
Селестиан произносил слова прерывисто, словно в оцепенении. Дафна, уже полностью погружённая в музыку, даже не обернулась к нему, лишь приложила указательный палец к губам.
— Почему ты каждый раз не помнишь меня?
Пробормотав эти загадочные слова, Селестиан закрыл глаза. И, словно сдерживая что-то внутри, он начал тихо стонать от муки. И так продолжалось все два часа концерта.
http://tl.rulate.ru/book/169293/13675554
Готово:
