— Г-госпожа наставница. К работе можно приступить и завтра.
— Один день погоды не сделает, — ответила Агнес холодным, решительным тоном и зашагала вперед, словно воин, выходящий на поле битвы. Карло поспешно попытался ее остановить. Не смея коснуться женщины без разрешения, он неловко вытянул руку, а затем, сделав несколько широких шагов своими длинными ногами, преградил ей путь.
Агнес обошла его, словно неодушевленное препятствие.
— Наставница! Вы ведь еще даже контракт не подписали!
Опрятное лицо джентльмена, который еще мгновение назад выглядел весьма почтенно, теперь казалось изможденным.
— Мы ведь уже договорились, что вы меня нанимаете?
— ...Один человек уже говорил подобное, а потом сразу же сбежал.
На морщинистом лице старого дворецкого читались все тяготы последних дней. Казалось, для Карло виновником хаоса в саду был не семилетний мальчик, а какое-то мифическое чудовище.
Агнес посмотрела на дворецкого с сочувствием.
«Его можно понять. Вполне...»
Еще бы. В преклонном возрасте справляться с таким паршивцем — задача не из легких. До внезапной смерти четы Маркизов Рейнольд дворецкий наверняка и представить не мог, что ему придется нянчиться с ребенком.
Агнес торжественно произнесла:
— Не беспокойтесь. Я ни в коем случае не сбегу!
— Наставница...
Для нее это было больше чем просто обучение — это был способ выживания.
Глаза дворецкого Карло увлажнились от избытка чувств. С точки зрения Агнес, все грядущие несчастья будущего случатся именно из-за того, что этот крошечный господин вырос, так и не усвоив правил приличия и хороших манер.
Были и другие проблемы, но корень зла крылся именно в этом.
А значит, нужно просто устранить причину.
Агнес всегда считала, что ребенок — это ответственность взрослых.
Ребенок — это зеркало взрослого; каждому ребенку нужно лишь указать верный путь и направить его. Она верила: если признать его незрелость, проявить терпение и настойчиво вести диалог, то в конце концов он поймет искренность намерений.
— Ты еще кто?
Мальчик, довольно высокий для своих семи лет, стоял, вызывающе перекосившись, и смотрел на Агнес снизу вверх.
Его взгляд был полон раздражения, словно перед ним возникло досадное препятствие. Он явно не видел в ней взрослого или человека, заслуживающего уважения.
Глядя в эти зеленые глаза, пылающие враждебностью ко взрослым, Агнес услышала, как внутри нее с треском рушатся убеждения, накопленные за долгие годы работы гувернанткой.
Если бы не этот сопляк, она бы не погибла!
«Нет, этот ребенок еще ни в чем не виноват».
Если подойти к нему с открытым сердцем, он обязательно поймет. Поймет ее желание, чтобы все были счастливы.
— А-а, так ты новая училка?
Мальчик, стоя на одной ноге, окинул Агнес взглядом с головы до пят. Как только его взор завершил осмотр, последовал едкий смешок.
— Старик, я же говорил тебе не притаскивать всяких страшил!
«Искренность, говорите? Похоже, не в этот раз».
Семилетний Маркиз Рейнольд, а именно Тимоти Эван Рейнольд, был, бесспорно, худшим из всех сорванцов, которых Агнес когда-либо встречала.
И определение «лучший» в данном случае вовсе не было похвалой.
— Что это за манера общения со взрослыми?
— А что? Я просто сказал правду.
— И в чем же заключается эта правда?
— В том, что ты страшила.
— Маленький господин... нет, я могу называть вас Тимоти? Тимоти, взрослым нужно...
— Кто позволил тебе называть меня по имени? Старик, убери эту женщину с моих глаз немедленно!
Этот высокомерный жест подбородком был настолько вызывающим, что сложно было поверить, будто это делает всего лишь семилетний ребенок. Агнес глубоко вдохнула.
«Нельзя терять самообладание».
Тимоти небрежно швырнул на землю огромного жука, которого держал в руке. Молодая служанка, которая в ужасе пряталась за спинами дворецкого и Агнес, облегченно вздохнула.
Агнес мельком взглянула на нее и произнесла:
— Тимоти, нельзя издеваться над людьми и делать то, что им неприятно, даже если они ниже вас по положению.
— Я же сказал не называть меня по имени! Старик, чего ты стоишь? Зови стражу!
— Мне жаль, но с сегодняшнего дня я официально принята на работу, и господин дворецкий не может меня выгнать. Тимоти, извинитесь перед этой девушкой.
— Я что, по-твоему, с ума сошел?
— Тимоти.
— Я сказал, вышвырни ее!
— А я сказала, что не уйду.
— Тогда я заставлю тебя саму захотеть уволиться.
— Извинитесь, Тимоти.
— Если я буду каждый день видеть такую страшилу, как ты, у меня глаза сгниют.
Агнес совершила ошибку, посчитав, что в семь лет с ребенком уже можно договориться.
— Вы не собираетесь извиняться?
— Я? Перед кем?
Тимоти нарочито поковырял в ухе. Он направил на Агнес хитрый взгляд, явно рассчитывая на то, что его поведение вызовет раздражение.
— Перед ней. Вы же знали, что она боится, и все равно издевались.
— Неужели эта девка смеет надеяться на мои извинения?
— Если совершили проступок, нужно извиниться, Тимоти.
— Про-сту-пок?
Тимоти издал издевательский смешок, словно услышал нелепицу. Затем он подбежал к юной служанке, которая все еще пряталась за спиной дворецкого.
— Эй, ты! А ну скажи. Что я сделал не так?
— М-маленький господин ни в чем не виноват...
— Слышала? Она говорит, что я ни в чем не виноват! Ты-то кто такая, чтобы лезть со своими извинениями!
Агнес покачала головой.
— Принуждать людей к ответу тоже нельзя.
— Не смеши меня. Я важнее ее. И ты, и этот старик — вы все гораздо ниже меня. Так что слушаться меня — это в порядке вещей.
«Ох, и как мне исправить этот скверный характер несносного мальчишки...» — Агнес почувствовала легкое головокружение.
— Конечно, статус Тимоти самый высокий среди нас. И что с того? Высокий титул не отменяет вины...
— А-а, хватит зудеть! Эй!
— Ой! Я... я?
Служанка вздрогнула и сжалась. Она с мольбой и слезами на глазах посмотрела на Карло, но и тот был бессилен.
В этом и заключалась проблема.
Причиной, по которой Тимоти рос маленьким тираном, был именно его титул Маркиза.
Несмотря на юный возраст, после безвременной кончины четы Рейнольд, Тимоти Эван Рейнольд унаследовал титул. Кроме того, даже без титула, этот ребенок был вторым по значимости человеком в поместье после герцога.
Тимоти скомандовал:
— Подними это и иди за мной.
— Э-это... вы имеете в виду...
— Вот это.
Тимоти вытер руку, которой держал насекомое, о свои помятые брюки и пнул ногой лежащего на земле огромного жука.
«И где он только нашел такую гадость?»
Неудивительно, что бедная служанка бегала от него в ужасе. У существа было не меньше нескольких десятков ножек. Глядя на плачущую девушку, лицо мальчика наполнилось подлым удовлетворением. Он делал это намеренно, прекрасно зная, как ей противно.
Агнес цокнула языком.
Поистине отвратный характер.
Вместо застывшей от страха служанки Агнес спокойно подняла жука.
— Эй!
— Я подняла его вместо нее. Куда нам нужно это отнести?
— Кто разрешил тебе трогать его!
Ножки все еще живого насекомого яростно шевелились, но Агнес и бровью не повела. Жук не мог ее убить. Ей не было страшно.
Не только Тимоти, но и Карло посмотрели на нее с изумлением.
«Подумаешь, всего лишь жук».
Несмотря на то, что мгновение назад Тимоти сам держал насекомое в руках и размахивал им, он вздрогнул, когда Агнес поднесла жука прямо к его лицу.
— У-убери!
— Ну же, Тимоти, куда нам идти? В вашу комнату?
— Я сказал, убери это!
Тимоти замахнулся рукой, пытаясь выбить жука, но Агнес легко уклонилась.
«Охохо, вот оно что».
Агнес лучезарно улыбнулась. Похоже, хотя он и не поленился поймать жука, чтобы мучить служанку, ему самому было неприятно, когда насекомое оказывалось слишком близко.
Он не хотел видеть это мерзкое создание перед собственными глазами. Агнес понимающе усмехнулась.
«Если вспомнить, он ведь вытер руку об одежду, словно испачкался».
Как и большинство детей из благородных семей, Тимоти любил чистоту. Выросший в роскоши, он не привык марать руки и ненавидел грязь.
«Да и когда он вырос, он всегда выглядел опрятно».
Даже если он всю ночь проводил в кабаках и игорных домах, вернувшись домой, он обязательно будил слуг, чтобы те подготовили воду для купания. Агнес думала, что в детстве он хватал жуков из-за возраста, но нет — он просто терпел это ради того, чтобы поиздеваться над другими.
«Даже не знаю, хвалить ли его за упорство или ругать за такое сильное желание мучить окружающих...»
С абсолютно бесстрастным лицом Агнес поднесла жука прямо к носу Тимоти.
— А-а-а! Убери!
— Что же вы, Тимоти. Нам пора в комнату. Проводите меня. Я ведь не знаю дороги.
— Ты... ты... думаешь, я пущу такую гадость в свою спальню?
— Разве вы не приказали его принести?
— Разумеется, чтобы потом выбросить!
— Ой, вряд ли вы хотели его выбросить. Ну же, идем!
— А-а-а! Я сказал, убери! Не иди за мной!
Тимоти начал потихоньку пятиться назад.
Агнес едва заметно улыбнулась. У нее возникло чувство, будто она напрасно пугает и дразнит ребенка, но в глубине души ей было чертовски приятно. Обида за то, что она погибла из-за Маркиза Рейнольда, еще не до конца испарилась из ее сердца.
Агнес была обычным человеком, и с момента регрессии прошло меньше месяца. Увидев ее слабую улыбку, Тимоти стиснул зубы.
— Ах ты... страшила... еще и важничаешь тут!
Раздался скрежет зубов. Разъяренный Тимоти изо всех сил пнул Агнес по голени. От удара кованым носком туфли у нее в глазах на мгновение потемнело.
— Ай!
— Так тебе и надо, уродина!
К счастью, он еще не успел нахвататься разнообразных ругательств, так что его словарный запас был скуден. Жук со стуком упал на землю. Когда Агнес со стоном присела, Тимоти с силой наступил на упавшее насекомое.
Раздался мерзкий хруст.
— Тьфу, какая гадость!
Сам же раздавив его, Тимоти вздрогнул от отвращения и скинул туфлю.
— Чтобы я тебя больше не видел, ясно? Меня от твоей рожи тошнит!
— Ах, вот как...
Агнес изо всех сил старалась не терять улыбку перед ребенком.
«Я не злюсь. Я совсем не злюсь. Конечно, конечно. Нельзя злиться на ребенка!»
Взрослому человеку не подобало всерьез выходить из себя из-за выходок незрелого мальчишки.
Тимоти фыркнул. Агнес подняла лежащую рядом с ней туфлю. Подошва была измазана липкой жидкостью раздавленного жука.
— Это же замечательно, Тимоти.
— Что...?
— Официальные занятия начнутся завтра, но, кажется, есть кое-что, чему я должна научить вас прямо сейчас.
— Ты... ты с ума сошла? Старик, эта баба сумасшедшая! Вышвырни... вышвырни ее немедленно! Ты что, не видишь?
Под ошарашенные крики Тимоти Агнес поднялась на ноги. Карло и служанка тревожно наблюдали за ней. Агнес быстрым шагом нагнала попятившегося Тимоти и с силой вытерла грязную подошву туфли о его спину.
Бледное лицо Тимоти стало еще белее.
— Тому, что на улице нужно носить обувь!
— Ох!
— Ну же, давайте я помогу вам обуться! Ой?
— Пошла прочь, сумасшедшая страшила! Отпусти!
Оцепенение Тимоти сменилось криком, когда он попытался оттолкнуть Агнес, подносившую туфлю к его ноге. Агнес тут же вскочила и бросилась вдогонку за убегающим мальчиком.
— Куда же вы, Тимоти! Я ведь просто хочу помочь вам надеть туфлю!
— А-а-а-а!
Она совсем не злилась, но почему же ей было так весело? Агнес звонко расхохоталась.
— Уйди, уйди от меня!
— Да идите же сюда!
Ситуация в корне изменилась.
http://tl.rulate.ru/book/169271/13670521
Готово:
