Диана лишь кусала губы, продолжая неподвижно стоять на месте.
Грация металась, не зная, что предпринять. Стоило ей сделать шаг к двери, как Диана одаряла её испепеляющим взглядом. Если двигалась Грация, приходилось двигаться и Диане. Ткань, которой они были связаны, оказалась не слишком длинной — от силы в одну руку.
В этот момент раздался стук в дверь. Вздрогнув, Грация обернулась и услышала голос Гилладена:
— Его Светлость Герцог велел передать: если он не услышит звуков беседы, вы останетесь в этой комнате ещё дольше.
Забыв в этот миг о Диане, Грация бросилась к двери.
— Гилладен!
Однако, сделав всего пару шагов, она резко отлетела назад. Диана упрямо стояла на месте, отказываясь двигаться. Маленькая и слабая Грация тщетно пыталась тянуть её на себя, но Диана, широко раскрыв глаза, стойко сопротивлялась.
— Госпожа Грация, вы в порядке?
— Гилладен!
Услышал ли он её кряхтение? Гилладен переспросил, но после недолгого шепота за дверью его голос стих. Вскоре послышался голос незнакомой горничной:
— Дан приказ разговаривать. Простите.
Неужели и Гилладен ушёл? Лицо Грации тут же исказилось, она была готова разрыдаться. В этот момент Диана пришла в движение. Потащив Грацию за собой, она прислонилась к стене и бессильно опустилась на пол, зарывшись лицом в колени.
— По... почему ты садишься на пол?
Гилладен и Теша строго-настрого запрещали ей это делать. Они говорили, что теперь она не в Трущобах и больше нельзя садиться или ложиться где попало. Но поскольку Диана даже не шелохнулась, Грация в конце концов осторожно присела рядом.
В её памяти всё ещё свежи были крики сестры. И то, как она сама, набравшись неведомой смелости, кричала в ответ. Украдкой поглядывая на Диану, Грация тоже обхватила колени и уткнулась в них лицом.
В дверь снова постучали, и голос горничной повторил угрозу: если они не заговорят, дверь не откроют и завтра. А ведь завтра должна прийти Чена..!
Казалось, тревогу испытывала лишь Грация — Диана оставалась неподвижной.
— Сестра...
Она осторожно позвала её, но ответа не последовало. Неужели придётся говорить самой с собой? Внезапно Грации кое-что пришло в голову. Она тихо прошептала заклинание и легонько ткнула Диану в бок.
— Сестра, посмотри на это.
К счастью, на этот раз реакция последовала. Диана слегка приподняла голову и моргнула, глядя на раскинувшийся в комнате Млечный Путь. Грации хотелось показать ей то, что она видела в Брингделе, к тому же в комнате, несмотря на зажжённые свечи, было слишком темно. А сияющие искры света всегда красивее всего смотрятся ночью.
— Всё равно ты мне не нравишься.
— Знаю. Ты постоянно об этом говоришь.
— У тебя совсем нет гордости?
Взгляд Дианы, смотрящей на неё исподлобья, был слишком холодным для ребёнка. Но Грации уже не было страшно. Взгляды Императрицы или Императорской супруги Раши, которых она видела в Императорском дворце, были куда страшнее.
— Я просто хотела поговорить.
— Тоже мне, «разговор».
— Я хотела извиниться за то, что толкнула тебя тогда.
— Ты совсем дурочка? Забыла, что я тебе наговорила?
Разумеется, она помнила. Диана кричала, что во всём виновата Грация. Что из-за неё мама чуть не погибла во время Засады.
— Это секрет... — Грация понизила голос. — На самом деле я знала. Что это из-за меня. Что ты, брат и мама чуть не погибли из-за меня.
— Что?
— Раньше я злилась, когда ты говорила, что ненавидишь меня и хочешь, чтобы меня не было... Но хоть мне и жаль, я не могу уйти из поместья.
На лице Дианы отразилось крайнее недоумение, будто она совершенно не понимала, к чему клонит Грация.
— Мне нравятся люди в этом доме. Я рада, что нашла свою настоящую семью. Мне так жаль, что всё это случилось из-за меня, поэтому я захотела стать сильной.
В тот день, когда она впервые встретила Императора, когда была использована Божественная власть и она увидела будущее, Император показал ей шахматную фигуру и сказал:
«Стань самой сильной фигурой. Тогда ты сможешь двигаться в любом направлении, в каком пожелаешь».
Эти слова надолго остались в памяти Грации. Она не могла забыть их, поэтому заинтересовалась Шахматами и захотела изучать Магию, чтобы стать сильнее.
— Я стану самой сильной фигурой. Чтобы иметь возможность пойти куда угодно.
— Фигурой? Ты хочешь стать шахматной фигурой?
— Да.
Неизвестно, понимала ли Грация, что без упоминания слова «шахматы» её слова звучали странно, но она уверенно кивнула. Диана же переспросила с недоверием:
— Ты правда хочешь стать фигурой и уйти куда угодно?
— Не просто фигурой, а самой сильной фигурой.
Диана, поражённая этими словами, уставилась на неё, приоткрыв рот. Лишь Грация, не понимая причины такой реакции, недоумённо склонила голову набок. При виде этой невинности Диана внезапно нахмурилась и с досадой снова уткнулась лицом в колени.
— Ну и что это? Ты просто недалёкая.
— Я? Я не недалёкая. Принц Блосиан сказал, что я умная.
— А он что, должен был тебе в лицо сказать, что ты глупая?
На этот раз в шоке была Грация. «Глупая»? Пусть она знала не так много, но никогда не считала себя глупой. Немного помявшись, она осторожно спросила:
— Значит, ты ненавидишь меня за то, что я глупая?
— Ха-а... Серьёзно...
Диана, которая до этого молчала, резко вскинула голову. Она уже не сверлила её взглядом, как раньше, но окинула Грацию оценивающим взором, всем своим видом выражая недовольство.
— Эй, ты.
— Я не «эй». Я Грация.
— Какая ещё Грация.
— Называй меня Грацией. Иначе Гилладен расстроится.
Диана, собиравшаяся вспылить, запнулась при упоминании имени дворецкого. Но тут же снова разозлилась:
— Гилладен всегда больше всех любил меня и Дарзена! Если бы не ты, Гилладен оставался бы рядом с нами!
Грация чувствовала, что если она продолжит настаивать, Диана разозлится ещё сильнее. Для неё это было непросто. С детства привыкшая следить за чужой реакцией, она была очень чувствительна к эмоциям людей. Однако, прожив жизнь среди сплошного негатива, она плохо разбиралась в более тонких чувствах. Но, глядя на Гилладена, она всё понимала.
Каждый раз, когда он смотрел на неё, в его глазах мешались печаль и безграничная нежность. И она не забыла слова Теши:
«Говорят, хозяевами господина дворецкого были лишь покойные Герцог и его супруга, а теперь — только маленькая госпожа Грация».
Поэтому, даже если Диана рассердится, Грация должна была это сказать.
— Гилладену нельзя. Его единственный хозяин — это я.
— Что..?
— Пусть папа, мама или другие любят тебя больше, это ничего. Но Гилладена — правда нельзя.
Взгляд, которым Гилладен иногда смотрел на неё, был настолько печальным, что хотелось плакать за него самого.
— У Гилладена осталась только я.
Поэтому, как бы ни было жаль, в этом она не могла уступить.
В этот момент послышался глухой звук, будто что-то прислонилось к двери. Они обернулись, но больше не донеслось ни звука. Когда Грация снова посмотрела на Диану, та выглядела как-то странно.
— Да кто ты такая вообще..?
— Я Грация Лучифалло. И ты сама сказала, что я — младшая сестра, которую ты любишь больше всех на свете.
Раз она сама так сказала, значит, это не ложь. Грация с достоинством посмотрела на неё.
— Теперь даже... злиться не получается.
Тем временем созданный магией Млечный Путь начал исчезать. Искры света гасли одна за другой, и в комнате снова начало темнеть.
— Но, сестра.
— Какая же ты настырная.
Грация потихоньку пододвинулась к Диане, сокращая расстояние между ними.
— Ты видела подарок, который я привезла из Брингделя?
— Нет, не видела.
Грация округлила глаза. Диана, мгновенно посерьёзнев, отвернулась.
— А мне сказали, что он тебе ужасно понравился.
— Что? Кто это сказал?!
Диана вскочила так резко, что Грация, привязанная к ней, невольно последовала за ней. Поднимаясь вслед за сестрой, Грация в недоумении склонила голову.
Диана негодовала так, будто её поймали на чём-то постыдном.
— С чего бы это мне понравилась какая-то коробочка с игрушками?!
— Но если ты не видела подарок, откуда ты знаешь, что это коробочка с игрушками?
Грация спросила это из искреннего любопытства. Однако ответом ей был лишь непонятный гнев Дианы.
— Да почему ты становишься такой умной именно в такие моменты?!
Диана бушевала, а Грацию мотало из стороны в сторону вслед за ней.
Бросив стулья и тесно прижавшись к двери, стоящие в коридоре лишь после того, как внутри всё стихло, осознали, как нелепо они выглядят.
— Кхм.
Герцог неловко кашлянул, но на кого это могло произвести впечатление? Нея натянуто улыбнулась и, взглянув на одного из присутствующих, пошарила у себя в кармане.
— Гилладен. Возьмите это.
Она протянула ему носовой платок. Глаза Гилладена всё ещё были влажными и покрасневшими. Только тогда осознав свой вид, дворецкий тихо рассмеялся.
— Старик показал вам неподобающее зрелище.
— Мы ведь все знаем ваши обстоятельства, Гилладен.
Слова Грации поразили даже остальных. А что чувствовал сам Гилладен, к которому они были обращены? Между тем, что безвозвратно ушло, и тем, что ещё осталось. Между нахлынувшим раскаянием, воспоминаниями и восторгом от того, насколько взрослой оказалась его маленькая госпожа.
Герцог молча похлопал Гилладена по плечу, выражая поддержку.
— Между тем, внутри стало тихо.
Голоса, доносившиеся до этого, постепенно стихли. Нея осторожно приоткрыла дверь. В неверном свете свечей она увидела детей. Девочки заснули, прислонившись друг к другу.
— Стали ли они ближе?
Они спорили, порой кричали друг на друга, но, так или иначе, они говорили. Диана, которая поначалу лишь огрызалась, в конце концов сдалась и начала отвечать на вопросы Грации, а под конец даже сама стала расспрашивать о ней.
О том, какими были Трущобы и как она там жила. Диана даже злилась, слушая ответы Грации, и возмущалась, как вообще могут существовать такие люди — так что, можно сказать, затея наполовину удалась.
— Всё будет хорошо, — уверенно произнёс Гилладен.
— Когда госпожа Диана видит, что кто-то слабее и несчастнее, чем она думала, она инстинктивно стремится защитить его.
То чувство ответственности, о котором всегда говорила Нея, упоминая Диану, брало начало именно здесь. Желание оберегать тех, кто слабее, и брать за них ответственность. В Лучифалло не было причин для воспитания такого качества, а значит, это была её врождённая черта.
— Госпожа Диана, которую я знал, всегда была такой.
Гилладен с теплой улыбкой посмотрел на спящих девочек.
— Она станет для госпожи Грации хорошей сестрой.
После уверенных слов Гилладена Нея наконец смогла улыбнуться. Казалось, одна из её постоянных тревог наконец развеялась.
— Пусть им приснятся добрые сны.
Этого желали все, кто находился здесь.
http://tl.rulate.ru/book/169166/13647639
Готово:
