— Раз они знают о проклятии Дома великого герцога, то просто так меня не отпустят. Впрочем, я и не собираюсь уходить.
— В-вот как, тогда это к лучшему. Можно будет заключить контракт с представителем торговой гильдии.
Ивриль плеснул воды в валявшийся неподалеку красный реагент и снова полил им свою рану. Выпив затем флакон разбавленного снадобья, он дождался, пока рана затянется, оставив лишь легкий след, похожий на царапину.
На рынке определенно нет лекарства с подобным эффектом.
— Ах, но для начала нужно собрать данные: проверить, как оно действует на других и каковы побочные эффекты при приеме внутрь.
— Нет на это времени. Нам уже завтра нужны травы, — тон Ивриля, прежде резкий, заметно смягчился.
— Тогда можно взять аванс в счет будущей прибыли. И не соглашайтесь на первый же крупный куш, обязательно оговорите комиссионный сбор за рецепт — определенный процент от цены продажи.
Об этом мне рассказывала мама. Она всегда говорила, что нужна система, при которой деньги капают сами, даже если ты не работаешь. Когда она выпивала, то усаживала меня рядом и объясняла это, а под конец неизменно сокрушалась, что в нашей стране нет понятия авторского права.
«Раз это Дом великого герцога и они тесно связаны с торговой гильдией, разве такое невозможно?»
Пока я раздумывала, что бы еще добавить, вокруг воцарилась тишина. В этом внезапном молчании чувствовалось нечто чуждое.
— Кто ты такая?
Глядя на лицо Ивриля, лишенное всяких эмоций, я вспомнила их прозвище — «Близнецы из кошмара».
— Что?
— Мне это показалось странным: ты говоришь так, будто знаешь, кто я, кто мы такие. Откуда тебе известно, что я алхимик?
А я-то гадала, к чему это серьезное выражение лица. Я указала на обстановку вокруг.
— Глядя на эту лабораторию, разве можно не догадаться? К тому же вы сами сказали, что собираетесь ставить на мне эксперименты.
Разбросанные инструменты и склянки, книги по алхимии, банки с заспиртованными в реагентах животными...
«Только дурак бы не понял».
При виде хлеба, салата и ветчины на столе на меня накатил голод.
«Точно, я ведь сегодня с самого утра в библиотеке и ничего не ела».
Каиан схватил меня в национальной библиотеке и привез в поместье великого герцога, я даже чашки чая не успела выпить.
— Подождите. Я ужасно проголодалась, можно мне съесть то, что на столе?
Уоллит направился к столу, оглянувшись на Ивриля. Тот, занятый сбором ингредиентов для нового зелья, ответил не глядя:
— Пленница должна вести себя как пленница.
— Я с самого утра маковой росинки во рту не видела.
Ивриль не ответил, но Уоллит, слегка улыбнувшись, поставил тарелки с едой на поднос и принес мне. Однако он остановился перед клеткой. Клетка была ровно такого размера, чтобы я могла в ней поместиться, так что одну тарелку еще можно было просунуть, но поставить целый поднос было некуда.
— Ивриль.
— Ладно. Делай что хочешь, брат. Но если она сбежит, отвечать тебе.
— Хорошо! Выходи, Айви.
Надо было раньше сказать, что я голодна. Выйдя из клетки, я взяла хлеб. Разрезала пышную булку пополам, положила внутрь ветчину и салат, полила соусом — получился сэндвич. Чтобы начинка не выпадала, я обернула нижнюю часть салфеткой, так есть стало гораздо удобнее. Мама часто готовила такие сэндвичи, когда ей было лень возиться с обедом. Они пользовались особой популярностью в финансовом департаменте, где работал отец.
Я уже собиралась откусить кусочек, как заметила, что Ивриль и Уоллит стоят вплотную и во все глаза смотрят на сэндвич в моих руках.
— Ты... ты что, так и будешь есть руками, как варвар?
— Так удобно перекусывать во время работы.
— Как... как невоспитанно!
— Зато вкусно.
Люди, впервые видящие сэндвич, всегда реагируют одинаково, поэтому я проигнорировала их и откусила большой кусок.
— Хм-м.
Почему-то это было даже вкуснее, чем дома.
«Наверное, дело в качестве продуктов».
Я хотела откусить еще, но встретилась взглядом с братьями Макра, которые непроизвольно открыли рты вслед за мной. Их глаза были прикованы к сэндвичу.
— Вам сделать такие же?
Близнецы с жадностью набросились на еду.
— Подумать только, хлеб, салат и ветчину можно есть вот так, все сразу.
— Вкусы смешиваются, и становится еще вкуснее. И хлеб совсем не сухой.
— Мой отец работает в финансовом департаменте, там их часто делают. А если добавить стейк или креветки, будет еще лучше.
Глаза близнецов округлились.
«Хе-хе, юнцы. Если бы вы попробовали мамину фирменную курочку, вообще бы в обморок упали».
— Сюда можно положить стейк?
Ивриль завороженно смотрел на оставшуюся половинку сэндвича. Он сглотнул слюну так громко, что кадык на его горле заметно дернулся.
— Ивриль, немедленно вели горничной приготовить это.
Уоллит, который выглядел хрупким и малоежкой, тоже проявил недюжинный аппетит. Видимо, от возбуждения у него из носа пошла кровь.
— Ох.
Уоллит зажал нос и запрокинул голову, а Ивриль бросился искать специальную пробку для носа брата.
— Уоллит, если запрокинуть голову, кровь может попасть в дыхательные пути. Наклонитесь вперед.
Я обхватила Уоллита за плечи и заставила его наклонить голову. Ивриль в испуге оттолкнул меня.
— Убери руки от брата! Что ты творишь?
Со стороны можно было подумать, что я делаю Уоллиту что-то плохое.
— Братья Макра, чем это вы заняты?
На пороге стоял Каиан. Он крепко держал Бенджи за руку, явно приведя ее сюда силой. Одежда Бенджи, которая была безупречна, когда я видела ее у входа в сад, теперь была в нескольких местах порвана, испачкана грязью и кровью.
— Каиан?
Даже высокомерный Ивриль замер под ледяным взглядом Каиана. Глядя на него, мне на ум пришло лишь одно слово.
Теневой кукловод.
— Ва... Ваше Превосходительство...
Бенджи осела на пол, вытирая кровь у рта. Дыхание ее было прерывистым, казалось, оно вот-вот оборвется. Бенджи, обладающая такой силой, что смогла пробить дерево стеблем розы, была превращена в жалкое месиво.
Внезапно изменившийся взгляд Каиана был холодным, как глубокая зима, в нем не осталось ни капли тепла. Хладнокровный человек, который ради обладания любимой женщиной мучил ее, разорял ее семью и доводил до смерти. Теневой кукловод, который, поддавшись проклятию, вознамерился уничтожить Ингмиер.
Хотя я утешала себя тем, что в реальности все немного иначе, чем в романе, при виде его лица и рук, испачканных в крови, мысли в голове спутались, а дыхание перехватило.
— Каиан.
Я невольно позвала его по имени, и его взгляд обратился ко мне. Осмотрев мое лицо, он нахмурился, заметив грязь на моем платье. Каиан грубо вздернул Бенджи на ноги, и она не сопротивлялась. Она пошатывалась, готовая упасть, если он отпустит руку.
— Макра, вы ведь знаете, почему Бенджи оказалась в таком состоянии?
— Простите, — Уоллит покорно извинился, даже не пытаясь спорить.
Однако Ивриль резко отвернулся, словно капризный ребенок. Тогда Уоллит силой заставил его склонить голову.
«Ивриль ведь недолюбливал Бенджи».
Меня это озадачило, но я благоразумно промолчала.
— Мой брат раскаивается. Мы смиренно примем любое наказание, которое вы назначите.
— Да что мы такого сделали? Она же цела, мы и пальцем ее не тронули.
Каиан швырнул раненую Бенджи в их сторону. При этом выражение его лица оставалось таким, будто он отбрасывал вещь, а не человека. Ивриль подхватил ее, но тело Бенджи безвольно обмякло, словно мешок с соломой. Еще совсем недавно эта горничная провожала меня в сад. Руки у меня задрожали от желания помочь, но я сжала их в кулаки и сдержалась.
«Это дела Дома великого герцога».
Если я, посторонний человек, вмешаюсь, начну расспрашивать Каиана о причинах или осуждать его поступки, это уронит его достоинство как главы рода.
— Наказание, значит... Никаких оправданий.
На мгновение я встретилась взглядом с Уоллитом, но он отвел глаза и закусил губу, словно чувствуя вину.
«Почему он избегает моего взгляда?»
— Вы сами прекрасно знаете, что натворили. Вы оскорбили меня.
— Ва... Ваше Превосходительство, простите. Мы думали, что она сблизилась с вами ради ваших денег... Мы действовали опрометчиво. Мы делали это ради Рода великого герцога Блемера.
— Насколько же ничтожным вы меня считали, раз осмелились на такое?
Каиан холодно посмотрел на них сверху вниз и слегка повернул голову.
— Увести их.
Вошли рыцарь в черном шлеме и двое солдат. Они встали рядом с братьями и потянулись к потерявшей сознание Бенджи. Когда рука солдата коснулась ее плеча, Бенджи, которую я считала бесчувственной, внезапно взмахнула ногами, обвила шею солдата подолом платья, повалила его на пол и выхватила его меч.
— Ах!
Все произошло в одно мгновение. Глаза Бенджи были затуманены, словно она потеряла рассудок. Она уже занесла меч над шеей солдата без тени сомнения, как вдруг — звон! — клинок упал на пол. Рыцарь приставил свой меч к ее горлу, угрожая.
— Таков приказ Его Светлости. Ты обманула своего господина.
— Ваше Превосходительство...
Услышав ледяной голос рыцаря, Бенджи отрешенно посмотрела на Каиана, словно человек, потерявший родителей, и тяжело поднялась.
— Я пришла в себя. Простите меня. Пожалуйста, простите.
Поскольку солдаты побоялись приближаться к ней, рыцарь сам вывел близнецов и Бенджи из лаборатории. Я посмотрела на Каиана, надеясь на объяснения, но его лицо было бесстрастным.
— Каиан.
— Идем в комнату.
Весь путь до комнаты мы оба хранили молчание.
— Тебе пришлось увидеть то, чего не следовало. Госпожа Мосон поможет тебе.
Я думала, он молчит из-за лишних ушей вокруг. Но теперь, когда мы остались в комнате вдвоем, разве он не мог бы все рассказать? По крайней мере, если он действительно намерен принять меня как члена семьи.
— Что произошло?
— Тебе не нужно этого знать.
Яростный блеск в его глазах угас, но пятна крови на лице были отчетливо видны.
«Ты не собираешься мне ничего говорить».
В этом молчании крылось слишком много смыслов, и на душе стало горько.
— Ты привел горничную, которая должна была прислуживать мне, в таком ужасном состоянии. Разве ты не должен хотя бы объяснить, в чем дело?
— Это дела Дома великого герцога. Мне неловко перед тобой за то, что я не уследил за своими подчиненными.
Я крепко сжала подол платья и спросила снова. Втайне надеясь, что он все же ответит на этот последний вопрос.
— Каиан, ты привез меня в поместье великого герцога, но если ты будешь так ко мне относиться, ты хоть представляешь, как я буду переживать? Я...
Я закусила губу, сдерживая слова. Только тогда Каиан посмотрел на меня. Говоря это, я почувствовала тщетность своих попыток.
«Ты не говоришь мне правду, потому что я больше не важна для тебя? Потому что я чужая?»
Мне хотелось воспользоваться этим случаем, сорваться на него и объявить о разрыве, но слова не шли, словно на грудь давил тяжелый невидимый камень. Его неприступная стена не открывалась мне, и желание бороться исчезало. Это было похоже на па вальса. Шаг навстречу — и он отдаляется. Еще один шаг — и он снова ускользает. Бесконечный цикл. Дистанция, которую невозможно сократить. Итог был очевиден.
— Я поняла. Уходи, я хочу отдохнуть.
— Айви.
Зачем звать меня по имени, если даже не собираешься ничего объяснять?
Я не обернулась и направилась к кровати. Он некоторое время смотрел мне в спину, а затем вышел из комнаты. В такой ситуации обычно остаются, чтобы попытаться помириться или хотя бы оправдаться. Но Каиан не сделал ни малейшей попытки. Пусть он и был человеком черствым в таких делах, именно в такие моменты я отчетливо чувствовала: его сердце остыло.
Я бессильно рухнула на кровать.
http://tl.rulate.ru/book/169279/13672849
Готово:
